Читать книгу 📗 Пленница разбойников (ЛП) - Эванс Джейд Р.

— О, не обращай на меня внимания. Я сразу вижу классный сэндвич.

Я слегка усмехаюсь.

— С твоей стороны это огромный комплимент. — Я делаю укус, пусть и поскромнее того, что планировала до его появления. — А ты вообще где готовить научился?

Тук пожимает плечами, усаживаясь на стул напротив меня.

— Да сам, по сути. Ютуб, интернет, пара хороших кулинарных книг. Подумал, что это полезный навык, раз уж собираюсь жить один.

— Один, — повторяю я, проглотив еду. Вскрываю газировку и делаю глоток. Вкусно, прохладно и с приятной кислинкой.

— Ну да, я уже какое-то время был сам по себе. До того как съехался с парнями, вел типичную холостяцкую жизнь. — Он коротко смеется. — Жалкое зрелище, если честно. Сейчас-то условия явно получше.

— И давно вы знакомы? — спрашиваю я. Любопытство раздирает изнутри, но я боюсь давить слишком сильно, чтобы он не замкнулся.

Тук трет затылок.

— Боже, даже не знаю. С Робом мы знакомы еще с детства. Потом потеряли связь, но позже снова сошлись. А остальные двое как-то сами собой… — он осекается. — В общем, там все непросто, — выдыхает. — Чувствую, мы держим от тебя кучу секретов, Мэриан, и это нечестно.

Теперь моя очередь пожимать плечами.

— Твоя правда. Нечестно. Но, полагаю, мне положено знать только то, что положено. Или что-то в духе: «если я расскажу, мне придется тебя убить».

Тук смеется, но смех не касается глаз, что для него странно.

— Вроде того, — соглашается он. — Но вот что я могу сказать точно. Я знаю Роба с десяти лет, остальных парней почти столько же, и они буквально лучшие люди, которых только можно пожелать иметь в жизни. Даже Эл-Джей. Я знаю, он кажется резким, но если надо, он за тебя кому угодно шею сломает.

— За меня — вряд ли, — возражаю я.

Тук поджимает губы.

— Не будь так уверена. В этом плане мы стоим друг за друга до конца.

— Заметно. — Я пытаюсь перевести разговор на тему, не связанную с убийством людей ради защиты. — Чем занимался целый день?

— Да так, читал, копался в сети, всякие хобби в свободное время. Я вообще-то задрот, если по мне еще не видно.

Я с трудом сдерживаю смех. Тук, может, немного и стеснителен, и очки носит, но он бесконечно далек от стереотипного хилого ботаника. На его лице появляется недоумение.

— Извини, — говорю я. — Я не издеваюсь. Просто от тебя вообще не веет задротством.

Улыбка Тука становится мягче.

— Ну ладно тебе, Мэриан. Не нужно льстить моему эго. На лицо я, может, и ничего, но до габаритов Эл-Джея мне далеко.

— То есть за меня ты шею ломать не станешь, если придется? — шучу я.

Лицо Тука мгновенно становится серьезным.

— Если придется, — отчетливо произносит он, — я сделаю это, Мэриан. К защите женской чести я отношусь очень серьезно.

В его устах это должно было прозвучать жутко пафосно, будто реплика из средневекового фэнтези. Ну серьезно, кто в наше время говорит о «защите женской чести»? Но в том, как Тук произносит эти слова, чувствуется такая искренность. Тукая подлинность. И тот факт, что он говорит обо мне…

В животе разливается тепло, доходящее до кончиков пальцев рук и ног.

— Это очень мило с твоей стороны, — говорю я. — Со стороны всех вас. Вы очень щедры.

Тук снова улыбается.

— Звучит так, будто ты удивлена.

— Ну… — Я барабаню пальцами по стойке. — Вы ведь, как ни крути, преступники.

— Мы предпочитаем слово «разбойники», — поправляет Тук, — но да, я понял мысль. — Он вздыхает. — Понимаешь, Мэриан, преступление преступлению рознь. Посмотри на это так: какой-нибудь воротничок из офиса одной сделкой с инсайдерской информацией может пустить по миру пенсионный фонд на десять тысяч человек просто ради того, чтобы набить свой карман. И отделывается мягким приговором, легким испугом. А какой-нибудь парень наставляет ствол на грабителя, который залез в дом, чтобы убить его девушку, и получает пожизненное. — Он кусает губу. — Справедливость — штука сложная, вот я к чему. И порой то, что правильно с точки зрения морали, идет вразрез с законом. Мир не делится только на черное и белое.

Я тупо смотрю на остатки своего сэндвича.

— Ты в порядке?

Я киваю.

— Да. Просто… — я хихикаю. — Это абсолютно противоположно тому, как меня воспитывали.

— Да?

— Именно так. Всегда было только «правильно» и «неправильно». Черное и белое. На халяву ничего не бывает. Преступники просто хотят обмануть систему. И все в таком духе.

— Тоскливое, должно быть, детство.

Я приподнимаю плечо.

— Другого я не знала. Я ведь дочь юриста. — Я указываю на себя пальцем. — Дочь помощника прокурора США по Восточному округу Вирджинии, если быть точной.

Я отчеканиваю это как заученную речь, которой, пожалуй, это и является. Отщипываю кусочек хлеба и скатываю его в шарик между пальцами. Когда я поднимаю глаза, Тук смотрит на меня в упор. Он моргает, словно очнувшись.

— Извини, — говорит он, слегка тряхнув головой. — Просто… что ты сказала? Твой отец?

— Оу, — теряюсь я. — Я… я имела в виду, он обычно так говорил, вот и все. Так что он бы с тобой жестко поспорил.

— Поспорил бы. — Тук сглатывает. — Он умер, — произносит он. Это утверждение, не вопрос.

— Да, — коротко бросаю я. — И мама тоже. Все произошло… внезапно. Я, по сути, осталась сиротой. — Я качаю головой. — Я и есть сирота. У меня никого нет.

Не знаю, откуда взялась эта последняя фраза, но из горла она вырывается хрипом. Во рту резко пересыхает, и этот привкус не залить даже очередным глотком газировки.

Тук смотрит на меня, и в его взгляде читается что-то, чего я не могу разобрать.

— Ну, вот это точно неправда, — говорит он. — Не теперь.

Он протягивает руку и накрывает мою испачканную в мазуте ладонь своей. Его рука теплая, сильная, дарящая покой. Я поднимаю глаза и встречаюсь с его медовыми глазами — такими добрыми, такими пристальными. Это чересчур. На автомате я отдергиваю руку, но киваю и улыбаюсь, чтобы не показаться грубой.

— Спасибо, — говорю я.

Тук кивает в ответ.

— Я серьезно, Мэриан. Похоже, ты… уже натерпелась в этой жизни. — Наступает короткая пауза, и он поднимается со стула. — Ладно, не буду тебе мешать. Просто решил поздороваться, раз уж парней нет дома, чтобы ты не подумала, будто тебя оставили тут за главную. — Он улыбается. — Приятного аппетита.

— Спасибо, — отвечаю я.

Когда его шаги затихают, я достаю свой новый смартфон.

Покопавшись в Гугле, я выхожу на сайт поиска по криминальным базам данных и вбиваю имя: Робин Локсли. Полоса загрузки ползет по экрану, после чего выдает: «Найдено 16 совпадений по штату Вирджиния».

Сердце подскакивает к горлу, я судорожно листаю страницу вниз и утыкаюсь в экран оплаты картой.

— Черт, — бормочу я. Даже если бы у меня была карта, едва ли я захотела бы платить тридцать девять долларов и девяносто пять центов за эту информацию. Такие вещи должны быть в открытом доступе. Как те оповещения, которые рассылают при похищении детей…

Кровь стынет в жилах. Мне больше восемнадцати. Я не ребенок. Но это не значит, что Джон не мог найти какую-нибудь лазейку и объявить меня в розыск как беглянку. Как там называется система поиска пропавших детей? Эмбер Алерт.

Я вбиваю в строку поиска «Эмбер Алерт» и свое полное имя, после чего жму ввод…

Результатов нет.

Ничего, что касалось бы меня.

Меня обдает волной облегчения. Значит, никакой публичной кампании по поимке бедной больной без вести пропавшей белой девушки не ведется. Общественность даже не в курсе.

Но облегчение испаряется так же быстро, как и появилось.

Это не значит, что меня не ищут. Это значит лишь то, что они хотят провернуть все втайне.

Я кладу смартфон на стойку экраном вниз и на всякий случай отпихиваю его подальше, словно дистанция от гаджета может уберечь меня от тех планов, которые наверняка вынашивают Джон и шериф.

И тут я вспоминаю слова Роба о слежке. Как ни странно, от мысли, что кому-то действительно не плевать, где я нахожусь, становится немного легче.