Читать книгу 📗 "Фатум (ЛП) - Хелиантус Азура"

Он закричал от боли, будто у него вырвали лучшую часть души. Так оно и было. Именно так.

— Она не могла меня оставить! — Он прижал руку к сердцу, словно оно физически болело.

Я оказался на коленях рядом с ним, лишенный той ярости, что до этого момента удерживала меня на ногах. Её больше не было. Она оставила меня одного.

Я закрыл глаза — не из-за того, что видел, а из-за того, чего не видел; из-за человека, которого искал среди всех и которого не было рядом. Я осторожно вошел в собственный разум, почти боясь её потревожить, в поисках той железной двери, вечно холодной и запертой, что появилась там много месяцев назад. Я просто хотел коснуться её, просто хотел увидеть снова.

Разумеется, я её не нашел. Её больше не было, как не было и самой Арьи.

Самым болезненным в смерти любимых людей было бессилие — тонкая иллюзия того, что ты можешь что-то сделать, которая сопровождает тебя какое-то время, а затем покидает в последние минуты, сменяясь осознанием: ты больше ничего не можешь.

Долгое время я чувствовал себя потерянным, и я действительно им был.

Именно она, будучи рядом все эти месяцы, напоминала мне, кто я и кем могу быть; напоминала, что тьма — это не всегда зло, а свет — не всегда добро. Что, возможно, я чувствовал себя так — потерянным и никчемным — потому, что был не на своем месте.

Так я понял, что моим «правильным местом» была она — мой флечасо.

Но теперь, когда её нет, моя жизнь вернется к прежнему состоянию. Вернутся вечные страдания и неспособность найти причину, чтобы встать с кровати по утрам. И каждый раз, когда я буду опускаться на дно, я буду там и оставаться, потому что её — с её едкой иронией и забавными оскорблениями — не будет рядом, чтобы вытащить меня на поверхность.

Единственное, чего я по-настоящему желал в тот миг, — это отмотать пленку своей жизни назад, чтобы получить шанс вернуться в тот день, когда мы встретились. Я бы хотел прожить всё заново, сказать ей правду с самого начала и не ждать «подходящего момента», который так и не наступил и который увел её у меня прямо из-под носа.

Но фатум никогда не давал второго шанса, а если и давал, то лишь для того, чтобы ты понял, что потерял в первом. Я и так слишком хорошо знал, что потерял. Я нашел любовь там, где никогда бы не стал искать.

В отличие от многих обычных историй любви, она не вывела меня из тьмы, как сделал бы кто угодно другой — ведь тогда я бы снова рухнул в неё в миг её ухода. Нет, она сделала гораздо больше.

Она научила меня принимать ту тьму, в которой я находился; те тени, что были у меня внутри, и тот мрак, которым я стал. Она не вывела меня наружу, чтобы показать, как прекрасно то, чем я не являюсь. Вместо этого она заставила меня заметить, как прекрасно то, что у меня есть.

Она показала мне, что то, какой я есть — это нормально. Мне не нужно было меняться.

С трудом я поднялся и поискал глазами место, где оставил её тело, но нетрудно было заметить, что там пусто. Её безжизненного тела не было.

Поскольку все, кроме нас, покинули Мегиддо, я сломя голову бросился к тому месту, где точно помнил, что положил её, прежде чем заняться Баалом, и сердце моё рухнуло, когда я ничего не нашел.

Оно исчезло, будто его и не было.

— Где тело Арьи? — пробормотал я в шоке.

Вельзевул в ярости подлетел ко мне. — Оно было под твоей ответственностью, или я ошибаюсь?!

— Я оставил её здесь, именно в этой точке, чтобы защитить от битвы! — Я указал на пустое место. — Но её больше нет, её здесь нет!

Рутенис с силой толкнул меня, так что мне пришлось упереться ногами в землю. — Где, блядь, её тело, ублюдок?! Что ты с ней сделал?! — прорычал он, лицо его было искажено от гнева.

— Я ничего с ней не делал, клянусь! — Я вскинул руки в знак капитуляции.

Громкий звук, похожий на удар метеорита о Землю, отвлек нас. Вспыхнул ослепительный свет; мне пришлось закрыть лицо рукой, чтобы не ослепнуть и не заработать головную боль от такой интенсивности.

Во мне затеплилась надежда, хотя я и знал, что это неправильно. Арья, скажи мне, что это ты.

Когда я снова открыл глаза, разочарование было даже более болезненным, чем утрата.

Мой взгляд упал на лазурные волосы Зевса, и нос мой непроизвольно сморщился; это было совсем не то божество, которое я ожидал увидеть.

Мед удивленно вдохнул: — Бог неба… что он здесь делает?

Тот приблизился — со сдержанным видом, напряженно расправив плечи. На нем не было ничего, кроме светлых брюк; его мускулистая обнаженная грудь была бледной, как беленая стена.

— Я пришел лишь поблагодарить принца-воина за то, что он положил конец битве.

Когда его глаза остановились на мне, я вскинул бровь. — С чего бы это?

Слишком много абсурдного случалось в этот день.

— Потому что именно благодаря тебе добро в очередной раз восторжествовало. — Лицо его оставалось серьезным, и мне показалось, он не слишком-то этому рад. — Твоя команда не смогла бы одолеть всех тех демонов без тебя, Данталиан.

— Силы не мои, они принадлежат Арье. Это благодаря ей мы сейчас здесь.

Он словно не слышал меня. — У нас есть для тебя дар.

Я нахмурился, чувствуя нарастающее раздражение. — Ты слышишь меня или нет, лазурный?! Я сказал: это был не я! — Я был на грани нервного срыва.

Я просто хотел пойти домой, хотя больше и не знал, где мой дом.

Зевс отвернулся и протянул руку к кому-то, кто выходил из леса. Когда я разглядел фигуру, у меня перехватило дыхание, а от замешательства закружилась голова. Я прекрасно узнал эти старческие морщины и потемневшие от ненависти глаза.

Её белые волосы отражали свет солнца, вернувшегося в город; её длинные одежды, суровый взгляд и высокомерие — будто весь мир лежал у её ног — забыть было невозможно.

Тревога накрыла меня волной: с этой женщиной у меня не было ни одного приятного воспоминания.

— Не беспокойся, она здесь лишь для того, чтобы снять твое проклятие. Мы, боги, хотим вознаградить тебя должным образом за то, что ты сделал, раз уж не можем сделать этого для… — Из приличия он не произнес её имя, и я ощутил мимолетное облегчение.

Всё это было чертовски абсурдно, будто я попал в дешевую комедию.

— Мне не нужна ваша награда! — Кажется, я прикрикнул слишком громко, потому что ведьма, которая и без того не питала ко мне симпатии, одарила меня свирепым взглядом.

— Тебе не нужна? — Зевс, казалось, разъярился, будто я его лично оскорбил.

Я прищурился. — Кажется, я ясно выразился.

— Послушай, демон, я понимаю, что…

Я грубо перебил его. — Нет, это ты ни черта не понимаешь. Как ты можешь понять, что значит потерять любимого человека из-за этой ебаной судьбы, когда ты просто задницу на троне просиживаешь?! Ты пальцем не пошевелил, чтобы помочь нам, чтобы помочь ей! — Ярость закипела во мне, лишая последних капель рассудка. — Если бы ты действительно понимал, как мне сейчас, ты бы вернул её мне.

— Всё работает не так. — Он печально вздохнул и жестом велел приблизиться существу — или, по крайней мере, одному из тех, — кого я ненавидел больше всех на свете.

— Ты получишь свой дар, Данталиан, у тебя нет выбора, — пробормотала она, не обращая внимания на мою боль.

— Вы ничего не понимаете!

Я в миллионный раз мотнул головой, не в силах представить, как жить дальше без неё, не понимая, зачем мне эта награда, если моя единственная награда — это она.

— Вы должны позволить мне спасти её, вы должны вернуть её назад!

Чем ближе подходила ведьма, тем дальше я отступал, но в какой-то момент, сам не знаю как, я снова оказался на коленях. Голова стала слишком тяжелой, затылок невольно опустился, но я продолжал выказывать протест.

Мне не нужен был этот проклятый дар. Мне было плевать на возможность целовать ту, в которую я влюблен, потому что после неё другой уже не будет.

Моё сердце принадлежало ей. Как и мои губы.

— Мне даром не нужна жизнь без проклятия, если её нет рядом со мной. — Я умолял их понять меня, но говорил тихо, потому что сил не осталось совсем.