Читать книгу 📗 "Кольцо отравителя (ЛП) - Армстронг Келли"

— Возможно, чуть лучше, но есть так много дел, так много того, что нужно выучить и совершить, и часы будто вечно тикают, напоминая мне, что время уходит. Только оно уходит и на всё остальное тоже.

Я отворачиваюсь и моргаю, сдерживая слезы, а затем киваю.

— Я не хочу через тридцать лет выйти в отставку из полиции, осознав, что добилась там всего, чего хотела… и при этом обнаружить, что мне не к чему возвращаться. — Я выпрямляюсь. — Но я с этим разберусь. Суть в том, что я знаю: всем было бы проще, если бы я так не спешила домой. Это кажется невежливым.

На это он усмехается.

— Правда, — подтверждаю я, поворачиваясь к нему. — Словно гость, который не дождется момента, чтобы смыться. Это заставляет всех чувствовать себя неловко. Мне здесь не плохо. Если бы кто-то сказал, что мой визит продлится еще месяц, я бы с головой ушла в этот месяц и наслаждалась бы каждой минутой.

— Проблема в неизвестности.

— Да. В том, что я не знаю, когда — и смогу ли вообще — вернуться. Но у меня есть жизнь, в которую мне нужно вернуться. Если бы не было, я бы осталась. Мне так повезло. Трудно представить место лучше этого.

Он косится на меня. Наши глаза встречаются, его рот приоткрывается. Он начинает что-то говорить, но слова тонут в внезапном крике, доносящемся снизу.

— Убийство!

Глава Двадцать Четвёртая

Крик прорезает тихий ночной воздух так отчетливо, будто женщина, издавшая его, стоит прямо рядом со мной, но я всё равно смотрю на Грея.

— Она сказала…? — начинаю я.

— Убийство! — крик доносится снова. — Помогите! Моего хозяина убили! Отравили!

Мы переглядываемся. Затем оба бросаемся к лестнице так быстро, что сталкиваемся. Грей отступает, приподнимая шляпу — мол, дамы вперед. Это потрясающе галантно, но когда я отказываюсь, он срывается с места с явным вздохом облегчения.

Бывают моменты, когда рыцарство чертовски неудобно, и это именно тот случай: когда кому-то крайне нужна помощь, а обычай велит тебе спешить на выручку, застряв позади женщины в длинных юбках. К тому же чем медленнее идет Грей, тем дольше он не узнает, что случилось.

Я преодолеваю бесконечные ступени так быстро, как только могу, и всё равно едва не падаю дважды. На мне юбка горничной, которая доходит лишь до верха ботинок, и это помогает, но я всё равно двигаюсь медленнее, чем хотелось бы. Грей этого не замечает, но в его защиту скажу — лишь потому, что он уже давно внизу.

Я выбегаю наружу и вижу, как он бежит в сторону женщины, чей крик сменился невнятным лепетом. Добежав до улицы, он оглядывается. Я машу рукой, и он припускает дальше.

Я бы очень хотела сказать, что на твердой земле двигаюсь быстрее, но эти ботинки не созданы для бега.

Голос женщины доносится с улицы рядом с монументом, и поначалу у меня сжимается сердце — я думаю о Королеве Маб. Но вскоре я понимаю, что голос звучит еще ближе, прямо у Сент-Эндрю-сквер. Отсюда я вижу монумент Мелвилла и бегу к нему. Я нахожу нужную улицу и, добежав до её конца, вижу Грея: он отдает распоряжения какому-то мужчине, тревожно поглядывая вдоль улицы. Заметив меня, он кивает и полностью переключает внимание на мужчину.

Грей стоит перед узким таунхаусом. Эта улица даже изысканнее его собственной, хотя конкретно этот дом поменьше, будто две бригады строителей начали с противоположных концов дороги, и когда они встретились посередине, места им немного не хватило. На пороге стоит женщина. Седоволосая и бледная, она комкает подол перекошенного платья, похоже, его натягивали в спешке среди ночи.

Мужчина, с которым говорит Грей, судя по всему, из прислуги соседнего дома. Грей пытается велеть ему позвать полицию. Это простая, и очевидная просьба, но лицо мужчины застыло с таким выражением, будто он не намерен принимать приказы от Грея.

— Мой хозяин, — хнычет женщина на пороге. — Он мертв. Убит в своей постели.

На соседних крыльцах стоят еще двое: одна похожа на экономку, второй — домовладелец. Грей резко оборачивается к экономке.

— Вы, там…

Она захлопывает дверь прежде, чем он успевает договорить. Я подхожу к парню на тротуаре.

— Вы слышали джентльмена, — чеканю я. — Зовите полицию. Хотите, чтобы вас арестовали за воспрепятствование правосудию?

Мужчина пялится на меня, разинув рот.

Я машу на него рукой.

— Вы меня слышали? Зовите полицию. Живо. И если попробуете спрятаться за дверью, как та женщина, я позабочусь о том, чтобы полиция узнала, где вы живете. Если здесь действительно совершено убийство, она — первая подозреваемая, это уж точно.

— Что?! — раздается голос: дверь снова открывается.

— О, а вот и вы. Случайно дверь перед собой закрыли, да? — Я снова поворачиваюсь к мужчине. — Идите. Адрес…

Грей быстро его называет. Я повторяю и добавляю:

— А теперь — за полицией. — Когда мужчина, пошатываясь, уходит, я поворачиваюсь к обезумевшей женщине и смягчаю тон. — Вы сказали, ваш хозяин мертв. Проводите нас к нему, пожалуйста, мэм?

Она лишь смотрит на меня в упор.

— Она не пускает меня внутрь, — бормочет Грей вполголоса. — Это было моей первой просьбой, разумеется. Я сказал ей, что я врач.

— Черт подери, — ворчу я. Шагаю к женщине. — Этот человек — врач. К тому же он работает с полицией. А что, если ваш хозяин не мертв? Что, если он умирает, отравлен, как вы говорите, а вы отказались впустить медиков, которые могли его спасти? Как вы думаете, на что это будет похоже?

Она таращится на меня. Я стараюсь не вздыхать. Я слишком сильно врубила режим «детектива Мэллори», но не могу сказать, что поступила бы иначе, если бы остановилась подумать. В этих стенах находится предположительно убитый человек, и я не собираюсь стоять здесь и умолять людей сделать очевидное.

Я поднимаюсь по ступеням и прохожу мимо женщины, которая издает какой-то мяукающий звук, но не пытается меня остановить. Дверь приоткрыта. Я толкаю её и кричу через плечо:

— Всем, кто хочет подслушивать, но не желает вмешиваться: это доктор Грей, он пришел на крики этой женщины об убийстве. Она утверждает, что её наниматель мертв, так что мы идем проверить, не нужна ли ему медицинская помощь. Буду признательна, если кто-нибудь нас сопроводит, чтобы подтвердить, что мы не украдем серебро.

— Я пойду, — произносит тихий голос. Это молодая женщина на соседнем крыльце, с виду горничная. — Я не думаю, что вы украдете серебро, мисс, но я бы не хотела, чтобы вас в этом обвинили.

Подбегая к нам, она бросает взгляд на обезумевшую женщину — взгляд, в котором читается либо упрек в недостойном поведении… либо подозрение, что та и впрямь может заявить о краже серебра.

Горничная на пару лет моложе меня, рыжеволосая, с ирландским акцентом. Она склоняет голову перед Греем: «Сэр», и я решаю, что она нам вполне подходит. Грей проходит мимо экономки, которая не делает попыток его остановить. Когда мы оказываемся внутри, экономка закрывает дверь и кричит нам вслед:

— Он в своей спальне. На втором этаже. Первая комната слева.

Я думаю, она оставит нас и мы пойдем одни, но когда мы достигаем следующего уровня, на лестнице внизу раздаются её шаги. К тому моменту, как мы подходим к спальне, она уже поднимается к нам.

Мы входим в комнату. Она огромная, будто когда-то здесь было два помещения. Кровать высокая, с четырьмя столбиками и занавесью. Грей отодвигает полог. Нас обдает вонью рвоты и опорожненного кишечника, но лишь когда мы видим фигуру на кровати, горничная издает тихий вскрик, прижимая ладони ко рту.

— Мистер Уэйр, — шепчет она. — О, бедный мистер Уэйр.

На кровати лежит мужчина примерно того же возраста, что и женщина у двери. Он почти лыс, с гладкими пухлыми щеками и буйными железно-серыми бровями. Глаза его открыты, они смотрят в никуда; нет сомнений, что он мертв, но Грей всё равно проверяет пульс, прежде чем констатировать смерть.

— Я нашла его в таком виде, — говорит пожилая женщина, замирая в дверном проеме.