Читать книгу 📗 Тревожа мертвых (ЛП) - Армстронг Келли

Да, но прислуга говорит, что их вынесли сегодня утром, тогда же сэра Аластера видели в последний раз, так как он руководил процессом. После этого комнату закрыли, пока туда не вошли лакеи, чтобы забрать мумию.

Закрыта? Или заперта?

Тем утром она была заперта. Сэру Аластеру пришлось отпереть её для лакеев, так как единственный ключ был у него. Когда они закончили выносить артефакты, он снова её запер, и один из них был тому свидетелем. И всё же, когда они пришли за мумией, комната с артефактами была не заперта, что навело их на мысль, будто сэр Аластер дома. Они решили, что он открыл её для них, зная, что им понадобится доступ к мумии.

Значит, выставленные артефакты вынесли, пока сэр Аластер еще был дома. Затем дверь заперли, и единственный ключ вернулся к нему в карман.

Это произошло вскоре после девяти утра. К двери больше не прикасались до половины девятого вечера; ни у кого из прислуги не было повода проверять её в промежутке.

На разворачивание мумии и повторное заматывание тела бинтами потребовалось бы много времени. Сколько именно? Тут может понадобиться научный эксперимент. Вероятно, часы, а значит, почти двенадцати часов между тем, как дверь заперли и снова открыли, было более чем достаточно, если знать, что тебя не потревожат. Всё, что нужно было сделать, — это запереть дверь изнутри, пока ты там, и оставить её незапертой, когда уходишь.

И кто мог замотать мумию? Требовались ли для этого особые навыки? Или кто угодно мог справиться достаточно сносно? Мы заметили, что мумия выглядела потрепанной, что могло быть результатом дилетантской работы. Нам нужно будет подробнее поговорить с кем-то, кто видел её, когда внутри еще находились мумифицированные останки.

Сэр Аластер был с лакеями после того, как его жена и дети ушли на прогулку. Затем он запер комнату с артефактами. Так кто видел его последним? Никто не уверен, и я этому не удивлена. Слуги были поглощены работой. Они не сверяются со своими несуществующими наручными часами.

Они знают, что сэр Аластер был здесь, когда его жена уходила. Они знают, что её всё еще не было, когда его видели в последний раз. Завтрак подали в семь. Леди Кристи и дети ушли около половины девятого и вернулись «поздним утром». Мне нужно спросить её, когда именно они вернулись с прогулки, хотя она тоже может не знать точного времени.

Никто из персонала не сообщает ничего необычного в поведении сэра Аластера.

— Он вообще-то казался в хорошем расположении духа, мисс, — говорит одна из горничных. — Что нас удивило, ведь мы все знали, что он не хотел устраивать этот прием.

— Из-за этого были споры?

— Споры? — Её глаза округляются, будто я сказала что-то вульгарное. — Леди Кристи не спорит. Она слишком кроткого нрава. Вот первая леди Кристи…

Когда она обрывает себя, я говорю:

— Любая информация, которую вы можете мне сообщить, поможет поймать убийцу его милости. Это не сплетни и не пересуды.

— Я не хотела обидеть первую леди Кристи. Я очень её любила. Мне повезло иметь двух прекрасных хозяек. Но первая леди Кристи была похожа на свою дочь. — Глаза горничной загораются. — Та еще зажигалка. Доводила сэра Аластера до исступления, но леди Кристи знает, как управляться с мисс Фиби, точь-в-точь как её мать. Я слышала, как леди Кристи говорила сэру Аластеру, что строптивых кобылок нужно лелеять, а не объезжать, и я подумала — как бы гордилась первая леди Кристи, услышав такое. Но я к тому, что у первой леди Кристи был характер, но она не была злой, если вы понимаете, о чем я.

— Строптивая кобылица, которую не объездили.

Горничная улыбается.

— Да, именно так. Сэр Аластер не всегда понимал, что с ней делать, как и с их дочерью.

— Он не спорил в ответ?

— Он не из таких людей. Когда она сердилась, он уходил.

— Уходил или убегал?

— Это выглядело как уход, но он убегал, мисс. Не то чтобы он боялся её языка, просто он любил тишину в доме. Я всегда думала, что со второй леди Кристи он будет больше времени проводить дома, ведь она обеспечивала ему покой. Но он не стал.

Потому что ему не нужен был тихий дом. Ему нужна была жизнь отшельника, где он мог бы сосредоточить всё внимание на своих увлечениях. Люди были помехой, даже если они были семьей.

— Так когда вы говорите, что знали, что он не хотел сегодняшней демонстрации…

— То, что сэр Аластер не любил спорить, не значит, что он держал язык за зубами, мисс. Не тогда, когда он был в дурном настроении. Он не желал устраивать сегодняшний прием, но лорд Мьюир настоял, и леди Кристи пришлось сглаживать острые углы, иначе он мог лишиться покровителя. Сэр Аластер, казалось, никак не мог понять, что лорд Мьюир необходим ему, если он хочет продолжать работу. Хозяин был блестящим человеком, мисс, но в некоторых вещах люди вроде него… — Она пожимает плечами. — Ну, они не слишком здравомыслящие.

Потому что для ученого утомительно — и оскорбительно — выступать в роли цирковой собачки. В этом я сочувствую сэру Аластеру. Но еще больше я сочувствую леди Кристи, которая была «здравомыслящей» и понимала: то, что её мужу не следовало бы заискивать перед спонсором, вовсе не означает, что он может себе позволить этого не делать.

— Я думаю, он также искал нового покровителя из-за этого, — говорит горничная. — Я слышала, как он пробормотал леди Кристи, что, возможно, ему не придется терпеть капризы лорда Мьюира слишком долго. Она спросила почему, а он лишь ответил, что с него хватит этого абсурда.

Я задаю горничной еще вопросы, главным образом потому, что она на них отвечает. Если находишь словоохотливого свидетеля, нужно выжать из него всё возможное, потому что другие могут быть не такими разговорчивыми.

Помогает то, что в доме, похоже, нет проблем, о которых горничная могла бы умолчать. Сэр Аластер был слишком поглощен работой, чтобы доставлять хлопоты персоналу. Леди Кристи была требовательной, но при этом внимательной и достаточно доброй, чтобы это компенсировать. Дети были детьми. С Фиби было непросто, но она была доброй девочкой и делала то, что ей велели… в конце концов. Майкл проказничал ничуть не меньше, но он также держал Фиби в узде.

Сэр Аластер хорошо обращался с женой и детьми. Леди Кристи была предана детям, а они — ей. Для недавно созданной сводной семьи здесь было удивительно мало трений, вероятно, потому, что все они знали друг друга годами.

После этого я разговариваю с несколькими другими слугами, но единственная сплетня, которую мне удается добыть, — это то, что двоих уволили, когда Кристи вернулись из Египта в прошлом году, а бывшая гувернантка с сыном возвысились до членов семьи. Одна горничная и помощник дворецкого не отнеслись к новоприбывшим с должным уважением, и их выставили за дверь — подозреваю, столько же за их поведение, сколько в назидание остальным.

Сэр Аластер ожидал, что к его новой жене и сыну будут относиться так же хорошо, как к первой жене и дочери, и любой, у кого с этим возникали проблемы, получал расчет за месяц и отправлялся на выход. С людьми обходились твердо, но справедливо, и хотя я записываю имена тех двоих слуг, меня заверяют, что они уже нашли новые места и ушли без лишнего шума.

Мы с МакКриди находимся в той малой гостиной, где Айла сидела с леди Кристи; это единственная комната, где мы можем поговорить наедине. Мы сопоставляем информацию. Ничто из его опросов не противоречит моим выводам. Никто не видел сэра Аластера с тех пор, как леди Кристи и дети ушли на прогулку, и никто больше не заходил в комнату с артефактами до тех пор, пока прием уже не был в самом разгаре.

— Значит, у убийцы было время «сделать мумию», — говорю я. — Задушить сэра Аластера. Затащить его тело в комнату с артефактами.

— Если он уже не был там.

— Верно подмечено. Так было бы даже проще. Застать его там или заманить внутрь, пока он на месте.

— Что было бы несложно. — МакКриди замолкает, когда за закрытой дверью раздаются шаги. Затем он продолжает: — Сэр Аластер мог зайти туда, чтобы проверить что-то перед сегодняшним вечером, или его могли увести туда под этим предлогом. И если убийство не было преднамеренным, то убийца решил использовать то, что было под рукой, чтобы спрятать тело.