Читать книгу 📗 О бессмертных тенях (ЛП) - Моронова К. М.

Эрвин переворачивается на бок, подпирая щеку рукой, и смотрит на меня сверху вниз.

— Что ж, правда в том, что никто из нас не знает, как мы здесь оказались. Мы никак не можем вспомнить, сколько времени прошло до того, как мы здесь очутились, и почему мы вообще здесь.

Просто замечательно. Я весь день ждал именно этого?

— Серьезно? Тебе не любопытно, что это за место? Почему мы все ведем себя так, будто всё нормально? Я не доверяю мисс Норе. Какой бы милой и правильной она ни казалась, от нее веет безумием. — Я хмурюсь и качаю головой. Это было чертовски бесполезно.

Эрвин поворачивает голову в мою сторону.

— Да конечно, нам любопытно, мы не идиоты. Но нас здесь неплохо кормят, у нас есть свой отряд. Мы пытаемся выяснить, что здесь происходит, но нас держат в таком напряжении весь день, что времени почти нет. Взрослых тут почти нет. Мисс Нора, еще несколько женщин, которые помогают готовить завтрак, и трое охранников, которые патрулируют территорию — это все взрослые, которых мы видели, — бормочет он так, будто его это совершенно не беспокоит.

Я обхватываю подбородок, пытаясь упорядочить заметки, которые сделал за сегодня.

— Теперь, когда я об этом думаю, ты прав. Я заметил, что здесь, кажется, вообще нет детей старше нас. Мне семнадцать. А сколько лет тебе и остальным?

Эрвин проницательно улыбается мне, словно начинает понимать, к чему я клоню.

— Ты довольно наблюдателен. Вы с Винни точно станете «мозговым центром» нашего отряда, — он отбрасывает назад светлые волосы. — Мне тоже семнадцать, как и Винни с Тамарис. Алани и Люсине только исполнилось восемнадцать, а Роуэн вот-вот отметит совершеннолетие.

Я киваю. Странно, что здесь нет никого старше восемнадцати, и что мы — единственные такого возраста. Все остальные отряды состоят из совсем маленьких детей. Они слишком малы для того, чем бы нас здесь ни заставляли заниматься. — Тебе не кажется странным этот разрыв в возрасте?

— Думаю, это очень странно. Мы тоже не доверяем Норе, но не знаем, что делать. На следующей неделе медицинский экзамен, и мы все немного нервничаем, — лицо Эрвина мрачнеет. Луна скрывается за облаком, и в комнате становится темнее.

— Как долго вы здесь? И что, черт возьми, это за медицинский экзамен? — вырывается у меня, и ком в горле становится всё тяжелее. Как долго их тут задабривали изысканными обедами в этом роскошном поместье и убеждали собирать кости? Собирать силу — но для чего? Я не получаю ответов, на которые надеялся. Я лишь начинаю подвергать сомнению абсолютно всё.

— Тамарис здесь дольше всех, около пяти месяцев. Остальные — от одного до трех месяцев, — Эрвин поднимает руку и разглядывает ее тыльную сторону, как будто там что-то есть. — Знаешь, наш полк когда-то был полным, — слова даются ему с трудом, в них сквозит боль. — До тебя здесь был еще один человек.

Я приподнимаю бровь, охваченный тревогой.

— И что с ним стало?

Эрвин садится, упираясь ступнями в пол, локти ставит на колени и подпирает рукой опущенную голову.

— Его звали Эш. Он не… он не прошел экзамен.

13

ТЕРРА

ПОЛЯ

Мне всего девятнадцать, но, сука, как же паршиво спать на земле.

Солнце уже встает, а иней покрывает мои щеки и ресницы. Элиас обвил меня целиком, укрыв своей курткой, и крепко прижимает к себе. Его рука, теплая и тяжелая, лежит у меня на животе.

Моя Тень ворочается в плоти вдоль позвоночника, подзадоривая его. А еще я чувствую, как его член упирается мне прямо в задницу.

Какого черта мне делать? Я зажмуриваюсь и делаю глубокий вдох.

Элиас издает низкий рык у меня за спиной, и я мгновенно замираю в его руках. Страх и вожделение танцуют в моих венах, пока моя Тень неистовствует в резонансе с его.

— Прекрати, — бормочет он, придвигаясь ближе и зарываясь губами в кожу на моей шее, а затем берет ее в зубы, как гребаный зверь.

— Я ничего не делаю, — выдыхаю я, и голос предательски дрожит. Я уже мысленно корила себя за это. Этот тип питается моей неловкостью, мне нужно стать жестче.

Он кусает сильнее, шею пронзает боль, заставляя меня извиваться в его объятиях, податься задом назад и застонать. Элиас с силой втирается в меня членом, глухо стонет, прижавшись губами к моей коже.

Боги, помилуйте.

— Тени делают всех такими озабоченными? Отвали от меня, — огрызаюсь я и пытаюсь убрать его руку с живота, но лишь опускаю её еще ниже. Он позволяет ладони скользнуть под пояс штанов, находит место, где я уже плавилась от жара, и притягивает меня ближе.

— Нет, не делают — если только вы не связанные Тени. Шансы — один на миллион, и я никогда не находил таких, как ты, — шепчет он мне в ухо, потирая клитор пальцем.

Я подаюсь бедрами вверх и прикусываю нижнюю губу: напряжение между бедрами достигает предела.

— Ну да, конечно… ты никогда не находил мою Тень, но тебе на меня плевать с высокой колокольни, и мне на тебя тоже. — Я дергаюсь, пытаясь вырваться из его хватки, но он не отпускает.

Элиас проводит языком от основания шеи до чувствительной кожи за ухом.

— Да брось, милочка… позволь мне показать, как сильно мне на тебя не плевать. — Мое сердце бьется в ритме его низкого голоса, который пронзает меня насквозь. Мы оба знаем, что он лжет.

Он перестает ласкать меня и стягивает вниз мои штаны и трусы. Сердце колотится о ребра, а вагина пульсирует от желания, чтобы он наконец наполнил меня, но гордость твердит «нет».

— Ладно, только давай быстрее. — Я пытаюсь казаться равнодушной и издаю скучающий вздох.

Он вздрагивает у меня за спиной, отдергивает руку и отпускает.

— С тобой никакого веселья, — ворчит он, поднимаясь на колени. Я закатываю глаза, но не могу сдержать улыбку, коснувшуюся уголков губ.

Я поднимаюсь и отряхиваю свою черную тактическую экипировку. Кости ноют после сна на голой земле, а отсутствие утреннего кофе в сочетании с его дразнящими ласками делает меня чертовски раздражительной.

— Значит, я интересна тебе только когда сопротивляюсь, да?

Он бросает на меня испепеляющий взгляд и запускает пятерню в свои великолепные белые волосы.

— Это называется фетиш, милочка.

Мы сверлим друг друга хмурыми взглядами, прежде чем одновременно начинаем смеяться. Элиас качает головой и проводит ладонью по губам, словно сам удивлен тем, что это кажется ему забавным. Это первый смех, который я от него слышу, и его глубокие, бархатистые нотки пробирают меня до самых костей, заставляя вибрировать всё внутри.

Что за пугающе прекрасный звук?

Он встает рядом, нацепив на лицо привычную угрюмую маску, но это только вызывает у меня самодовольную ухмылку. Его лицо могло бы стать моим новым утренним наркотиком. Густые темные брови, острая линия челюсти — от одного этого вида внутри просыпается голод.

— Ты ведешь бессмысленную войну, знаешь ли. Даже если я тебя, блядь, ненавижу, я всё равно буду тебя трахать и позволю нашим Теням брать свое.

У меня челюсть отвисает, и, будь у меня шерсть, она бы сейчас встала дыбом.

— Вау, ты определенно знаешь, как заставить девушку влюбиться в психопата.

Я хлопаю ресницами, изображая обожание, а затем показываю ему средний палец, за что удостаиваюсь выразительного взгляда, пока он хрустит шеей.

— Любовь — это миф, — отрезает он, и я поднимаю бровь: в этом мы с ним единодушны. Интересно, кто преподал ему этот урок?

— И не поспоришь.

Он задумчиво изучает меня, а затем делает шаг ближе и свистит, призывая Велиса.

— Нам не обязательно любить друг друга, чтобы трахаться, детка. — Он смотрит на меня с жаром, выжидая, клюну ли я на приманку.

Я скрещиваю руки на груди.

— А с чего ты вообще взял, что нам это нужно?

Я закатываю глаза, делая вид, что мне неинтересно, хотя моя Тень внутри извивается от вожделения, слушая этот разговор.

Он обнимает меня за талию, и его мышцы напрягаются, когда наши Тени сплетаются на коже.