Читать книгу 📗 "Прятки с Драконом (СИ) - Рофи Рина"

Как можно забыть того, кто стал твоим вторым сердцебиением? Тихим, ненавязчивым, но постоянным.

Я остановилась у окна, глядя на темнеющие сады Академии. Раньше этот вид навевал тоску или тревогу. Сейчас... он был просто видом. А внутри царил странный, непривычный покой.

Забыть его? Теперь это значило бы забыть часть самой себя. Самую новую, самую хрупкую и, возможно, самую важную. Это не было тем всепоглощающим слиянием, которого я так боялась. Это было... как если бы я годами жила в комнате с громко включённой музыкой, а кто-то наконец убавил громкость до приемлемого уровня. Музыка никуда не делась. Она просто перестала оглушать.

И в этой новой тишине, под аккомпанемент тихого эха его существования, я впервые за долгое время почувствовала, что могу дышать. И думать. И просто быть. Не убегая.

Из полумрака коридора мне навстречу вынырнула знакомая фигура. Наташа!

— Боги, Диана! — её глаза широко распахнулись, а на лице расцвела улыбка облегчения. — Тебя выписали! И о чудо, на ногах!

Она подбежала ко мне и схватила за плечи, внимательно изучая моё лицо.

— Ну как ты? Выглядишь... — она прищурилась, — ...странно. Спокойной. Неужели Людмила подсунула тебе какое-то своё зелье покоя? Или... — её взгляд стал хитрым, — ...случилось что-то интересное?

Я попыталась улыбнуться, и это получилось почти естественно. Странное ощущение — не нужно было притворяться, что всё в порядке. Потому что внутри и вправду был порядок. Хрупкий, новый, но порядок.

— Со мной всё хорошо, Наташ, — сказала я, и голос не дрогнул. — Всё... в порядке.

Она покачала головой, не отпуская моих плеч.

— Не верю. Три дня назад ты была похожа на выжатый лимон, а сейчас... — она провела рукой перед моим лицом, — ...сияешь каким-то внутренним светом. Нет, мушка, ты должна всё рассказать. Всё, до последней детали!

— Я всё расскажу, Наташ, — выдохнула я, и это была правда. Впервые за эти недели у меня не было желания прятаться или лгать. Больше нечего было скрывать. — Пошли.

Её глаза загорелись азартом охотника, почуявшего добычу. Она тут же схватила меня под руку и потащила по коридору, понизив голос до конспиративного шёпота.

— В нашу берлогу! Там никто не помешает. И чтобы всё, слышишь? С самого начала! С той самой драконицы! — она бросила на меня многозначительный взгляд. — Хотя, по тебе и так видно, что история получила продолжение. Ты не просто «в порядке». Ты... другая.

Мы влетели в нашу комнату, и Наташа, захлопнув дверь, упала на свою кровать, поджав под себя ноги. Она смотрела на меня, как на самый увлекательный сериал.

— Ну? — она нетерпеливо подбила меня. — Не томи!

Я села на свою кровать напротив, чувствуя странное спокойствие. И начала рассказывать. Всё. Свою боль, свою ревность, побег к озеру, его появление, наш молчаливый диалог на стадионе, обморок и... решение. Решение, которое привело меня в его кабинет.

И когда я произнесла слова «драконья метка», Наташа замерла, её глаза стали круглыми-круглыми.

— Ты... ты серьёзно? — прошептала она. — Ты сделала это? Добровольно?

Я кивнула, и впервые за весь рассказ на мои губы вернулась лёгкая, почти неуловимая улыбка.

— Чтобы боль прекратилась, — просто сказала я.

Наташа свистнула, качая головой со смесью шока и восхищения.

— Ну, мушка, ты даёшь... Это... это грандиозно! И... — она прищурилась, — ...и что теперь? Что ты чувствуешь?

Я закрыла глаза на секунду, прислушиваясь к себе.

— Тишину, — ответила я честно. — И... его. Но не так, как раньше. Он просто... есть. И это не больно.

Наташа смотрела на меня, и постепенно её восторженное изумление сменилось более мягким, понимающим выражением.

— Значит, война окончена?

Я встретила её взгляд и медленно кивнула.

— Война окончена.

— Диан, а ты... — Наташа посмотрела на меня пристально, отложив в сторону свой азарт. — Что ты к нему чувствуешь?

Я сглотнула. Воздух в комнате вдруг стал густым.

— Я люблю его, Наташ, — выдохнула я, и слова прозвучали не как признание, а как приговор. Горький и тяжёлый. — Но... лучше б этой любви не было.

Я знала. Язнала, что Андор почувствует эти слова. Не содержание, а ту боль, что стояла за ними. Ту горькую тяжесть, что заставляла меня желать, чтобы всё было иначе.

И я не ошиблась.

Там, в глубине, где теперь тихо пульсировала наша связь, я ощутила... не удар. Не гнев. А глубокую, бездонную печаль. Такую же тяжёлую, как моя собственная. Он услышал. Не ушами. Душой.

Наташа, видя моё внезапно помрачневшее лицо, нахмурилась.

— Что? Что случилось?

— Он... почувствовал, — прошептала я, прижимая ладонь к груди, туда, где лежала его метка. Там не было боли. Лишь эхо его тихой, разделённой грусти.

И в этот миг я поняла самую страшную и самую прекрасную правду. Мы больше не могли прятаться друг от друга. Не только от боли, но и от правды. Даже той, что ранила. Наша связь была мостом для всего — для страсти, для покоя, и для этой горькой любви, которую мы оба, казалось, не знали, как нести.

Война действительно окончилась. Но началось нечто другое. Нечто гораздо более сложное.

Глава 24. Благодарность

Родительский день снова прошёл без родителей. Привычная тяжесть легла на плечи, но на этот раз она была приглушённой, словно прикрытой слоем ваты. Мы с Наташей, как и прежде, устроились на нашем любимом широком подоконнике возле столовой, глядя на суетящихся внизу студентов и их родных.

И она отвлекала. Это было отлично.

— ...и представляешь, — Наташа, с грацией истинной аристократки поправляя складку своей юбки, с возмущением продолжала свой рассказ, — Константин, этот зазнавшийся отпрыск Дома Ноктюрн, имел наглость заявить, что наш союз «упорядочит линии крови и укрепит политические позиции обоих кланов»! — она изящно фыркнула, отпивая из элегантного бокала с соком, что казалось странно уместным на нашем студенческом подоконнике. — Я ему ответила, что скорее выйду за садового гнома, чем за существо, которое считает брак сделкой по слиянию наследств.

Я слушала, и уголки моих губ дрогнули в улыбке. Её истории, облечённые теперь в форму вампирских интриг и благородных домов, были как глоток свежего воздуха. Они были полны жизни, дерзости и такой нормальной, сверхъестественной абсурдности. После всей нашей с Андором драмы, наполненной роковыми связями и древними пророчествами, это было невероятно освежающе.

Я чувствовала его. Тихо. Ненавязчиво. Где-то там, в своей башне. Он не вмешивался, не пытался привлечь внимание. Просто... был. И его присутствие было похоже на тёплое одеяло в прохладный день — не обжигающее, а согревающее.

И пока Наташа с упоением, но с присущим ей аристократизмом, рассказывала, как отшила назойливого наследника-вампира, я поняла, что, возможно, впервые за долгое время я не просто существовала в ожидании следующей бури. Я жила. Слушала подругу, смотрела на закат, чувствовала лёгкий ветерок из открытого окна. И где-то на фоне всего этого, как тихая, уверенная нота, пульсировала наша связь.

И тут по коридору, как гром среди ясного неба, двигалась Василиса. Рядом с ней неспешной, уверенной походкой шагал Герман, проректор и, как все знали, давний друг Андора. Его спокойное присутствие лишь подчёркивало бурлящую энергию его спутницы. Василиса, как всегда, выглядела ослепительно и опасно. Её взгляд, острый как бритва, сразу же выхватил нас с Наташей на подоконнике. На её губах играла улыбка, но в глазах читалась стальная решимость.