Читать книгу 📗 Короткое пребывание в Аду (ЛП) - Пек Стивен Л.

- Что случилось? - только и смог спросить я.

Один из мужчин повернулся ко мне, его лицо было маской горя.

- Значит, вы не слышали?

Я кратко рассказал о своем падении и приземлении в этой части библиотеки.

- Вы проделали долгий путь, - был его единственный комментарий.

Я заметил, что удивлен, что до сих пор не достиг дна. Одна из женщин и двое мужчин разрыдались.

Я посмотрел на говорившего и как можно деликатнее спросил:

- Что произошло?

Он уставился на меня, как будто я только что сошел с корабля в чужой стране.

- Мастер Тук завершил свои расчеты. - Снова взрыв слез среди собравшихся.

Он повернулся ко мне и сказал:

- Возможно, вам стоит сходить к нему самому. Я больше не могу говорить об этом. - Его голос сорвался, но он добавил: - Он примерно на семнадцать этажей выше. Он расскажет вам, что происходит.

Наступила каменная тишина, когда я отступил и снова начал подниматься. Мне понадобилось всего несколько минут, чтобы взбежать на семнадцать этажей.

Я вошел в зал и был ошеломлен горем. Люди плакали. Некоторые казались почти кататоническими, уставившись в пустоту, их лица были застывшими масками без всякого выражения. Я увидел мужчину и спросил, где найти мистера Тука. Он махнул вниз по коридору.

- Третья площадка вниз, - сказал он бесстрастно. Я пробирался сквозь толпу скорбящих душ.

Мистер Тук сидел на своей кровати, сжимая голову руками.

- Мистер Тук? - спросил я. Он поднял взгляд. Сначала он не ответил, поэтому я спросил снова.

- Что? - холодно сказал он.

Я объяснил, что я новичок на этом этаже и прибыл примерно с тридцати тысяч миль вверх.

Он покачал головой и саркастически спросил:

- Значит, даже там, наверху, все еще только белые англоговорящие американцы? Я должен был знать. Что вам нужно? - Он казался отстраненным.

Я колебался.

- Мне просто было интересно... о горе.

Он рассмеялся надо мной и швырнул в меня листы, вырванные из книги. Поля были загромождены угольными уравнениями, нацарапанными заостренной костью и чем-то обожженным из киоска.

- Посмотрите на это. Это ответит на ваш вопрос. Посмотрите и плачьте, потому что они скажут вам, что именно значит быть в этом Аду. Смотрите! Смотрите!

Я на мгновение испугался, что он может стать агрессивным, и отступил, но он просто сел на кровать и опустил голову на руки.

Я поднял бумагу и бессмысленно уставился на расчеты, но не мог понять в них ни черта.

- Как долго вы работали над этим? - спросил я, когда его дыхание вернулось в норму. Он поднял голову и посмотрел на меня.

- Что?

- Вы занимались этим долгое время?

- У меня была оценка всего через несколько минут, но точный ответ занял у меня некоторое время - я не хотел верить своей догадке.

- Что это за расчеты, если не секрет?

Он вздохнул.

- Я вычислил количество книг в библиотеке. - Он остановился и посмотрел на бумаги, которые швырнул в меня.

- Сколько их? - спросил я. - Их число конечно? - Это был один из самых обсуждаемых вопросов в Аду. В нашем университете, несмотря на наличие людей, знающих математический анализ, не было никого, сведущего в теории вероятностей. Неужели он действительно вычислил количество книг, которое, как считалось, конечно, но очень велико? Я чувствовал, как во мне растет волнение. - Сколько? - спросил я с большим напряжением в голосе, осознавая значение того, о чем спрашиваю.

- Девяносто пять в степени один миллион триста двенадцать тысяч.

- Это много. Не так ли?

- Вы не понимаете. В нашей старой вселенной было всего десять в семьдесят восьмой степени электронов.

- Вы хотите сказать, что в этой библиотеке больше книг, чем было электронов во всей нашей предыдущей вселенной?

- Намного больше. - Затем он добавил со злобным, лукавым видом: - Более того, я вычислил размеры библиотеки. Вы говорите, что вы с тридцати тысяч миль вверх? Вам интересно, когда вы достигнете дна?

Я медленно кивнул.

Он горько рассмеялся.

- Что ж, если вы находились где-то в середине Ада, вам осталось около десяти в степени один миллион двести девяносто семь тысяч триста семьдесят седьмого световых лет. - Я никогда не забуду его холодного смеха. - Вам лететь более чем на миллион порядков световых лет больше, чем было электронов в нашей старой вселенной.

Я отшатнулся.

- Рейчел! - вскрикнул я. - Я никогда не достигну дна.

Мужчина с отвращением покачал головой.

- О. Вы достигнете дна, - горько рассмеялся он, - только очень, очень не скоро.

5. ГЛУБОЧАЙШАЯ БЕЗДНА

ПОСЛЕ ЭТОГО Я БЛУЖДАЛ МНОГО ЛЕТ. Я был парализован. Я наконец понял, что мы с Рейчел никогда не встретимся вновь, но сто лет я надеялся, что однажды случайно наткнусь на нее. Я снова и снова проигрывал это в уме. Однажды я подойду к киоску, и она будет там, заказывает хумус с фалафелем, который так любила. Она увидит меня, вскочит и бросится мне на шею. Я никогда не отпущу ее. Иногда в моем воображении я находил ее сидящей на полу библиотеки, снимающей книги с полок и рассматривающей их. В других видениях она пролетала мимо меня в падении, выкрикивая мое имя. Я перепрыгивал через перила и, ныряя, как Супермен, наконец ловил ее. Мы обнимались и никогда не отпускали друг друга. Мы бы не разжали объятий, даже когда через зиллионы и зиллионы лет достигли бы дна. Но этому не суждено было сбыться. Я так и не нашел ее. Я знаю, что она обитает где-то в этой бескрайней библиотеке; как и книга моей жизни, она существует где-то. Прямо сейчас она где-то, вероятно, одна, как и я, и где-то она, без сомнения, снимает с полки одну книгу за другой, просматривает и отбрасывает в сторону. Вероятно, как и я, она держит при себе одну-две книги. Возможно, в одной из них она нашла роман или длинную замысловатую поэму. Может быть, она нашла свою историю и покинула этот Ад - нет, как и я сквозь эоны, она охватила лишь каплю в океане книг, ожидающих нашего просмотра.

Мне кажется странным теперь, что спустя столь долгое время я все еще сосредоточен на мгновении, столь кратком, что оно составляет лишь долю мгновения в том времени, что я здесь проведу, но это мгновение так мощно впиталось в меня, что я держусь за него с безнадежным отчаянием. Века вселенных проходят, пока я просматриваю книги бессмыслицы, а я думаю и думаю о любви, столь далекой в прошлом, что невозможно поверить, будто она вообще была реальной. Что такое любовь, если у нее такая сила? Что бы это ни было, маловероятно, что этот Бог, поместивший меня сюда, знает о ней хоть что-то. Если бы Он любил меня хоть чуточку, разве мог бы Он причинить мне то, что причинил? Кто может понять? Когда-то я боялся произносить такие слова, страшась худшего наказания. Но какая более страшная участь может быть? Помнить о любви и знать, что она недостижима? Знать, что любовь блуждает где-то за световые годы и световые годы отсюда, вечно зная, что она навсегда вне досягаемости? Навсегда скрыта? Итак, я беру следующую книгу. Открываю. Вижу страницу случайных знаков. Бросаю ее через край. Беру следующую. Повторяю. Повторяю. Повторяю. Повторяю... бесконечно, многоточие означает продолжение. Я иду дальше, световой год за световым годом, эон за эоном...

Я блуждал сотни лет. Поднимался, спускался, снова поднимался. Я заводил друзей, брал любовниц, сражался с некоторыми, защищал других. Я рад сказать, что больше никогда не встречал группу, подобную той злой, что отняла у меня Рейчел. Но я уже никогда не был прежним. Мои любви не были столь глубокими и редко длились больше года или двух. И вот однажды утром я прыгнул. Не оставалось ничего другого, кроме как найти дно и всерьез начать поиски своей истории. Мне предстояло падать целую вечность световых лет. Итак, я заказал в киоске баранью голень, сделал из кости нож, привязал его к руке полосой ткани, оторванной от моего балахона, и прыгнул.

Эонами длился мой полет в никуда. Каждое утро я просыпался, вонзал нож в шею и просыпался на следующее утро только для того, чтобы повторить то же самое. Снова и снова, каждый день. Иногда я бодрствовал около часа, но затем наступала скука, и я снова пускал в ход костяной нож.