Читать книгу 📗 Экстаз агонии (ЛП) - Уайт Рэт Джеймс

Я не хочу сказать, что марихуана была неким "трамплином" и что Дикки был бы нормальным парнем, если бы никогда не курил косяк. Это все консервативная пропаганда. Нет. Дикки никогда не должен был стать нормальным. В нем с самого начала было что-то не так. Я имею в виду, какой пацан начинает пить крепкий алкоголь в девять лет, пытается трахнуть свою восьмилетнюю сестру в двенадцать, грабит старух и сосет член за крэк до первого дня в старшей школе? Дикки был обречен с того дня, как выскользнул из маминой промежности. Он никогда не стал бы нормальным, даже без наркотиков.

– Йо, успокойся, Дикки. Это не героин. Я никогда не говорил, что у меня есть героин. Я сказал, у меня есть "конь". Это кое-что новое. Правительство дает это дерьмо солдатам, чтобы они становились суперсолдатами или типа того. Говорят, от этого чувствуешь себя гребаным суперменом, йо!

На самом деле я так не разговариваю. Но чтобы быть успешным наркодилером, нужно уметь переключать коды. Я не могу заявиться в гетто с дипломом магистра делового администрирования. Они бы подумали, что я легавый. Разговаривать как выпускник Колумбийского университета – только пулю в лоб схлопочешь. Так что я приберегаю королевский английский для возвращения домой, в пригород, к семье, в конце дня.

– Где ты раздобыл это дерьмо, и почему я о нем не слышал? – спросил Дикки.

– Ты о нем не слышал, потому что ты вечно обдолбанный и не смотришь новости. Только смотришь мультики и порно целыми днями. Но это дерьмо сейчас повсюду. Это самое ходовое дерьмо на улицах.

Я не врал. Однажды все жаждали крэка, мета и героина. На следующий день улицы гудели от наркоманов, жаждущих "того красного дерьма". Не знаю, откуда взялось название "конь", но оно прилипло. Ходили слухи, что ЦРУ закачивает это дерьмо в гетто, что это какой-то геноцидный план, чтобы истребить бедных и меньшинства. Не знаю насчет всего этого. Единственное, что я знаю, – с тех пор, как меня уволили из корпорации, которой я отдал десять лет жизни, "конь" – единственное, что держит свет включенным и еду на столе.

– Чувак, я просто хочу героин. Я не доверяю этому красному дерьму. Откуда мне знать, что меня не стошнит?

– А откуда ты знал, что героин не стошнит тебя в первый раз? Или крэк? Или даже травка? Ты не знал. Ты просто хотел уколоться, поэтому и попробовал.

– Почему ты так впариваешь это дерьмо, йо? Просто дай мне обычный героин! Ты сказал, у тебя есть, а потом подсовываешь это дерьмо!

– Героин теперь никто не продает. Ни крэк, ни мет. Никому это дерьмо больше не нужно. Все хотят "коня". Старое дерьмо нигде не достать.

Я тоже не врал. Казалось, "конь" сделал то, что не смогли сделать ни федеральное правительство, ни местная полиция за последние шестьдесят лет – убрал героин и кокаин с улиц. Местные новости чуть ли не рекламировали это дерьмо. Я впервые услышал об этом в специальном репортаже.

- Появился новый наркотик, который захлестывает внутренние районы города. Наркотик называется "конь", и он якобы сильнее и вызывает большее привыкание, чем мет, а кайф длится в десять раз дольше. Как ни странно, не зарегистрировано ни одного случая передозировки этим наркотиком. Насколько могут судить врачи, не существует летальной дозы; однако крайняя паранойя и агрессия, вызванные наркотиком, привели к резкому росту насилия по всему городу...

На следующий день после того, как этот репортаж вышел в шестичасовых новостях, каждый наркоман на улице жаждал этого дерьма. И, клянусь Богом, я не видел ни капли этого дерьма на улицах до этого репортажа. Ни слуха, ни намека. Словно они сначала создали спрос, а потом выпустили продукт.

Мне не составило труда найти поставщика. Я спросил одного торчка, тот указал на другого, тот на дилера, который указал на своего поставщика. И я скажу вам прямо сейчас – так никогда не бывает. Ты не можешь просто подойти к уличному дилеру и сказать, что хочешь купить кило чего угодно, и тебя сразу же познакомят с поставщиком, не проверив и не "прощупав". Все это было просто чертовски странно. Но деньги? Это дерьмо было хорошим. Я зарабатывал за неделю продажи "коня" больше, чем раньше за месяц продажи героина. Но даже я видел результаты. В городе становилось страшно, и теперь это дерьмо распространилось на пригороды.

Я слышал, что дочь конгрессмена застрелила мусульманина-пекаря, выкрикивая антиисламские оскорбления. Она знала его годами, каждый день ходила к нему в пекарню за кофе и круассанами. А потом в один день просто слетела с катушек. Ее отец сказал, что это из-за наркотиков. Я сначала посмеялся, но потом сам начал это замечать. Люди сходили с ума от этого дерьма.

– Ладно... ну... я не собираюсь платить, пока не попробую.

– Ты знаешь, я так не работаю. Слушай, не хочешь – не бери. Но я тебе говорю, ты больше ничего здесь не найдешь. И по крайней мере у меня ты знаешь, что это не разбавлено всякой херней.

– Ладно. Ладно! Черт с ним! Давай унцию.

Он протянул мне двадцать долларов мятой мелочью. Я дал ему грамм "коня".

– Так что с ним делать? Просто колоть как героин? Нюхать? Жрать?

– Все сразу. Действует одинаково. Быстрее вколоть, но если нюхать, то не надо переживать, что подхватишь ВИЧ от грязной иглы, понимаешь?

– Ага, понял.

Дикки открыл маленький шарик из фольги, который я ему продал, огляделся, проверяя, не смотрит ли кто, хотя всем было насрать, затем зажал правую ноздрю пальцем и глубоко втянул красную пыль левой. Как будто предчувствуя, что произойдет, я засунул руку в карман куртки и сжал "Беретту". Я снял с предохранителя и положил палец на спусковой крючок. В этот момент глаза Дикки стали красными.

– Ого! Это дерьмо просто обалденное. Мне хочется прямо сейчас пойти на охоту на педиков, перебить всех гомиков в мире! – сказал он.

– Какого хрена ты только что сказал, ублюдок? – спросил я.

– Ты слышал, пидор. Я размозжу твои мозги, а потом выебу тебя в задницу, ты, гомосек!

Я не знал, откуда он узнал. Я всегда хорошо притворялся "настоящим мужиком". Я даже думал, что у меня довольно хорошо сложился образ крутого, цис-гетеро, гангстера. Видимо, я ошибался.

– Ты лучше следи за языком, потому что я не тот, с кем можно шутить.

– О, не надо со мной, ублюдок. Все знают, что у тебя есть парень там, в пригороде, где ты живешь. Ты никого не обманываешь! Я выебу твой труп!

– И ты не видишь ничего плохого в том, что угрожаешь изнасиловать меня за то, что я гей? – сказал я, медленно вытаскивая пистолет из кармана.

Эта партия "коня" была намного сильнее предыдущей. Я не видел, чтобы кто-то так бесился после одной дозы. Я знал, что наркотик пробуждает предрассудки и провоцирует насилие, но обычно требовалось несколько дней постоянного употребления, чтобы по-настоящему взбеситься. Видимо, тот, кто его варил, решил, что это слишком долго, и усилил действие.

Дикки схватил металлическую крышку от мусорного бака и замахнулся ею мне в голову. Я выстрелил ему в грудь за мгновение до того, как его удар достиг цели. Мы оба упали. На мгновение все потемнело, а когда прояснилось, я лежал на спине в переулке, из лба и затылка, ударившегося о бетон, текла кровь. Дикки лежал напротив меня, дрожал и бился в предсмертных судорогах, изо рта пузырилась кровь и раздавался булькающий свист. Ну, по крайней мере, это должно добавить мне уличного авторитета, - подумал я.

Я с трудом поднялся на ноги. Голова болела, и все кружилось. Очевидно, сотрясение, и серьезное. К счастью, моя машина была всего в полквартала. Я заплатил одному из местных торчков, чтобы он присматривал за ней, как всегда. Доллар сейчас и доллар, когда я вернусь и моя машина не будет угнана или разбита. Я не был уверен, что смогу вести в таком состоянии, но знал, что не хочу остаться здесь с трупом, оружием и поясной сумкой, полной "коня". Я задумался, может, именно из-за этой поясной сумки он меня и раскусил, но тут же отбросил эту мысль. Большинство гетеросексуалов думают, что у всех геев отличный вкус в одежде. Гей-ботан, продающий наркотики в гетто и притворяющийся гангстером, был настолько абсурден, что никто не должен был себе это представить, не то что поверить. Именно это я и говорил Майклу, своему мужу, когда впервые посвятил его в свой план финансового спасения.