Читать книгу 📗 Этот монстр мой (ЛП) - Абейсекара Шалини

Время остановилось. Мир поблёк, став тускло-серым, а затем ослепительно-белым. Возгласы ужаса и гнева аудитории превратились в звон в ушах, пока смысл слов члена гильдии доходил до сознания.

Настоящим отрекаемся. У Аэлиуса не было никаких аргументов, чтобы доказать, что её обвинения были ложными или злонамеренными. Он не мог обвинить её в клевете. Его ордер был бесполезен.

Её не забьют до смерти.

Сдерживая порыв обхватить голову руками и зарыдать, она сделала судорожный вдох. Боги, слава вам, я в безопасности.

— Это нелепо! — взревел Туллус, соревнуясь с Аэлиусом, кто из них покраснеет сильнее. Оба игнорировали толпу, которая вскочила со своих мест, требуя ответов о скутумах. — Значит, Тетрарх Кадра оказался под рукой, чтобы помочь во время этой забастовки, не так ли?

Она замерла, переводя взгляд на человека, который наблюдал за происходящим с привычным весельем.

Ты не мог этого сделать, — безмолвно спросила она.

Жестокоокий бог, правящий её сердцем, наградил её медленной улыбкой, и она едва не упала на колени. Кадра, Проклятый Принц Возмездия, не иначе. Он вершил правосудие так, как делал это всегда: кровью. И тем самым подписал себе приговор. Один удар — случайность. Два — закономерность. На всём этом деле лежала его печать. Если видела она, увидят и другие. По рядам Эквитаса уже пополз шёпот. Она заметила несколько приподнятых бровей и подозрительных взглядов, направленных в сторону Кадры.

— Прозондируй члена гильдии, — рявкнул Туллус, отдавая приказ Цисуре, хотя она и не была его Просителем. — Посмотрим, что случилось на самом деле.

Безумный азарт вернулся на лицо Цисуры. Она сделала шаг к мужчине, но тот отшатнулся, умоляюще глядя — кто бы мог подумать! — на Кадру. Толпа ахнула. Костяшки пальцев Туллуса побелели от того, как сильно он сжал кулаки.

— Вы действительно хотите заставить этого человека заново пережить травмирующее воспоминание только для того, чтобы удовлетворить своё любопытство? — В голосе Кадры сквозило неодобрение. — Гильдия признала свою ошибку. Оставьте ему остатки достоинства.

— Мы просто поражены тем, как удобно он его потерял, — ровно ответил Аэлиус.

Всё очень плохо. Чем больше людей задумывалось об этом, тем яснее становилось: единственные, кто выигрывал от отречения гильдии — это она и Кадра, ведь именно они выдвинули первоначальные обвинения. Этого было достаточно, чтобы Аэлиус вынес вопрос о вотуме недоверия, чтобы сместить Кадру. Судя по тому, как напряглось лицо Кассанданы, она тоже это понимала.

«Он ведёт себя нехарактерно безрассудно», — говорил Анек. «Как ты мог быть таким безрассудным?» — спорил Катон в ту ночь, когда она исцеляла Кадру.

Кадра, что ты творишь?

На возвышении его улыбка была холоднее льда. — Я был неподалёку. Оказалось, что моя помощь была необходима.

Правда. Сарай разрывалась между ужасом и изумлением от того, как ловко он преподнёс это. На волосок от изгнания с поста Тетрарха, а он всё ещё не лжёт.

— Есть ли свидетели твоего героизма, Тетрарх Кадра? — улыбка Аэлиуса стала шире. — Или нам стоит вытянуть правду из твоей головы?

— Я что, под судом, Тетрарх Аэлиус? — голос Кадры звучал заинтригованно. — Если так, то твои стражники, видимо, потеряли ордер, с которым они должны были меня ознакомить.

— В этом не будет необходимости. — Аэлиус поднялся, его одежды цвета слоновой кости сияли. — Похоже, второй вопрос, ради которого мы сегодня собрались, прибыл раньше срока. Я не сомневаюсь в проницательности моих собратьев-Урдов и верю, что они видят то, на что я указывал с самого начала назначения Тетрарха Кадры.

Всё должно было идти не так. Она планировала предотвратить доведение суда до этой точки. Она искала встречи с его взглядом, но Кадра покачал головой, и в его глазах появилось что-то ошеломляюще похожее на смирение.

— Несмотря на то что в его обязанности входит отправление правосудия, Тетрарх Кадра превратил этот суд в свою личную темницу, — голос Аэлиуса прорезал шум толпы, словно удар трости. — Он убивал, сжигал, казнил и расчленял прямо в этих стенах. Я позволял этому продолжаться лишь потому, что он якобы делал это во имя справедливости. Но я больше не могу закрывать на это глаза. Сегодня произошло тяжкое судебное злодеяние. Более сотни свидетелей, которые должны были восстановить честное имя добропорядочного человека, теперь отрекаются от своих слов. Я знаю, что говорю за всех нас, когда заявляю: нам известно, что они были вынуждены сделать это под пытками. — Он ткнул пальцем в сторону Кадры.

Туллус добавил своё: — Я не верю в способность Тетрарха Кадры руководить Ур-Динье. В связи с этим я официально призываю Тетрархию и её Просителей проголосовать по данному вопросу. Наказание за злоупотребление властью Тетрархом всегда было ясным, и мы не станем отступать от него сейчас. Если его признают виновным, Тетрарх Кадра будет смещён со своей должности.

У неё всё внутри оборвалось. Толпа погрузилась в хаос: крики возмущения — хотя она не могла разобрать, направлены ли они против Кадры или в его защиту — смешивались с вопросами о скутумах.

В глазах Кадры закипала буря, и воздух вокруг сцены опасно наэлектризовался, искры молний вспыхивали и исчезали среди гневных криков и свиста толпы.

Аэлиус презрительно фыркнул. — Попрошу тебя не обрушивать Эквитас, лишь бы избежать обвинений. Впрочем, это представление только убеждает меня в твоей виновности. Тетрархия сейчас проголосует. И вот моё слово: — На его лице застыл триумф. — Виновен.

Этого не может происходить. Она видела, как прямая спина Кадры расслабилась, словно он только этого и ждал. Его голова осталась высоко поднятой. Он позволял свергнуть себя. Но зачем ему… Она замерла, заметив искры, всё ещё шипящие в воздухе Эквитаса.

Он насыщает воздух энергией.

— Виновен, — с той же злобой отозвался Туллус.

Он собирается нанести ещё один удар.

— Виновен, — ликовала Цисура.

Твёрдая маска Кадры треснула на долю секунды, но этого было достаточно. Она заметила жестокий, горький взгляд, который он бросил в сторону Аэлиуса, и всё в голове Сарай мгновенно сложилось в единую картину.

«Я бы предпочла голову Аэлиуса. Я бы вытянула из него правду через Зондирование», — сказала она вчера вечером.

И он собирался отдать её ей.

Лицо Кассанданы лишилось красок, она покачала головой и промолчала, показывая, что воздерживается. Анек сделал то же самое.

В ту же секунду, как Кадру лишат власти, он нанесёт удар, прежде чем Аэлиус успеет произнести хоть слово торжества, и отдаст его ей, чтобы она выудила правду из его головы. Но Аэлиус был Верховным Магом, самым могущественным магом в стране. Прибавьте к этому Туллуса, и… Они убьют друг друга, — осознала она в ужасе.

— Виновен, — пробормотал Харион после подтверждающего взгляда Туллуса.

Тяжесть почти всех взглядов в Эквитасе обрушилась на Сарай одновременно, но она видела лишь мужчину, которого любила и который был готов потерять всё. Он едва заметно покачал головой. Прося её обречь его на гибель.

Почему это твоё решение?

Её губы приоткрылись, она пыталась придумать выход, но тут блеск металла у бокового входа в Эквитас привлёк её внимание.

Сталь выкатилась из дверного проёма, и вспышка фиолетовых одежд исчезла в коридоре. Облегчение и ликование захлестнули её. Она была готова расплакаться. Спасибо, Телмар.

Широкая улыбка расцвела на губах Аэлиуса, когда он принял её молчание за воздержание от голосования. Рядом с ней глаза Цисуры наполнились слезами.

— Я знала, что ты сможешь, — она сжала руки Сарай. — Я так горжусь тобой.

— Тетрархия говорит в один голос! — торжествующе взревел Аэлиус. — Дреневан бу Кадра настоящим признан виновным в злоупотреблении властью и…

Сбросив руки Цисуры, Сарай побежала к боковому входу.

— Проситель Сарай?

Она проигнорировала острое, как нож, предостережение в голосе Аэлиуса и прибавила скорости. Нырнув под руку одного из стражников Аэлиуса, она присела, схватила скутум и прижала его к груди. Да, чёрт возьми.