Читать книгу 📗 О бессмертных тенях (ЛП) - Моронова К. М.

Люди начинают испуганно переглядываться. Кто-то в нерешительности качает головой, протестуя: боль от гибели семей, должно быть, жжет их сердца так же сильно, как и мое. Все чего-то ждут, высматривая, кто же опустится первым.

Капля пота медленно ползет по моей шее. Легкий порыв ветра проносится мимо, и мои глаза округляются от изумления.

Корвус первым опускается на колено, уставившись на командира Роя с видом полного, безоговорочного подчинения. Я делаю шаг назад и быстро кошусь на Кая. Что нам делать? Подчиниться и последовать примеру Корвуса? Или стоять на своем? Многие вокруг еще продолжают упрямо стоять.

Кай озадаченно хмурится, но секунду спустя уже опускается рядом с Корвусом.

— Кай… — едва слышно выдыхаю я. На душе паршиво — сука, ну не хочу я вот так просто прогибаться под этих тварей. Я до скрежета сжимаю зубы. Кай не поворачивает головы, продолжая смотреть строго вперед. Остальные пленники тоже один за другим начинают опускаться на колени, а среди тех немногих, кто еще держится на ногах, нарастает тревожный ропот.

По мере того как толпа опускается, на поле проступают плотные ряды фернестийских свиней в черной экипировке, полностью взявших нашу группу в кольцо. Чувствую себя загнанным в клетку зверем. Что-то дикое ворочается прямо под кожей, рвется наружу, ненавидя само это ощущение беспомощности и принуждения к покорности.

Я не стану вставать на колени перед этими ублюдками. Я до боли сжимаю кулаки и упрямо, в упор смотрю на командира Роя, который гипнотизирует меня ответным взглядом, словно берет на слабо.

— Псс.

Я вздрагиваю от тихого звука и смотрю на Корвуса. Он не произносит ни слова, но его взгляд красноречивее любых фраз. Он медленно моргает, едва заметно качает головой и снова уставляется прямо перед собой.

Подчинись.

Сука… Мне требуется вся моя воля, но я переступаю через себя и нехотя опускаюсь на одно колено. Вставая на колени, я ломаю не только собственную гордость — я предаю память и достоинство всех тех, кто остался лежать мертвым в руинах.

— Прекрасно. Кто-нибудь еще? — громыхает командир Рой, обращаясь к тем немногим, кто остался стоять.

На ногах держатся всего девять человек — восемь парней и одна девчонка. Они стоят непоколебимо, вытянув руки по швам, а в их глазах полыхает яростное, чистое бешенство.

Внутри меня нарастает невыносимый зуд, он давит на корни зубов, покалывает под кожей, отчаянно пытаясь вырваться на свободу. Я дергаю головой в сторону, пытаясь избавиться от этого наваждения… Меню что, блядь, какими-то наркотиками накачали? Этот внутренний голос буквально зовет меня, умоляет обрушить всю накопленную ненависть и скорбь на тех, кто этого заслуживает.

Я должен стоять там, рядом с ними.

Мысли лихорадочно крутятся в голове, пока ноги уже сами начинают разгибаться, чтобы поднять меня с земли.

В этот момент Корвус мертвой хваткой вцепился в мою щиколотку, едва не протыкая кожу ногтями. Я вынужденно возвращаюсь на колено и награждаю его ледяным взглядом. Глаза Корвуса кажутся затуманенными, и в их глубине застыл какой-то потусторонний, дикий ужас. Я снова перевожу взгляд на девятерых бунтарей… На ребят моего возраста, у которых наверняка были любящие семьи, точно так же, как и у меня…

Они высятся среди поля, словно корабельные мачты перед лицом шторма, ожидая своего приговора.

— Каллос, — зовет командир кого-то позади себя.

Из-за спины командира Роя выступает высокий молодой мужчина. Его глаза лучатся солнечным светом, источая сияющие столпы янтарного блеска. Эффектные пепельно-блондинистые волосы мягкими локонами падают на лоб. По обе стороны от его рта виднеются по три небольшие черные полоски, похожие на прямоугольные магниты; они расположены под таким углом, что кажется, будто на его лице застыла вечная улыбка. Каллос не выглядит жестоким, но абсолютная, звенящая пустота в его выражении лица говорит об обратном.

— Мне жаль, — безучастно роняет Каллос и жутковатым, плавным движением вскидывает руку в сторону девяти пленников.

Я прищуриваюсь, неотрывно следя за его поднятой ладонью. На мгновение, всего на одну гребаную секунду, на кончиках его пальцев вспыхивает и начинает плясать ослепительный свет. А затем, едва его рука начинает опускаться, вокруг зрачков Каллоса загораются неоновые золотые кольца, и в воздухе мягко разливается облако мистической золотой пыли.

Толпа недоуменно гудит. Все мы как завороженные следим за золотыми хлопьями, которые освещают каждый дюйм поляны. Трава подрагивает на ветру, сбрасывая оболочки инея и перемешиваясь со светящейся пылью. Это невероятно красиво, и душа наполняется каким-то благоговейным ужасом.

Уголки моих губ сами собой ползут вверх. Я очарован, заколдован этой золотистой пылью, которая оседает так мягко, словно снег. Неужели это магия? Отец часто рассказывал мне о магии Фернестии, но я никогда ему не верил… Должно быть, это она и есть.

— Финн! — шипит Корвус.

Я неохотно вырываюсь из транса. Кай тоже смотрит на меня. Лицо Корвуса искажено ужасом, он кивает в сторону девятерых смельчаков, оставшихся стоять.

Я перевожу взгляд, и у меня внутри всё обрывается.

Крупные хлопья золотой пыли пролетают мимо моих глаз, обнажая девять обугленных скелетов. Их кости всё еще трещат от жара, выжигающего остатки мозга. Золотые трещины расползаются по их остовам, издавая сухой звук, похожий на раскалывающееся в костре дерево — и этот треск разносится над притихшим лагерем пленников. Черные, обгоревшие скелеты застыли на месте в тех же позах, что были секунду назад.

У меня немеют зубы, а колени становятся ватными. Как вообще человек может осознать нечто подобное? Я просто стою и смотрю, не в силах отвести взгляд. Глаза пересохли, а сердце бешено колотится прямо в висках…

— Покойтесь с миром, — Каллос закрывает глаза и почтительно склоняет голову, словно всерьез считает, что мертвые могут его услышать. Затем он разворачивается и вновь исчезает за спиной Командующего.

Мое тело кажется неподъемным под этим танцующим над головами золотым дождем. Я до боли сжимаю челюсти, охваченный шоком. Меня воротит от самого себя — от того, что всего секунду назад я любовался этой красотой.

— Гребаные уроды, — хриплю я, глядя на свои руки и давая себе внутреннюю клятву: убить каждого из этих фернестийских подонков.

Командир Рой взрывается громовым хохотом:

— Видали, вылупки? Если не соглашаетесь и не подчиняетесь, превращаетесь в красивую пыль, как эти придурки. — Он откашливается, смачно сплевывая в ладонь. — А теперь посмотрите назад: там стоят десять человек в черных масках. Вы должны тихо выстроиться в очередь, чтобы получить свои метки. Выдвигаемся завтра на рассвете.

Солдаты, окружавшие поляну, как один кланяются и вразнобой выкрикивают: «За Фернестию!».

Пленники один за другим начинают подниматься. Некоторые дрожат так, что не могут стоять, а кого-то уже полощет прямо на месте — я сам не уверен, что выберет мой желудок, меня тошнит и мутит одновременно, будто вот-вот отключусь.

Я замечаю Мартина. Его глаза широко раскрыты, лицо абсолютно пустое. Словно призрак войны, оставшийся бродить среди этой чудовищной смерти, в которой мы все оказались. Он всегда был слишком чувствительным. С таким мягким сердцем здесь долго не протянешь.

Я сжимаю кулаки — нет, я не позволю ему вот так раствориться. Я пробираюсь к нему через толпу, всё еще шатаясь на негнущихся ногах. Кладу руку ему на плечо, но Мартин, кажется, даже не замечает прикосновения. Он просто моргает, глядя на скелеты, и слегка покачивается, едва удерживаясь на ногах.

— Мартин… эй, всё в порядке, я тут.

Я притягиваю его к себе, пытаясь обнять, но он не реагирует, оставаясь таким же тихим и безжизненным. Сердце обливается кровью, когда я отстраняюсь и вижу эту пугающую пустоту в его глазах.

— Черт… Ладно, пошли со мной.

Я обхватываю его за плечи и веду обратно к Каю и Корвусу. Те хмурятся, разглядывая моего травмированного друга.