Читать книгу 📗 Город кошмаров (ЛП) - Гринн Б.

Не успевает он развить мысль, как тропинка выводит нас к женщине, сидящей у входа в портняжную лавку. Луч света пробивается сквозь здания и согревает её, пока она сшивает пару вывернутых наизнанку туфель. Её одежда выглядит старомодной, прямо как со страниц учебников истории. Длинное белое льняное платье закрывает её от шеи до щиколоток, а тёмно-красный кожаный корсет на чёрной перекрёстной шнуровке приподнимает грудь, оставляя ткань на руках открытой. На талии повязан широкий, перепачканный грязью фартук, по бёдрам размазаны тёмные отпечатки рук.

Нокс останавливается прямо перед ней, но она настолько поглощена работой, что даже не замечает нас, пока он не наклоняется в сторону, перекрывая своей тенью солнечный свет.

— Найдётся ли в твоём плотном графике окошко для примерки?

Когда женщина наконец поднимает голову, я подавляю вздох при виде её лица. Половина покрыта такой же зелёной чешуйчатой кожей, как у Бешеных, тогда как вторая осталась гладкой и молодой. Она широко улыбается Ноксу, сверкая зубами на солнце, но её кокетливое выражение меркнет, стоит ей заметить наши сплетённые руки.

Она мне уже не нравится.

— Конечно! Это для вас, Господин, или…? — Она окидывает меня взглядом. Её глаза задерживаются на простой белой футболке и джинсах, которые Нокс создал с помощью магии чуть ранее. Мне пришлось дать ему чёткие указания: казалось, он порывался добавить кружева и рюши каждую секунду.

От меня не укрылась лёгкая брезгливость, скривившая её губы. Полагаю, моя одежда кажется странной по сравнению с тем, что носят остальные местные жители.

— Для моего Фамильяра, — резко отвечает Нокс. Огонёк в алых глазах женщины тускнеет. Узам это не по душе.

Она хочет его. Сотри улыбку с её лица.

Я заталкиваю эту воинственную стерву поглубже и вместо этого пытаюсь отделить свои собственные эмоции от тех, что мне насильно скармливает связь.

— Сейчас у меня есть время, если желаете войти. — Она перекидывает рыжую косу через плечо и жестом приглашает нас внутрь. Улыбка, которой она меня одаривает, не затрагивает её глаз. Во всём этом чувствуется какая-то неправильность.

Внутри лавки довольно темно, лишь мерцание свечей отбрасывает мрачное оранжевое свечение на стены глубокого коричневого оттенка. Солнечный свет почти не пробивается сквозь покрытые пылью окна, но, бьюсь об заклад, комната выглядела бы не такой готической и куда более жизнерадостной, если бы пробивался. Аккуратно сложенные за прилавком ткани всех мыслимых цветов и узоров да занавеска из мягкого шёлка оттенка пыльной розы — единственное, что нарушает коричневую монотонность. Перед занавеской расположен круглый подиум, а сбоку стоит золотое напольное зеркало.

— А по какому случаю наряд? — спрашивает женщина, нарушая неловкое молчание.

— Моему Фамильяру, как нетрудно догадаться, требуется гардероб, подобающий её новому статусу. — Нокс опирается на прилавок, осматривая лавку с высокомерной ухмылкой на лице. — Предлагаю отменить все остальные записи на сегодня. Я заплачу вдвое больше твоей предполагаемой выручки.

Женщина напрягается, шагая к подиуму. Когда она поворачивается к нам, краснота её глаз кажется темнее — возможно, из-за игры света, а точнее, его отсутствия.

— Я беру плату вперёд. Нам, низшим вампирам, ещё не выдали содержание. Иначе я не могу работать в таких условиях.

— Разумеется, — без споров отвечает Нокс. — Я мигом вернусь с оплатой. А пока, пожалуйста, сними с неё точные мерки. Сегодня вечером состоится наш первый выход в свет, но до этого времени я хочу показать своему Фамильяру и другие деликатесы, которые может предложить наш мир. — Он целует меня в макушку, затем проводит большим пальцем по моим губам и шепчет: — Я скоро вернусь. Не делай глупостей, пока меня нет. — Последняя фраза адресована портнихе, отчего мне становится не по себе, ведь я остаюсь наедине с голодным вампиром, не имея при себе никакого оружия.

Я киваю и пытаюсь подавить панику, подступающую к горлу. Панику, которую чувствует и связь.

— Оставайся здесь. Никуда не уходи, — говорит он, словно зная, что я могу сорваться за ним следом, лишь бы унять тревогу. Не оглядываясь, он выходит из лавки.

— Ну что, приступим? — Женщина хватает меня за руку и влажными, дрожащими пальцами тащит к подиуму, а затем разворачивает зеркало так, чтобы я видела себя.

— Господи, зачем так грубо? — возмущаюсь я.

В зеркале видно, как её глаза сужаются.

— Прошу прощения, мисс…?

— Дэнни. Зови меня просто Дэнни.

— А я Алина. — Она улыбается, но выглядит так, словно ей это доставляет физическую боль. В свете свечей её чешуя, как у Бешеных, кажется ещё более острой и угрожающей, чем раньше. Она тяжело сглатывает, делая шаг ко мне. На её лбу проступила испарина, пока она поднимала мои руки и обхватывала грудь сантиметровой лентой.

Какое-то время я позволила ей работать в тишине, стараясь игнорировать скулёж уз, страдающих от отсутствия Нокса рядом. Она быстро сняла мерки, спускаясь от торса к талии и бёдрам, затем обхватывая лентой руки и ноги. Но когда пот с её лба начал капать прямо на одежду, я подумала, не больна ли она. Вампиры вообще могут болеть?

— Эм-м, Алина, с тобой всё в порядке? Ты сильно потеешь.

Она не отрывала взгляда от своих проворных рук.

— Всё нормально. Просто тяжело находиться так близко к источнику крови, когда я полумертва от голода.

Руки покрываются мурашками.

— Ох.

Чёрт, она что, собирается меня убить?

— Местные жители горят желанием отблагодарить тебя. Вы с Господином — главная тема для разговоров во всём городе. О том, как вы нас спасли, разумеется. Но я-то помню, как Господин годами отказывался брать себе Фамильяра. А мы тем временем умирали от голода в ожидании, пока Пятёрка Великих распределит скот. Мы чуем его за мили отсюда, но, если возьмём на себя смелость утолить жажду, нас сожгут заживо или всадят кол в сердце. Так что нам остается лишь ждать, а пока ждём— работать.

Я внимательно изучаю Алину, включается моя полицейская подготовка, и потому я пытаюсь просчитать её следующий шаг. Она похожа на женщину, стоящую на пороге какой-то глупости. Если она хоть пальцем меня тронет, то умрёт — Нокс об этом позаботится, независимо от того, выживу я или нет. Лучшее, что я могу сейчас сделать, — попытаться разрядить обстановку.

— Мне жаль. Это несправедливо, что вы вынуждены ждать, пока остальные напиваются.

Алина вскидывает на меня взгляд.

— Можешь жалеть сколько угодно, но ты не в силах это изменить. Ты не состоишь в Пятёрке. По крайней мере, я знаю, что за сегодняшнюю работу меня хорошо накормят. Но мне всё равно жаль остальных, кто не удостоился твоего присутствия.

Хотела она прозвучать снисходительно или нет, но, пока Алина оборачивала сантиметр вокруг моей шеи, в голове родилась идея. Я стою совершенно неподвижно, подавляя животный инстинкт бегства.

— Думаю, возможно, я смогу вам помочь. Если ты позволишь, конечно.

Я слышу, как она недоверчиво фыркает:

— И как, по-твоему, ты это устроишь?

— Ну, как-никак я Фамильяр Нокса. Могу попытаться уговорить его позволить всем… — Я сглатываю; лента всё ещё туго стягивает мою шею. — …поесть немного раньше? К тому же, позже я иду на какое-то пафосное светское мероприятие, ради чего бы оно, чёрт возьми, ни устраивалось, и я с радостью попытаюсь убедить в этом и Великих.

Она убирает ленту и появляется в поле моего зрения. Задумчиво склоняет голову, а затем стирает очередную каплю пота с чешуйчатой щеки.

— Думаю, если бы ты это сделала, то за один день совершила бы для нас больше, чем те, кто отсиживается в замке, сделали за долгие годы.

Что-то вспыхивает в глубине её глаз. Благодарность? Надежда?

— Даю слово, что попытаюсь.

Тёплая улыбка растягивает чешуйки на её щеке.

— Ты первый Фамильяр из всех сюда приходивших, кому вообще есть до нас дело. Знаешь об этом?

От мысли о том, что Нокс когда-либо приводил сюда другого Фамильяра, по коже бегут мурашки.