Читать книгу 📗 Этот монстр мой (ЛП) - Абейсекара Шалини

Но улыбки не сходили с их губ остаток вечера.

Если она и боялась, что переход на роль любовницы Кадры как-то скажется на их работе, то эти тревоги быстро рассеялись. Они вернулись к привычному ритму, и по мере того, как утро сменялось днем, свитки перед ними редели: Кадра время от времени уходил, чтобы лично допросить свидетелей, когда в материалах дела чего-то не хватало.

Она то и дело бросала на него взгляды, пока он работал, и была заворожена тем, как дёргалась мышца на его скуле — она уже знала, что это означало, что он в шаге от того, чтобы бросить всё и заняться ею. Она убедилась в этом, когда он прижал её к стене своего кабинета, приказал молчать, а затем опустился на колени и довел её до экстаза, прежде чем взять её снова.

Лишь Гай косился на них с подозрением, когда они выходили из кабинета.

День клонился к вечеру. Сворачивая отчёт об особенно жутком убийстве, Сарай замерла: её армилла выскользнула из-под рукава. Нихумб тускло светился алым — нежеланное напоминание о тайне, которую она всё ещё скрывала от Кадры. Девушка из башни Сидран.

Возможно, стоило спросить об этом гораздо раньше, до того, как она позволила ему войти в своё сердце. Но, как и в ту ночь, когда она исцеляла его, часть её всё ещё не хотела знать правду.

Я веду себя глупо. Он был ни при чём. Мне нужно просто спросить. Может быть, она сделает это, когда он вернётся… Сарай подпрыгнула, когда Гай ворвался в комнату.

— Проситель Цисура просит принять её. — Он выглядел встревоженным, кивнув на фигуру за своей спиной, которая нервно заламывала руки.

Сарай отложила свиток. — Я приму её.

Она указала на стул, когда Цисура вошла, переминаясь с ноги на ногу. Глаза гостьи были красными и опухшими.

— Пожалуйста, — прошептала та. — Просто выслушай меня сначала.

— Садись. — Сарай потерла виски. — Ты выглядишь изможденной.

Цисура посмотрела на стул, но не сдвинулась с места.

— Ты была права, — выпалила она. — Насчет Аэлиуса, скутумов, всего этого. — Её лицо исказилось.

В груди Сарай поднялась жалость. — Я знаю, что он много значит для тебя…

— Нет, дело в другом… — Голос Цисуры упал до шепота. — Сарай, они схватили Анека.

Ленивое тепло последних часов испарилось. Сарай вскочила на ноги.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Гильдия Металлов объявила награду за голову Анека, и… Я — я заметила, что он всё время защищал тебя, поэтому упомянула об этом Тетрарху Аэлиусу, и теперь Анека нет! Кассандана в панике! Её стражники уже здесь, просят о помощи.

За панорамным окном кабинета Кадры она увидела группу стражников в багровых мантиях, что-то обсуждающих с Гаем.

Сарай бессильно опустилась на край стола.

— Черт возьми, Цисура.

— Пожалуйста, ты должна помочь мне. — Цисура вытерла глаза. — Я должна всё исправить! Я не могу сделать это в одиночку!

— Я помогу. Обещаю. Ты знаешь, куда они увели Анека?

— Думаю, да, — еще больше слез просочилось сквозь пальцы Цисуры. — Ты пойдешь со мной?

Сарай помедлила, бросив взгляд на пустое кресло Кадры.

Заметив это, Цисура покачала головой: — У нас нет времени! Прошли уже часы с тех пор, как они исчезли. Боги, я даже не знаю, живы ли они еще!

Она сглотнула. Если после всего, что они с Кадрой пытались сделать, погибнет еще один Проситель, значит, всё было зря. Приняв решение, она порылась на столе Кадры в поисках клочка пергамента.

— Я пойду. Куда мы направляемся?

— Анек был в Эдессе, а потом просто исчез. Я узнала о тайном проходе, который ведет в Академию прямо из Эдессы. Он идет в обход стражников и ворот Башен. Думаю, именно им Аэлиус мог воспользоваться, чтобы похитить их и доставить в Башню Сидран.

Сарай замерла, оставляя записку для Кадры; черная капля чернил повисла на кончике ее пера.

— Мы направляемся в Башню Сидран? — хрипло спросила она.

— Ты справишься?

Она сжала челюсти, хотя ее пальцы дрожали сильнее, чем когда-либо. — Я обязана. — Она не позволит Анеку умереть.

Закончив записку для Кадры, она последовала за Цисурой из участка и оседлала Каэлума; Цисура вскочила на свою пятнисто-серую кобылу. Решимость смешивалась с ужасом в ее груди, когда она повернула в сторону Академии.

— Веди.

Ночь безраздельно властвовала над Эдессой, облака скрывали луны, пока Сарай пробиралась по узким улочкам следом за Цисурой. Мимо прогрохотало несколько одиноких рид, возничие дремали, а лошади брели вперед.

Она следовала за Цисурой по узкой, как лента, грунтовой дороге, пока они не свернули в переулок, едва ли такой широкий, чтобы они могли стоять рядом. В одну из мостовых плит было вделано серебряное кольцо, почти незаметное.

Цисура дернула за него, и камень поднялся — часть люка, спрятанного в переулке. Перед ними разверзлась бездна ступеней, ведущих в кромешную тьму. Сарай сглотнула, ее дыхание вырвалось бледным облаком.

— Сюда, — Цисура нырнула головой вперед. — Там семнадцать ступеней.

Там семнадцать ступеней до самого низа.

Вспышка ослепительной боли едва не лишила Сарай чувств, она пошатнулась, схватившись за голову — солнечный свет, записка от руки…

Осколок воспоминания развеялся так же быстро, как и появился, оставив ее застывшей.

Что это было?

Люк скрежетнул, закрываясь и погружая их в полную темноту. Она споткнулась и упала бы с лестницы, если бы Цисура не схватила ее за руку.

— Осторожнее, — шепот девушки эхом отразился от стен.

Сделав глубокий вдох затхлого воздуха прохода, Сарай осторожно спускалась ступенька за ступенькой. Давление в голове нарастало, воспоминания вспыхивали и гасли в сознании.

Холод. Усталость. Сжимая сумку, она осторожно считает каждую ступень.

Липкий, тошнотворный страх сковал ее. Джовиан был прав. Именно так она попала в Академию четыре года назад.

Следуя за звуком шагов Цисуры, Сарай пожалела, что не обладает даром Кадры вызывать молнии, чтобы осветить путь. Но её тело, казалось, точно знало, куда они идут, ступая уверенно, несмотря на нарастающую панику. Они брели в тишине, пока тоннель не пошёл вверх, и Цисура не ударилась пальцем ноги о первую из семнадцати ступеней, которые должны были вывести их обратно на поверхность.

Дерево скрипнуло, когда люк сдвинулся, открывая чулан для метел, тускло освещённый светом факелов, пробивавшимся сквозь замочную скважину. Тот самый, в который Хельвус затащил Джовиана, чтобы вывезти его другим путем. Сарай повернула ручку и заглянула в коридор. В тенях ничто не шевелилось.

— Студенты живут только на первых трёх этажах, — Цисура выбралась из чулана. — Всё, что выше… это владения Аэлиуса.

Сарай бросила на неё косой взгляд, испытывая облегчение от того, что та перестала добавлять к имени Аэлиуса титул Тетрарха.

Цисура указала на широкую винтовую лестницу башни. — Думаю, они наверху.

— Вероятно. Именно туда Туллус и Аэлиус отвели меня, когда размахивали ордером у меня перед носом.

Кожа Сарай покрылась мурашками, когда они поднимались мимо каждого пролёта, остановившись лишь на последнем. Жуткое чувство дежавю потрясло её, когда воспоминание слилось с реальностью на короткое мгновение: пятый этаж Башни Сидран простирался перед её прошлым и настоящим «я». Длинный ряд картин тянулся в обе стороны по коридору.

Не задумываясь, она обнаружила, что идёт к портрету рыжеволосой женщины, позировавшей с властным видом.

— Верховный маг Целина. Она возглавляла Академию до Тетрарха Аэлиуса, — прошептал знакомый голос в глубине её сознания. Голос Цисуры.

Сарай замерла, услышав в ответ свой собственный смех из прошлого. Обернувшись от портрета, она обнаружила, что Цисура смотрит на неё с непостижимым выражением лица.

— Откуда ты знала, что именно эта картина? — осторожно спросила девушка.

Почему я помню, как ты говорила мне, что это она? Дыхание Сарай участилось, каждая клеточка её существа кричала о том, чтобы выбежать из башни и обдумать каждую крупицу новой информации, прежде чем двигаться дальше.