Читать книгу 📗 "Фатум (ЛП) - Хелиантус Азура"

Брови моего мужа взлетели вверх, но я проигнорировала это, сосредоточившись на Рутенисе, который, судя по его взгляду и приоткрытому рту, собирался что-то спросить.

— «Звали»? Значит, её больше нет? — Он тут же получил тычок от Меда, который, видимо, призывал его не задавать таких бестактных вопросов.

Я опустила взгляд в пол. — Её больше нет, — подтвердила я.

— Но разве боги не должны быть бессмертными? — спросил он с привычной грубостью.

— Раз она сказала, что её нет, значит — нет, — вмешался Данталиан, заставляя его заткнуться.

Я почувствовала нечто вроде призрачного поглаживания в мозгу.

Мне жаль, флечасо.

Нет, вовсе тебе не жаль. Ты меня не знаешь.

— Каждый родитель передает ребенку свои силы? — Гибридка попыталась разрядить обстановку.

— Не совсем. Мы наследуем те силы, которые они сами получили при рождении. А те, что тебе даруют мераки и которые ты «приобретаешь», если можно так выразиться, ты уносишь с собой в могилу.

Она снова запуталась. — Вы всё еще не объяснили мне, что такое эти «мераки».

Данталиан нетерпеливо вздохнул. — Это татуировки.

— Что?

— Пораскинь мозгами, малышка, это не так уж сложно. Люди бьют татуировки просто для красоты или чтобы запечатлеть воспоминание, у нас же всё совсем иначе. Представь тело демона как альбом для наклеек: купил, вклеил, готово. Теперь это всё твое. — На его розовых губах заиграла ухмылка.

Я покачала головой. Ему доставляло удовольствие подавать информацию как можно более травмирующим образом.

Я пнула его по голени, призывая закрыть рот. — Этот идиот хочет сказать, что мераки очень похожи на фамильяров у ведьм. По сути, это злые духи, которые служат демонам, купившим их. Они защищают нас, позволяя использовать их силу, и фактически живут на нашей коже в виде татуировок.

Она приоткрыла рот, наконец-то приятно удивленная, а не напуганная.

— Знаешь, их название — одно из самых красивых греческих слов? «Мераки» означает вкладывать частичку своей души во что-то. Это чувство абсолютной преданности человеку или предмету, чему угодно. Собственно, это они и делают с нами: вверяют свою душу в наши руки, позволяя нам черпать их силы всю жизнь.

— Значит, они живые существа? — Я кивнула. — И они могут принимать человеческий или животный облик?

Я поморщилась. — Только животный, но это случается редко. Мераки выходят из нашего тела только тогда, когда мы находимся при смерти и у нас нет сил призвать их мощь. Они делают это, чтобы защитить нас, в последней надежде спасти. Но это редкость.

— Конечно, редкость, чтобы вы дошли до такой слабости, — пробормотала она.

Данталиан ответил за меня. — Нет.

Она резко вскинула голову, будто он закричал. На самом деле его тон был гораздо тише обычного.

— Редкость — это если один из твоих мераки, приняв физическую форму, действительно успеет тебя спасти. Они выбираются оттуда, только когда ты в шаге от смерти. И обычно… они не успевают.

Гибридка не собиралась прекращать расспросы, порой неудобные для нас, но отвечать было нашей задачей. Если нам предстояло её тренировать, она должна была знать каждую мелочь о вселенной, в которой мы находились.

— Как вы понимаете, какими силами обладают другие существа? По татуировкам и запаху?

Данталиан устроился поудобнее, видимо, поняв, что это надолго.

Он вытянул длинные ноги, обтянутые джинсами, скрестил руки на груди и уставился на неё. Время от времени он переводил взгляд на меня, но лишь на долю секунды.

— Запах может помочь понять, к какой расе кто-то принадлежит, но он не особо полезен в определении конкретных сил. Что касается татуировок — ты мои видишь?

Она нахмурилась и покачала головой.

— Потому что я не сделал их видимыми.

Я увидела, как на его коже мало-помалу начали проступать татуировки. Их было несметное количество, как и у меня, и все сосредоточены на левой руке, несколько штук разбросано по правой и наверняка где-то еще, скрытые под майкой.

Моя спина выпрямилась.

Только не говори, что ты не показывал их до этого момента из-за меня.

Его глаза, блестящие от веселья, встретились с моими, пылающими от раздражения.

Тогда я этого не скажу, флечасо.

Я показала ему средний палец. Futue te ipsum.

Я услышала его гармоничный смех внутри своей головы, и это было нечто странное. То, как он смеялся прямо во мне — да и вообще то, как он смеялся, — вызвало у меня дрожь по спине.

Затем до меня донесся его певучий голос.

Жду твою мордашку.

Мед откашлялся, словно заметил что-то странное. — Азазель сказал нам, что вы женаты. Как давно?

Я посмотрела на него, а он — на меня.

Соврем или скажем правду?

Я не могу притворяться двадцать четыре часа в сутки, что вышла за тебя по любви, когда я тебя на дух не переношу.

— «Люби меня или ненавидь — и то, и другое мне на пользу. Если любишь, я буду в твоем сердце. Если ненавидишь — в твоих мыслях». Так говорил Уильям Шекспир.

Я буквально вышвырнула его из своих мыслей.

— Брак — это прикрытие. Мы друг друга не любим и уж тем более не уважаем, — прошипела я.

Данталиан улыбнулся. — Если честно, мы познакомились всего ничего назад. Она ела свой салат, я подсел к ней, чтобы подкатить, а меньше, чем через полчаса мы оказались коллегами и супругами. Странная штука жизнь, а?

— На твоем месте я бы теперь дважды подумал, прежде чем заказывать салат, — съязвил Рутенис и подмигнул мне.

Я раздраженно пробурчала: — Никогда больше не буду есть салат.

Гибридка откашлялась, напоминая о своем вопросе, и мой напарник продолжил свою невероятную речь, всё еще с ухмылкой на губах. — Татуировки могут помочь понять тип доступных сил. Это очень полезные детали перед боем, но в случае с твоей природой они бесполезны. Распознать их можно лишь по немногим вещам: движениям, цвету глаз, времени суток, когда силы выходят наружу… и если внимательно наблюдать за противником в стычке, можно добыть и другую информацию.

Я видела полнейшее замешательство в её добрых глазах. Он продолжал: — Мы также можем понять их мощь по цвету волос. Чем они темнее, тем выше ранг.

Взгляд Химены метнулся ко мне. Вернее, к моим волосам — черным, с фиолетовыми кончиками, которые завивались мягкими естественными волнами. Я не смогла сдержать усмешку, отчего она потупила взор.

— Но ты же… ну, то есть, твои волосы фиолетовые.

— Напоминаю, что я еще и наполовину богиня. Скажем так, я особенная, в отличие от других существ: у каждой моей силы свой цвет.

Она восторженно захлопала в ладоши. — О боже, а какие они бывают?! Пожалуйста, пожалуйста, можно мне их потрогать?!

Я без проблем согласилась, придвинувшись на диване, чтобы оказаться к ней спиной. Глаза сами собой закрылись, когда она начала медленно перебирать пряди пальцами, вызывая чувство внутреннего блаженства, от которого я откинула голову к её рукам. Это было мое слабое место, но прикасаться к ним разрешалось только Эразму.

Никто другой и не подумал бы трогать меня без моего согласия.

— Большую часть времени они остаются черными с фиолетовыми кончиками, потому что преобладает демоническая часть. Но они могут стать маджентовыми, если я использую Ферментор, красными, если Игнис, а в самых крайних случаях — даже синими.

Данталиан протянул ко мне руку. — Я тоже хочу потрогать.

— Только попробуй, и уверяю тебя: перспектива провести вечность в Аду станет твоей меньшей проблемой.

У Химены дрогнули губы. — А вы всё-таки красивая пара. Гармоничная.

Я изобразила рвотный позыв в тот самый миг, когда он придвинулся к моему боку и склонил голову, чтобы опереться о мое плечо. Его близость вызывала странные эмоции, с которыми я не могла совладать, и это меня бесило.

Я чувствовала жар, исходящий от моих рук, словно они вот-вот вспыхнут. Мне хотелось превратить его тело в кучу пепла.

В порыве ярости я вцепилась в рукава его майки, сжимая ткань в руках, и мне даже не пришлось призывать Игнис — сила сработала сама. Долю секунды спустя воздух вокруг нас прорезал запах гари, и рукава отделились от остальной футболки, медленно опадая на пол.