Читать книгу 📗 Предвестник (ЛП) - Ли Женева » Страница 131

Но под моей ладонью только холодная кожа. Тело в моих руках тяжелое, голова безвольно откинута мне на плечо. Эта безжизненность вдребезги разбивает остатки моего самообладания.

— Нет. — Я сгребаю ее в охапку, дыхание вырывается сдавленными всхлипами. — Нет, нет, нет, нет. Очнись. Пожалуйста, очнись. Ты должна очнуться.

Я судорожно втягиваю воздух в легкие; мир вокруг расплывается.

— Просто очнись, Арден. Не бросай меня. Пожалуйста. — мой голос ломается на слове «пожалуйста». Я продолжаю повторять ее имя. Как будто, если я буду это делать, она, наконец, ответит мне. — Пожалуйста, не бросай меня. Пожалуйста, не бросай меня.

Герой подходит ближе и ложится возле Арден, но я не замечаю ничего, кроме своего горя. Я прижимаю ее к себе еще сильнее, как будто моя любовь в состоянии заставить ее сердце снова биться. Заставить воздух наполнить ее легкие. Я цепляюсь за мечту, которую у меня только что вырвали.

— Арден. — Я прижимаюсь губами к ее лбу. Холодная. Слишком холодная. — Вернись ко мне.

Над моей головой скользит тень, и рядом со мной приземляется осцен. Он моргает своими любопытными глазами и издает пронзительное карканье, словно пытаясь мне что-то сказать.

— Я знаю, что она, блядь, мертва.

Мертва. Это слово добивает меня.

Кассиэль ошибся. Она не очнется. Она не потомок.

Что-то дикое и яростное скребется в моей груди, когда я поднимаю лицо к ночному небу, проклиная ту единственную одинокую звезду в полосе мрака. Ту ложь, в которую я позволил себе поверить.

Но я ошибался, когда надеялся. Ошибался, думая, что Звезды хоть раз могут прогнуться.

Та звезда, что расколола Ночной Шрам, обманула нас обоих. Вот только я не был готов рисковать. И я даже не рассказал ей об этом.

Потому что часть меня хотела, чтобы она была такой, как я. Чтобы она была бессмертной.

Эгоистичное желание, которое, как я думал, я выбрал сам для себя.

Я хотел любить ее вечно.

Я смотрю на кинжал, валяющийся там, куда я его швырнул. И все это ради того, чтобы развязать войну.

Ради власти.

Чтобы заполучить трон.

Будто все это имеет хоть какое-то значение. Так может думать только человек, никогда не встречавший вторую половину своей души.

— Я должен был рассказать тебе правду. — Мой голос хрипит, горло саднит. Меня поглощает боль, и я молю о большем, чем заслуживаю. — Очнись, и я сделаю это. Я расскажу тебе обо всем. Я больше никогда не потрачу впустую ни секунды. Расскажу, о чем подумал, когда впервые увидел тебя. О чем думаю каждый раз, когда ты засыпаешь в моих объятиях. Каждую свою дурацкую мысль. Каждую несмешную шутку. Вообще-то, ты будешь ужасно злиться из-за этого, будешь просто в гребаной ярости.

Я зарываюсь лицом в ее волосы, вдыхая легкий аромат сирени, которым она всегда пахнет. Пытаюсь запомнить его, потому что при мысли, что я могу это забыть, меня разрывает на части паника. Из-за боли я задыхаюсь, не могу протолкнуть внутрь себя воздух, чтобы наполнить легкие.

— Я потрачу всю оставшуюся жизнь, чтобы искупить вину перед тобой. Только очнись.

Я больше не боюсь своей ярости. Цикла. Ничего из этого.

Я боюсь только потерять ее. Так и не успеть сказать ей, что люблю. Боюсь встретиться со своей тьмой без ее света.

— Мне нужна была причина, чтобы сражаться. Чтобы действительно бороться. И теперь она у меня есть, — шепчу я. — Моя причина — это ты.

И мне плевать, что она Предвестник.

Даже, если это разрушит весь мир.

Если ценой за то, чтобы снова услышать, как бьется ее сердце, будет война… Я пролью кровь за нее. За это.

Некоторые виды любви делают этот мир приемлемым. Ее любовь сделала мой мир тем, ради чего стоило жить.

— Я люблю тебя, — шепчу я в ее волосы. — Я люблю тебя. Вернись ко мне.

Тишина.

А затем…

Тихий стук.

Еще один.

Наклоняя голову, Герой садится, как будто тоже это слышит.

Но я замираю, боясь, что любое движение, даже вздох, может украсть у меня этот звук. Я закрываю глаза и считаю удары сердца, постепенно становящиеся громче.

— Что бы ни случилось, мы встретим это вместе, — шепчу я. — Я больше не боюсь.

Ритм под моими ладонями выравнивается в мощное биение, пробивающее себе путь обратно в мир.

На ее коже проступают едва заметные красные узоры. Но это не право по рождению.

Это рудименты.

Сотни линий образуются на ее руках, ладонях, на ключице, виднеющейся из-под окровавленной рубашки.

Я поднимаю глаза.

Ищу ее звезду в Ночном Шраме.

Но небо над головой темнеет, как будто ночь опустила вуаль.

Ее звезда меркнет, гаснет, а затем снова вспыхивает ярким пламенем.

И Ночной Шрам рвется, словно незажившая рана, вскрытая вновь, и за ней…

Звезды.

Сотни.

Тысячи.

Они никуда не исчезали.

Они были скрыты.

Что-то захватывает меня. Нечто древнее и первобытное, поднимающееся из клетки, которую я держал на замке. Оно требует крови.

Требует, чтобы я взял этот кинжал и вырезал ей сердце.

Сила внутри меня натягивается, лязгая клыками и вонзая когти, и на один ужасающий вдох я вижу, как тянусь за кинжалом.

Вижу, как тянусь к ней.

Я загоняю зверя обратно, сражаясь с ним всем, что у меня осталось. Захлопываю клетку. Запираю ее изнутри. Это усилие что-то надрывает в моей душе, и я знаю, что это не заживет так же быстро, как заживают мои обычные раны.

Только не она. Никогда это не будет она.

Она делает судорожный вдох, и под моей рукой вздымается грудь, втягивая воздух длинными, рваными глотками.

В воздухе рядом с нами раздается тихое поскливание, и Герой тычется носом ей в плечо. Ее ресницы подрагивают, глаза распахиваются и встречаются с моими.

Но я не нахожу в них спасения.

В них что-то иное — что-то неправильное. Ее взгляд мечется по балкону, как у загнанного зверя, а когда останавливается на мне, то смотрит так, словно я добыча.

— Арден. — Мой голос сорван. — Это я.

Она резко садится, вырываясь из моих объятий.

— Не подходи. — Для женщины, которая только что была мертва, она вскакивает на ноги довольно быстро. Хватает свой упавший меч. Острие покачивается в мою сторону, затем застывает. — Держись от меня подальше.

Я медленно встаю.

— Это Инквизитор. Арден, это я.

Ее лицо искажается страданием, но лезвие остается неподвижным.

— Что со мной происходит?

Она смотрит на меня так, будто видит во мне единственную причину жить — и при этом из последних сил старается не пронзить ее мечом.

— Арден…

— Я н-не хочу этого… — Рыдания сотрясают ее, меч дрожит в руке. — Я не хочу этого, Инквизитор. Сделай так, чтобы это прекратилось. Пожалуйста, останови это…

Что-то поднимается внутри нее. Это не тот же зверь, что рвется из моей клетки. И не ярость. Я не знаю, как это назвать, но я чувствую, как оно взывает к моей собственной крови.

И она там вместе с этим. Одна. Удерживает это одной лишь своей силой воли.

Но ее воля — единственное, что когда-либо имело значение.

— Посмотри на меня. — Я делаю медленный шаг вперед. — Посмотри мне в глаза, Арден.

Она смотрит.

Меч опускается на долю дюйма. Приподнимается. Снова опускается. Из нее вырывается всхлип.

— Я убью тебя. Я не могу остановиться. Не приближайся…

Она бросается в атаку.

Я оказываюсь быстрее.

Рукой в печатке я перехватываю плоскую сторону ее лезвия, выкручиваю меч из ее руки и одним сильным движением обрушиваю рукоять своего меча на ее висок. Открыв рот, она моргает, словно собираясь наорать на меня, а затем падает без сознания.

Я ловлю ее прежде, чем она ударяется о камень.

— Пиздец, какая же ты упрямая. — Я подхватываю ее на руки, останавливаясь лишь для того, чтобы поцеловать ее в лоб. — Прости меня. Мне так жаль. Мы со всем разберемся. Клянусь.