Читать книгу 📗 "Коллекционер болезней (ЛП) - Уайт Рэт Джеймс"

До этого нас угостили фильмом о героиновых наркоманах, потребителях PCP, кокаина и амфетаминов, где показывали женщину в ломке, потеющую, корчащуюся, стонущую, кричащую и рвущую в пустой комнате, похожей на чердак, где на полу лежал только матрас, залитый кровью и мочой. Были свидетельства полицейских, соскребавших с асфальта тела наркоманов, которые думали, что умеют летать, и прыгали со зданий. И одно о женщине, которая поджарила собственного младенца на сковороде. Посыл был ясен - не употребляйте наркотики, иначе это может случиться с вами.

Еще в начальной школе нам показывали фильмы о детях, попавших под машины, чтобы предупредить нас смотреть по сторонам перед переходом улицы, переходить только по пешеходному переходу и соблюдать сигналы светофора и дорожные знаки. Восьмидесятые были другим временем. Такие фильмы сегодня не прошли бы в нашем чувствительном мире, но в семидесятых и восьмидесятых они были обычным делом. Но этот... этот был самым худшим.

Жуткие изображения воспаленных вагин, покрытых гноящимися язвами, словно какое-то ядовитое морское создание, проходили по экрану к нашему изумлению и веселью. Было столько же смешков и хихиканья, сколько стонов и вздохов ужаса. Наши пубертатные мозги были недостаточно зрелыми, чтобы воспринять послание, которое они пытались донести, тем способом, которым они это делали. Это было чересчур. Казалось нереальным. Яички, распухшие до размеров грейпфрутов. Гангренозные члены, гниющие, как перезрелые бананы, и источающие радугу маслянистых жидкостей, запах которых почти чувствовался через экран. Половые губы, настолько изъеденные герпесом, что напоминали жареные свиные шкварки, покрытые острым соусом. Для многих из нас эти фильмы были единственными гениталиями, которые мы когда-либо видели, кроме своих собственных. Тогда не было интернета. Даже когда я стонал от отвращения и пытался отвернуться, я не мог ничего поделать с отвердением моего собственного органа, возбужденного цунами пубертатных гормонов. Смущенный образами, одновременно отвратительными и возбуждающими. Это было похоже на просмотр худшего фильма ужасов и самого графичного порнофильма, объединенных в один безумный кинематографический опыт.

В тот же день, идя домой из школы, я обнаружил, что поглаживаю болезненную эрекцию через дырку в кармане, снова и снова прокручивая в голове эти образы. Я пришел домой и в самый первый раз яростно мастурбировал. И у меня был самый первый оргазм. Это было так неожиданно, что я подумал, что что-то сломал. Честно говоря, я не понимал, что происходит. Но это было так хорошо, что тем вечером я мастурбировал еще четыре раза.

На следующее утро мой член был стерт до крови и распух, как батат. Не зная всего об ЗППП в том возрасте, я беспокоился, не заразил ли я себя сам через мастурбацию. Я беспокоился не о своем здоровье и безопасности, а о том, что родители узнают, что я наделал. Поэтому я никому не сказал. Конечно, через день или два все вернулось в норму. Как только все там пришло в норму, я немедленно снова принялся за самоистязание, дроча свой член, как недисциплинированного ребенка. И знаешь, о чем я думал каждый раз, когда мастурбировал? Знаешь, какие образы заполняли мой разум? Лобковые волосы ведущего игрового шоу, кишащие вшами, гнилостный запах инфекции, исходящей от его распухшей головки, и герпетические язвы, прорастающие, словно зерна граната, вверх и вниз по основанию его члена.

Забавно, но я даже не уверен, что именно так на самом деле выглядел его член. Я отчетливо помню ту большую фиолетовую головку, направленную мне в лицо, но подозреваю, что остальные образы пришли из тех фильмов, что показывал нам мистер Гиддлман на ОБЖ. Безусловно, у моего насильника был герпес, но я не знаю, был ли он в полном расцвете, как в моем воображении. И член моего обидчика был не единственным, о чем я фантазировал. Я воображал прогорклые вагины и яички размером с дыню. Я воображал рты, полные пустул, и изъязвленные языки, похожие на мой, когда у меня было обострение. Я воображал зияющие покрасневшие анусы, окруженные ореолами кровоточащих красных бугорков и гнойных волдырей. Я фантазировал о том, как сую свой член во все это, чтобы осквернить себя, трахая эту клоаку заразы и разложения, взбивая ее в пенящееся рагу своим молодым членом. Каждый ужас, который мистер Гиддлман показывал моему классу, чтобы отвратить нас от беспорядочных связей, теперь стал для меня вдохновением к ним. Я жаждал попробовать этот шведский стол инфекций и болезней. Я хотел искупаться в этой реке гноя, спермы, вагинальной жидкости, выделений и жидкой гнили. Недолго спустя я уже регулярно посещал парковые туалеты и подворотни. К тому времени, как я пошел в старшую школу, меня использовали всеми способами, какими только можно использовать молодое мужское тело.

- Ладно, так вот почему ты это делал? Так у тебя развился этот маленький извращенский интерес? Потому что твой физрук показал вам какие-то мерзкие видео? - сказала Тина, зажигая газовую горелку и приближаясь ко мне с ней. - Я даже рада. Я боялась, что ты скажешь что-то, что заставит меня пожалеть о том, что я собираюсь сделать с твоей задницей.

Она опустилась на колени между моих ног и направила пламя горелки на остатки яичка, которое она разорвала. Боль превосходила любое описание, на которое я способен. Это было похоже на то, как если бы я сидел на гриле для барбекю, а мои яйца свисали прямо на угли. Я почувствовал запах собственной готовящейся плоти, сладковатый, дымный смрад, который был бы восхитительным, если бы это не было мое собственное изувеченное мясо, которое жарили. Моим крикам позавидовали бы Принс и Фредди Меркьюри. В какой-то момент я потерял сознание.

ГЛАВА 4

СОЛОНОВАТО-СЛАДКИЙ ВКУС ЕЕ СПЕРМЫ

Говорят, что сны - это когда разум ослабляет жесткую хватку на рассудке, которую он держит во время бодрствования, и позволяет себе расслабиться и сойти с ума. Мои сны были о демонах и херувимах, трахающихся в лужах крови, рвоты и экскрементов на полу придорожного туалета. Во сне я читал "Отче наш", будучи содомизируемым дьяволом с мускулами культуриста и членом порнозвезды, в то время как он проводил огненными когтями по стволу моего члена, раздирая мой пенис и мошонку и одновременно прижигая их. Я кричал в агонии и кончал в экстазе, а затем проснулся от того, что Тина стояла надо мной. В руке у нее снова была опасная бритва.

- Я хочу услышать остальное. Я хочу, чтобы ты рассказал мне о всех, с кем ты трахался. О каждом ублюдке, которому ты передал эту заразу, и о каждом ублюдке, который заразил тебя, и мне нужны имена. Особенно тех ублюдков, которые тебя заразили.

- Зачем? Ты собираешься выследить их и тоже убить?

- Может быть. Зависит от того, что ты мне скажешь. Но не вздумай менять историю, чтобы защитить их. Если я хоть заподозрю, что ты мне врешь, я намотаю твой член на овощечистку. Усекаешь?

- Да. Да, я понял. Я расскажу тебе все.

Тина посмотрела туда, где разложила различные орудия пыток, большинство из которых, похоже, были из ее кухни и гаража. Она смотрела на овощечистку. Я почти видел, как в ней работает мысль. Я представил, что она думает о том же, о чем и я: Как содрать кожу с вялого члена?

Я надеялся, что никому из нас не придется это выяснять.

- С чего ты хочешь, чтобы я начал?

- Ты сказал, что начал тусоваться в парковых туалетах и барах. Там ты подцепил эти болезни?

Я кивнул.

- Да. Некоторые из них. Я проделал дыру в кабинке туалета в парке. Дыру Славы. Обклеил края изолентой, чтобы никто не порезался, когда просовывал свой член. Я ходил туда после школы и просто сидел и ждал.

- И сколько тебе было лет?

- Я учился в старших классах. Думаю, это началось в девятом классе.

- И ты ни разу не видел, какие грязные извращенцы просовывали свои члены в эту дыру?

Я покачал головой и тут же пожалел об этом. Верная своему слову, Тина могла определить, что я вру. Она схватила овощечистку.