Читать книгу 📗 Ешь, истребляй, люби (ЛП) - Кирк Ана Шоу » Страница 14

Трое остальных братьев собрались вокруг огромного кухонного острова.

Рафаэль, старший, опирается на столешницу так, словно ему принадлежит не только дом, но и само понятие гравитации. Андрес устроился на табурете и листает телефон. Лео ест что-то прямо из сковороды.

А во главе острова…

Мои родители.

Мать сидит на высоком табурете с идеально прямой спиной. Безупречно отглаженная блузка в стиле баронга, волосы собраны в гладкий узел. Даже на кухне она готова к заседанию Трибунала. Отец, смуглый и внушительный, в костюме дороже годового дохода большинства людей, стоит рядом.

Все смотрят на меня.

— Фу, — хором произносят остальные три брата.

Я улыбаюсь.

Габриэль прочищает горло.

— Она утверждает, что кого-то убила.

— Демона, — поправляю я.

Шесть пар глаз становятся внимательнее.

Рафаэль отталкивается от столешницы.

— Ты кого-то прикончила?

Я вскидываю подбородок.

— Крупного.

Тишина.

Мать изучает меня: оценивает позу, дыхание, неподвижные руки. Ищет слабость.

— Хм, — наконец произносит она.

И всё. Ни молодец. Ни отличная работа. Даже неохотного одобрительного кивка. Сейчас я согласилась бы хотя бы на приподнятую в знак признания бровь.

Ничего.

Я закатываю глаза.

— У меня есть несколько вопросов о нашей магии.

Глава 11

Сила рода Магдангалов всегда была связана с энергией. Мы управляем силой и давлением: удерживаем, перенаправляем, сжимаем, пока они не взрываются. Мы ощущаем энергию так же, как другие чувствуют погоду.

Всё это им уже известно.

— Что именно тебя интересует? — спрашивает Рафаэль.

— Когда ты чувствуешь демона, — осторожно начинаю я, ступая по тонкому льду, — ощущение иногда бывает… другим?

— Другим — это каким? — спрашивает мать.

— Фактурным, — отвечаю я. — Будто завихрения в потоке, но не обязательно сильнее или слабее. Не совсем стабильным.

Отец прищуривается.

— Это связано с происшествием десятилетней давности, Маяри?

Вот оно. Воспоминание налетает на меня с головокружительной скоростью. Демон в Вест-Виллидж. Мой клинок чисто входит ему в грудь. Женщина прямо за соляным кругом беззвучно падает, раскрыв рот от боли. Девочка кричит так пронзительно, что звук разрывает воздух, словно живое существо. Женщина хватает кричащую девочку и убегает.

И моя магия.

Демона я почувствовала достаточно отчётливо. Безошибочный поток сверхъестественной энергии — тот самый след, который каждый Магдангал учится узнавать почти сразу после пробуждения магии. Но под ним ощущалось что-то неправильное, противоречащее всему, чему меня учили об этом сигнале.

Настолько неправильное, что я позволила женщине с ребёнком убежать. Настолько неправильное, что десять лет больше не убивала демонов.

— Прискорбно, — ровно произносит мать, — что у истреблённого тобой демона была привязанность.

Привязанность.

Так она называет ребёнка.

— Я не об этом, — лгу я.

Из-за напряжения магия братьев приходит в движение; их энергия касается моей знакомыми потоками.

— Демоническая энергия остаётся демонической энергией, — говорит мать. — Её след не меняется.

— Согласен, — добавляет отец. — Почувствовав её, я сразу понимаю, с чем имею дело.

Я поворачиваюсь к Рафаэлю.

— Но твой дар считывает больше.

Он кивает.

— Базовый след тот же. Мой дар извлекает из него дополнительную информацию. Сначала я чувствую демона. Потом, если сосредоточусь, могу определить, как долго существует эта энергия.

Вот оно.

Пульс подскакивает.

Энергия.

Его дар не чувствует возраст как нечто отдельное, висящее в воздухе. Он считывает возраст из уже существующей энергии демона. Информацию, заключённую в следе, которую остальные из нас просто не воспринимают.

— Значит, демонический след может содержать не только информацию «это демон», — медленно произношу я.

Рафаэль обдумывает мои слова.

— По всей видимости. Мой дар тому доказательство.

Я смотрю на свои руки и думаю о Джоне. О странном гудении под кожей. О прерывистой, настойчивой тревоге, которая появлялась рядом с ним и исчезала рядом с другими.

Из-за того, что он делал, что собирался сделать, и энергии, порождённой этим намерением.

— А если намерение меняет энергию? — слышу я собственный вопрос.

Рафаэль хмурит лоб.

— Что?

— Не в том смысле, что намерение само по себе является энергией. — Мысль оформляется, пока я говорю. — Но когда ты решаешь нанести удар, твоя энергия меняется, верно? Ты собираешь её. Направляешь. Всё магическое поле готовится к тому, что ты собираешься сделать.

— Если я использую магию.

— Но, возможно, у демонов это происходит, даже когда они не пользуются своей магией осознанно, — бормочу я. Сердце бьётся быстрее. Возможно, то, что они намерены сделать, оставляет узор в энергии, которую они и без того излучают. Смещение. Заряд. Нечто, чего большинство из нас не способно ощутить.

Выражение лица Рафаэля меняется.

Осознав это, я прижимаю ладонь к грудине.

— Андрес? А как у тебя?

Он качает головой.

— Ничего подобного. Демон ощущается как демон. Мой дар вступает в дело, только когда я ищу уязвимости.

— Лео?

— То же самое. Я чувствую, что демон рядом. Конечно, более сильный след труднее пропустить, но больше ничего из него не узнаю.

Я смотрю на Габриэля.

Он переступает с ноги на ногу.

— Иногда след меняется.

Все поворачиваются к нему.

— Как меняется?

— Не знаю. — Он хмурится. — Будто поток на секунду дёргается. Очень слабо. Я всегда считал, что это помехи. Или дело во мне.

Матери этот ответ не нравится. Моему сердцу, судя по всему, тоже: оно бьётся заметно быстрее, чем тридцать секунд назад.

— Хорошо, — медленно говорю я. Интересно. Откладываю это на потом, а сейчас пора сменить тему. — А что насчёт демонов?

Шесть пар плеч напрягаются, и температура в комнате падает градусов на десять — словно на кухне только что появился демон и попросил ещё suka, уксуса.

— А что с ними? — осторожно спрашивает Рафаэль.

— Между ними бывают различия? — продолжаю я. — Не в силе или возрасте, а в… — Я стараюсь тщательно подобрать слова. — В природе.

Тишина.

— Демоны питаются людьми, — говорит мать. — Такова их природа.

— Да, — соглашаюсь я. — Но как они питаются?

Глаза отца сужаются.

— Душами и жизнями, — прямо отвечает Лео.

— Так нас учили, — говорю я. — Но что, если — чисто гипотетически — существуют различия?

— Различия? — повторяет мать безжизненным голосом.

— Уровни, — поясняю я. — Например, в намерениях или в способе питания. Если моя магия — и, возможно, магия Габриэля… — Я бросаю взгляд на него; брат неловко переминается. — …по-разному реагирует на некоторых из них, может ли это означать, что и демоны различаются?

Мать делает шаг вперёд.

— Ты усложняешь то, что просто, — заявляет она. — Скверна есть скверна.

— А что, если нет? — не отступаю я. — Что, если некоторые демоны не поглощают душу целиком? Что, если…

— Это демоническая пропаганда, — резко перебивает Рафаэль.

— Я задаю серьёзный вопрос, — огрызаюсь я.

Голос отца становится мягче — и опаснее.

— Почему ты спрашиваешь?

Потому что полудемон питался гнилью, а не сущностью. Потому что убийство чистокровного демона десять лет назад не ощущалось ни правильным, ни чистым.

Потому что с ужасной, неоспоримой ясностью я понимаю: мы далеко не так разборчивы, как всегда считали, и Джона — живое тому доказательство. А следом рождается другое, меньшее по масштабу, но куда более личное открытие: моя магия никогда не была сломана. Она была точна. Конкретна. Последние десять лет пыталась рассказать мне правду — и я наконец начинаю понимать, как эта правда называется.