Читать книгу 📗 Безнадежный некромантик (ЛП) - Браяр Шайло

— Может, я знаю чуть больше, чем показываю. Не хочу хвастаться, но во время моего пребывания в роли неудачливого подмастерья я также научился ругаться не на одном, не на двух, а на трех мертвых языках.

Каким-то образом тревоги Хелспиры отступили, когда она приняла предложенный гриб. Мягкий свет подчеркивал усталость в его теперь уже покрасневших глазах, темные круги под ними, впалые щеки — но он также подчеркивал жизнь в его улыбке. То, как его светло-зеленые радужки мерцали озорством, когда он говорил что-то умное. Её взгляд задержался на нем, и она знала, что должна отвернуться, разорвать зрительный контакт, но застыла, завороженная, став пленницей гравитационного притяжения его ауры.

Только когда Бен кашлянул в свой костлявый кулак, её взгляд отпрянул от Сикраса к немертвому музыканту.

— Ну, теперь, когда я воздвиг свою крепость, — сказал Бен, — думаю, снова лягу пораньше.

Сикрас склонил голову набок.

— Третья ночь подряд? Начинаю думать, что чем-то тебя обидел.

— Будто ты можешь сказать что-то такое, что меня обидит. Мне просто нужно осмыслиться с будущим. Свиток у нас. Если судьба будет благосклонна, мы вскоре встретимся с Роуэном, и мне поручат закончить то, что мы должны были завершить четыре года назад. Это слишком многое, чтобы вот так сразу принять.

Сикрас поднял руку в примирительном жесте.

— Конечно. Пожалуйста, не торопись. Я здесь, если тебе понадобится выговориться или урок древних ругательств. Говорят, это очень терапевтично.

— На тебя всегда можно положиться, Сикрас. А Хелспира?

Она моргнула и, выпрямившись, повернулась к Бену.

— Спасибо. Может, я и не могу спать, — сказал он, — но теперь я буду отдыхать гораздо спокойнее.

Тепло разлилось по её груди, проходя по рукам до самых кончиков пальцев.

— В любое время, Бен.

Тишина стала слишком оглушительной, как только Бен скрылся за пологом палатки. Хелспира посмотрела на Сикраса с нервной улыбкой.

Опираясь на свою косу, он медленно опустился на землю, положив длинное оружие себе на колени.

— Похоже, у вас двоих был интересный разговор, пока меня не было.

Она подтянула колени к груди.

— Можно и так сказать.

— Ничего удивительного. Бенджамин мастер интересных бесед.

— Это не то, о чем может сказать каждый мертвец.

Короткий смешок прохрипел в горле Сикраса.

— Красноречиво подмечено. А ты? Как ты справляешься? Не каждому по душе эти резкие взлеты и падения, которые приносит компания сбитого с толку некроманта и его немертвого шурина. Удаётся сохранять душевное равновесие?

Хелспира разделила его тихий смешок и опустила взгляд.

— Пока что — да.

— Что ж, по крайней мере, хоть кто-то из нас.

Они сидели в лесной какофонии, в пронзительных крещендо, которые выдавали самые голосистые ночные твари. Мягкое стрекотание, мелодичное чириканье и шуршание сухих листьев, гонимых ветром, усиливали атмосферу. Ночью Сиафара становилась другим миром. Было бы легко раствориться в этих видах и звуках, как она делала каждый вечер, но тяжелое дыхание Сикраса диссонировало с пением насекомых. В биолюминесцентном сиянии она заметила блеск пота на его лбу, и у неё скрутило живот, когда он надавил пальцем на висок.

— С тобой всё в порядке?

— Лучше, чем мука тончайшего помола, — последовал ответ.

Если бы его слова не сопровождались тем, как он заметно поморщился, она могла бы ему поверить.

— Это всё часовые, да? Сколько ты их поднял?

— Достаточно, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Мысли Хелспиры вернулись к разговору в Эверферде, когда Сикрас рассказывал о попытках Диона вернуть душу Бена. Он тогда выглядел таким измученным. И сейчас выглядит так же.

— Ты не боишься перестараться? Колдовать на пределе возможностей своего тела и дать Диону шанс подлететь и забрать Бена в его загробный мир?

Сикрас одарил её жутковатой ухмылкой:

— У меня установлены бесчисленные предохранители. Заклинания с отсроченным действием, которые поддерживают его, пока я сплю или проваливаюсь в небытие, но… однажды Дион победит. Это неизбежно. Этому ублюдку лучше надеяться, что только потому, что я тоже умер, иначе я оскверню все его храмы по всей Сиафаре.

Хелспира нахмурилась, делая маленькие дырочки в шарфе кончиками своих уже подрастающих когтей. Признание Бена ворочалось в её сознании. Она содрогалась от мысли о его затянувшемся мучении. Лицемерно, конечно, учитывая, что если она доведет план баронета до конца, то может стать ответственной за его окончательную кончину, но после его слов она задалась вопросом, насколько он сам хочет продолжать жить.

И все же, он не заслуживал того, чтобы его обманом привели к смерти. Он заслуживал мирного ухода, а не ужасающего финального осознания, что его провели, если что-то пойдет не так с покушением на Вессика. Но люди Ниллмаса тоже кое-чего заслуживали — безопасности.

Как Сикрас делает выбор в пользу одной жизни, ставя её выше целого королевства, и при этом все выглядит так просто? Хелспира скомкала ткань шарфа в кулаке и прикусила нижнюю губу.

— Можно тебя спросить?

— Всегда.

— Все вокруг твердят, что ты мог закончить все это так легко. И, прости за прямоту, но вместо этого ты обрек целое королевство на четыре года страданий. Я знаю, что ты любишь Бена. Знаю, что ты любишь свою жену, и тебя утешает само ее существование — в неживом или ином виде, — но… как ты сделал этот выбор так легко? Как ты понял, что это правильно?

Редкая вспышка серьезности вытеснила всякое озорство с лица Сикраса.

— Не знаю, существует ли «правильно» или «неправильно». Но я знаю одно: способность сделать что-то не синонимична обязанности это делать.

Жуткая искренность его слов вызвала у нее неприятную дрожь.

— Ты мог спасти тысячи людей, — сказала она, срывающимся голосом, который ей не удалось удержать.

— Пожертвовав теми немногими, кто мне дорог.

— Но ты был нужен всему королевству.

Спокойный и собранный, Сикрас откинулся назад, опираясь на ладони.

— Тебе не обязательно рассказывать мне, как ты выжила в Хтонии.

Хелспира отпрянула, резко дернув головой.

— Прости, что?

— Я знаю, как ты стала полезной своим угнетателям. Хтония беззаконна, ей остро не хватает как этики, так и морали. Нежеланные прикосновения заставляют тебя нервничать. Танцы когда-то были формой принудительного представления. Я умею складывать два и два.

Воспоминания ударили её, словно копыта разъяренной лошади. Хелспира так сильно сжала шарф, что пальцы онемели, а голос предательски дрогнул:

— И… и что это меняет?

— Ты была ребенком, Хелс. И даже если нет — только потому, что ты могла это делать… — гнев проскользнул в его голосе, но он тут же смягчил его медленным, терпеливым выдохом, — только потому, что ты была физически способна и считала это необходимым для своего выживания или выживания родителей, не значит, что это должно было стать твоей обязанностью. Жизнь должна состоять из выборов, а не из долга.

Её нижняя губа задрожала. Холодный ветер принес аромат ночной лаванды, но этот известный терапевтический запах ничуть не помог ей расслабиться.

— Я делала то, что должна была, чтобы выжить.

— Это всё, что каждый из нас пытается сделать. Это всё, что пытаюсь сделать я. Да, люди погибли. Да, это эгоистично. Но это моя жизнь. И без Бенджамина у меня нет ничего.

Хелспира вгляделась в его лицо. Эти последние три слова, прошептанные с отчаянной искренностью, стерли образ легендарного некроманта из прошлого Ниллмаса. В ночных тенях она увидела его таким, каким он был на самом деле: не «Светящимся Кошачьим Глазом во Тьме Смерти», владеющим всей мощью Эноса, а сломленным человеком, который потерял так много и был до глубины души, до дрожи напуган перспективой потерять то немногое, что у него осталось.

Почему, черт возьми, это заставило её захотеть броситься на него со всей силой двухвостой болотной гиены в разгар течки?