Читать книгу 📗 Этот монстр мой (ЛП) - Абейсекара Шалини

Волосы на затылке Сарай встали дыбом. Страхи Цисуре были вполне обоснованы. Что бы эти мужчины ни задумали, это было далеко не так безобидно, как обычная работа. Она отступила вглубь кабинета Кадры, гадая, не слишком ли поздно бежать.

Она дождалась звука открывающейся двери, прежде чем выйти, делая вид, что только собиралась уйти. Проходя мимо Катона, она выдавила безмятежную улыбку.

Кто он такой? Либо Кадра позволял своему кучеру отчитывать себя, либо слухи о том, что у него никогда не было любовников, — ложь. Она поморщилась. Мудрость и Гнев, Катон был вдвое старше его.

Ледяной ветер закружился вокруг неё, когда она вышла наружу. Две луны окрашивали клочья облаков в синий и стально-серый цвета, подчёркивая профиль Кадры, когда он седлал лошадь. Её лошадь. Целум выглядел вполне довольным, пощипывая траву Кадры, пока тот быстро возился с чёрно-золотым седлом.

— Доброе утро. — Кадра взглянул на неё через плечо, тёмные волосы коснулись воротника.

Её дыхание сбилось.

— Доброе утро. — Она постаралась сделать тон резким. Вежливость — это всё, на что он мог рассчитывать. — Благодарю вас за то, что привели Целума. И за седло.

Чёрные глаза скользнули по ней, прежде чем он протянул руку. Сердце заколотилось, когда она поняла, что он предлагает помочь ей забраться в седло.

— Я справлюсь сама. — Она поспешно отстранилась от его мозолистой ладони.

Усевшись в новое седло, она расширила глаза от удивления: гладкая кожа, натянутая на прочную основу, была далека от арсамейского приспособления, которое до крови натёрло ей копчик во время путешествия в Эдессу.

— Полагаю, тебе нравится. — Кадра сел на свою лошадь со слабой улыбкой, и ей внезапно захотелось сжечь и его, и это седло.

Она будет полезна, — сказал он, словно она была ножом, который он собирался пустить в ход. Выудив свой последний аурей из кошеля, она швырнула его ему в спину. Он поймал монету, не глядя, и обернулся к ней с приподнятой бровью.

— Как я и сказала, — произнесла она со своей самой неискренней улыбкой, — я не люблю оставаться в долгу.

В его глазах блеснул огонёк, прежде чем он спрятал аурей в карман. — Как пожелаешь.

Прощай, моя последняя монета. Убеждая себя, что так будет лучше, она последовала за ним прочь от башни Аоран и наблюдала, как ворота и парадная дверь башни исчезли.

Так вот каковы его печально известные защитные чары. Она похлопала по воздуху и наткнулась на непроницаемую, невидимую стену. Сложная магия иллюзий. Нихумб давал лишь общее скрытие её шрамов, но не мешал никому их почувствовать. Чары Кадры блокировали даже прикосновения. Она потянулась к своему ключу, и как только сжала его, ворота и дверь башни Аоран проявились вновь. Насколько же он силён?

Она подозрительно оглядела его, пока они ехали по булыжной мостовой.

— Вы маг иллюзий?

Казалось, его не смутил этот вопрос.

— Нет.

— Но Катон — да, — догадалась она. — Он не ваш кучер. — Она ждала, что он соврёт, но Кадра удовлетворённо вдохнул, словно был доволен тем, что она раскусила этот спектакль.

— Он был женат на предыдущем Тетрархе этого квартала. Он предпочитает держать в секрете то, что живёт здесь, и, — в его голосе проскользнула ироничная нотка, — он отличный повар.

Правда. Значит, настоящий талант здесь

— Катон. Кадра силён лишь номинально, по титулу. Ха!

Губы Кадры дёрнулись, словно он прочитал её мысли.

— Катон создаёт чары, но я их поддерживаю.

Её ухмылка исчезла.

— Подпитка магией?

Только необычайно могущественные маги могли передавать часть своей силы для использования другому магу. Даже тогда, последующее истощение, как говорили, ощущалось так, словно тебя пришибло несколькими мешками зерна.

— Естественно. — Кадра поднял руку, рукав сдвинулся, обнажив обсидиановый браслет, на котором светилась каждая руна. По коже Сарай поползли мурашки. Она узнала ярис — руну огня, и ещё несколько знаков для формирования и управления молниями, но остальные были пугающей загадкой.

Гнев и Разрушение. Насколько же он могуществен, чтобы каждый божий день поддерживать такие чары и не падать замертво? Плотно сжав губы, она последовала за ним к воротам башни Аоран. Каждое прикосновение его взгляда вызывало дрожь в конечностях. Её обидчик — Тетрарх. И она не могла сделать ровным счётом ничего, чтобы это изменить.

Сталь скрежетнула о камень, подчёркивая её горечь, когда ворота отворились. Стоявшие там заспанные вигилы низко поклонились ему и с неодобрением покосились на неё.

— Доброе утро, Тетрарх Кадра. Она будет вас сопровождать?

— Постоянно.

Её голова резко повернулась к нему. Прикусив язык, она дождалась, пока они окажутся вне пределов слышимости, прежде чем заговорить.

Он выгнул бровь. — Есть какая-то проблема?

Да, чёрт возьми, есть! Как она собирается обыскать его дом или посетить Зал Архивов? — Я, конечно, с севера, Тетрарх Кадра, но сомневаюсь, что Просители здесь обычно приклеены к своим Тетрархам намертво.

Он понизил голос до доверительного рокота. — Возможно, именно поэтому предыдущие Просители по большей части мертвы.

Её пульс подскочил до скорости молнии. Он уже обеспечил себе алиби. Если она умрёт, ему останется лишь указать на то, что он сопровождал её по долгу службы и делал всё возможное, чтобы помочь. Любые подозрения в его адрес развеются, прежде чем остынет её труп.

— Понимаю, — прошептала она. — Потому что их смерти были вопросом недосмотра, и вы, несомненно, были бы невиновны, если бы я умерла.

Медленная улыбка расползлась по лицу Кадры. Он подался вперёд через небольшое расстояние между их лошадьми, коснувшись губами её уха.

— Естественно. — Слово скользнуло по её щеке. — Потому что, если бы я хотел убить тебя, Сарай из Арсамеи, ты была бы уже мертва.

Правда. Воздух застрял в горле, когда он отстранился, и ей пришлось прикусить язык, чтобы не закричать о том, что четыре года назад он уже потерпел неудачу. Не оглядываясь, Кадра пришпорил лошадь в галоп. И когда Сарай последовала за ним, она могла лишь гадать, какую пытку, худшую, чем смерть, он приготовил для неё на этот раз.

Час спустя Сарай неохотно признала, что Квартал Кадры — совсем не тот клоака насилия, которую она ожидала увидеть. Она мельком видела его в ночь перед Облачением, но теперь они заехали глубже, где из базаров, работающих в полную силу, доносились шумные крики; входы были задрапированы украшенными драгоценностями тканями, а на вывесках значилось, что вход с ездовыми животными, питомцами, а порой и детьми запрещён. Смеющиеся женщины цеплялись за нетрезвых мужчин, и их искусно подведённые глаза были холодными и жёсткими.

Большинство кланялись при появлении Кадры, отводя глаза в знак уважения — или страха? Другие махали руками, некоторые пьяно поднимали бутылки, и каждому из них он склонял голову.

Народ его любит, — говорил Харион. Одним Эльсарам ведомо, за что.

Облака окутали столицу, Праэфа и Силун были почти скрыты. Она метнула гневный взгляд в небо, вспоминая, как едва не сорвалась в безумную гонку за спасением прошлой ночью, когда убегала от Кадры.

— Штормопада не будет ещё несколько дней, — прервал её мысли его голос.

Она вздрогнула. Ради Разрушения, как этот проклятый человек узнаёт в точности, о чём она думает? — В этот раз я буду готова.

— В Эдессе не так-то просто найти безумства в садах, — невозмутимо произнёс он, и она снова задумалась о том, стоит ли его задушить. — Штормы имеют привычку приходить по ночам.

— Похоже, это сильно портит ваш распорядок.

— Мой?

— Работа с двух ночи до полудня, — холодно парировала она. — Большинство людей боятся темноты из-за того, что она скрывает. Редкий человек избегает дневного света.

В его глазах блеснул смех.

— Ночью легче увидеть моих врагов. Как ты и сказала, немногие отваживаются шастать во тьме.

Будь он проклят. У него была сверхъестественная способность выворачивать слова наизнанку, переворачивая и переиначивая смысл. Как и подобает политику. Не в силах придумать ответ, она погрузилась в угрюмое молчание.