Читать книгу 📗 О бессмертных тенях (ЛП) - Моронова К. М.

Я закатываю глаза:

— Нет, я именно такой. Я собирался тебя грохнуть.

— Зачем? — бормочет она с таким видом, будто не особо в это верит. Она что, блядь, забыла, что я буквально вскрыл её прошлым вечером?

Я перестаю продираться сквозь сугробы и поворачиваюсь к ней. Моя куртка застегнута ей до самого подбородка. Она чертовски красива, так что… воу, стоп, не туда меня несет. Я тру затылок.

— Потому что я думал, что мы находимся слишком далеко от зоны сброса, чтобы на тебя подействовала Пустота. От неё никто не уходит.

— Оу… — Она опускает взгляд, мгновенно посмурнев, но при этом остаётся абсолютно спокойной и расслабленной.

Мы снова молча бредем вперед. Она интригует — умная, тихая. Мне безумно хочется узнать, что творится в её хорошенькой маленькой головке.

Малая, а я ведь, пожалуй, оставлю тебя себе.

6

ТЕРРА

НАВАСИК

Какого черта в моей постели развалился этот до неприличия привлекательный мужчина?

Пульс мгновенно подскакивает, и я до боли прикусываю губу, чтобы заглушить рвущийся из горла крик. Глаза Элиаса закрыты, красивые длинные темные ресницы касаются щек. Пряди его белых волос живописно рассыпались по лбу, пока он глубоко и размеренно дышит, погруженный в свои сны.

В голове проносится миллиард мыслей одновременно. Как мы здесь оказались? Последнее, что я помню — как мы шли через лес, чтобы вернуться сюда. Где моя семья? Неужели Финн уже уехал? Что это за вспышка была вчера над городом? Стоп… По порядку. Решай проблемы по мере их поступления.

Я заставляю себя сделать глубокий вдох и кошусь на Элиаса. Он же абсолютный психопат — невменяемый какого-то запредельного уровня. Я медленно, стараясь не разбудить его, сползаю с кровати и осторожно опускаю ноги на пол.

Выдыхаю с облегчением: он всё еще спит. Когда я провожу пальцами по дыре на своей рубашке, по спине пробегает ощутимый озноб — я слишком хорошо помню холодный укус его лезвия. Он ведь реально собирался прикончить меня там, в лесу.

Кровь шумит в ушах, а в памяти жутким эхом отдаются слова Элиаса: «Теперь ты такая же, как я».

Значит, это не было сном. Я разглядываю свои испачканные бурой кровью ладони — прямое доказательство того, что прошлым вечером я истекала кровью. Я опускаю плечи, пытаясь переварить случившееся, но, честно говоря, в голове это упрямо не укладывается.

Я поднимаюсь и подхожу к окну. Стекло выбито, и из проема тянет сквозняком, который приносит с собой тошнотворный запах. Я брезгливо морщу нос от этого гнилостного смрада. Я уверена, что только одна вещь в мире может оставлять после себя такой удушливый, выворачивающий наизнанку запах. Горелая плоть.

С неба хлопьями сыплется пепел, а весь задний двор усыпан обгоревшими обломками. Я сжимаю ткань рубашки в кулаке прямо напротив сердца, ожидая, что меня вот-вот накроет лавиной отчаяния, но… мне лишь слегка не по себе. Как будто… как будто эта тварь внутри меня притупляет весь тот страх и ужас, которые я должна сейчас испытывать.

— Ты проснулась.

Я вздрагиваю от звука его низкого голоса. Нерешительно оборачиваюсь и вижу, что он наблюдает за мной сонными, затуманенными глазами. Растрепанные белые волосы небрежно падают на лоб. Он выглядит так гармонично, словно валяется в собственной постели.

— Почему ты в моей кровати?

Без понятия, почему из всех сотен вопросов в моей голове я озвучиваю именно этот. Мне вообще-то следовало спросить, куда делись мои воспоминания о том, как мы сюда добирались.

Он сохраняет абсолютно бесстрастное выражение лица, изучая меня взглядом:

— Ты проспала двое суток, дорогуша, ты в курсе?

Я злобно зыркаю на него и сжимаю кулаки:

— Не называй меня так. Меня зовут Терра. И очевидно, я была не в курсе, если только что открыла глаза. — В его глазах проскакивает искорка веселья. Двое суток? Я была в отключке два дня? — Где мои родители? — Я неловко переминаюсь с ноги на ногу и кошусь на дверь спальни. На самом деле, я не уверена, что действительно хочу знать ответ…

Элиас медленно садится на постели и потягивается. На нем всё та же фернестийская экипировка. Этот ублюдок реально устроился тут с полным комфортом, и от этого мне становится еще паршивее, потому что моя мама ни за что на свете не позволила бы ему остаться. Я прикусываю щеку изнутри и делаю шаг к двери. Мне нужно лично убедиться, что все в порядке.

Стоит моей руке лечь на дверную ручку, как ладонь Элиаса накрывает мою. Его грудь обжигает мне спину, и у меня вырывается испуганный вздох, когда он наклоняется и шепчет мне прямо в ухо:

— Я бы не советовал тебе туда выходить.

Внутри всё обрывается.

— Почему?

Он разворачивает меня и прижимает спиной к двери, уперев ладони по обе стороны от моей головы. Мы соприкасаемся грудью, а наши носы разделяет какое-то жалкое мгновение.

— Они мертвы.

Его голос звучит настолько обыденно, словно сообщать о чьей-то кончине для него — привычное ежедневное занятие. Как будто моих родителей никогда не существовало, а мои чувства по этому поводу не имеют вообще никакого значения.

Слезы застилают глаза, и я с силой толкаю его в грудь, заставляя отступить. Он лишь слегка наклоняет голову набок, абсолютно невозмутимый, и пристально наблюдает за мной, словно ему дико интересна моя реакция. У этого ублюдка вообще когда-нибудь была семья? Он ведет себя как паразит, пытающийся высосать мои эмоции.

— Пошел ты нахуй, — рычу я ему в лицо.

Даже если это правда… он жестокая тварь. Мог бы и не говорить об этом… вот так.

На его губах играет едва заметная улыбка. Никогда в жизни мне так сильно не хотелось кого-нибудь убить.

Я разворачиваюсь и рывком распахиваю дверь, плевав на все его предупреждения, и шагаю в то, что еще пару дней назад было нашей гостиной. Было.

От жуткого смрада перехватывает дыхание, в горле начинает невыносимо саднить. В комнате царит полумрак, но я всё же различаю очертания мебели. Кое-как пробираюсь через комнату, чтобы распахнуть шторы, но мои пальцы вместо ткани натыкаются прямо на стекло.

Я всматриваюсь в окно и с ужасом понимаю, что этот темный плотный налет покрывает его с уличной стороны. Мысли начинают лихорадочно путаться. Жуткое предчувствие сдавливает грудь, когда Элиас открывает входную дверь, и в гостиную врывается поток резкого света. Он уже при полном параде в своей форме: черная тактическая экипировка, бронежилет под курткой, тяжелые армейские ботинки. Моя челюсть начинает мелко дрожать, когда я замечаю густую, бесформенную жижу, в которой он стоит.

Я, блядь, дышать не могу.

Заметив мой взгляд, он тоже опускает глаза вниз:

— А, ну да. Это определенно кто-то был.

Ноги сами несут меня мимо Элиаса, наружу — в мир, который я больше не узнаю.

Черный пепел сыплется из хмурого серого неба. Сажа кружится в воздухе, зловеще оседая на грязный, испорченный снег. Запах гари и гниения бьет в нос, вызывая рвотные позывы. Этот пепел покрывает абсолютно всё. Дома всё еще дымятся под грудами почерневших досок и обломков. И по всей улице виднеются бесформенные бугры… кучи, своими очертаниями так сильно напоминающие людей.

Дома наших соседей, Нельсенов, больше нет. На его месте осталась только чугунная ванна — единственное, что уцелело. Похоже, огонь сожрал почти все дома на нашей улице.

Я перевожу взгляд на окно гостиной, пытаясь понять, что именно загораживает свет. Стекло сплошь залеплено бурым багровым месивом — будто кто-то плеснул в него целое ведро кровавого фарша.

Сердце замирает, и дикий, леденящий ужас сковывает тело. Эта картина с пугающей точностью передает то, через какой ад пришлось пройти жителям Навасика… через что пришлось пройти моей семье.

Я разворачиваюсь, бегу в ванную и включаю душ, выкрутив кран на максимум, чтобы пошла самая горячая вода. Я будто сама горю изнутри, облепленная их пеплом. Стягиваю с себя одежду и начинаю остервенело тереть кожу мылом, но всё равно продолжаю это чувствовать. Смерть буквально висит в воздухе вокруг меня. Мама, папа, Эдгар… Финн. Все они… Хоть кто-нибудь вообще выжил?