Читать книгу 📗 "Безумная Омега (ЛП) - Роузвуд Ленор"

Лифт наконец замедляется и замирает на верхнем этаже. Я плечом толкаю усиленную дверь, входя в свои личные покои. Окна от пола до потолка открывают панорамный вид на мои владения, но я едва замечаю пейзаж, над которым обычно часами размышляю в одиночестве.

Я слишком сосредоточен на женщине в моих руках — и на растущей уверенности в том, что я влип по самые помидоры.

— Пора просыпаться, — говорю я, осторожно опуская её на массивную кровать, занимающую добрую часть угла. Мой плащ всё еще накинут на её плечи, и при виде этой картины в груди шевелится что-то собственническое.

Я подавляю это чувство. Жестко.

Нужно больше одеял. Я собираю все, что могу найти, а их немного. Обычно я даже не ложусь в постель по-человечески: так, дремлю пару часов то тут, то там, занимаясь делами. Мне никогда не требовалось большего.

Это место — не дом, а скорее наблюдательная вышка. Место, где я могу уединиться и обдумать следующий ход. Здесь есть кровать, кожаный диван, который мои парни вытащили из заброшенного универмага, и простенькая кухня, к которой я не прикасался с тех пор, как захватил это здание и переделал его под себя. В остальном это огромное пространство практически пусто, не считая тайника с вещами первой необходимости и оружием на случай, если придется делать ноги.

Контрольные панели по периметру добавляют своеобразного антуража. Их я оставил. Всё же не самое идеальное место для изнеженной омеги, но, полагаю, это лучше, чем сырая бетонная камера.

Она не шевелится, даже не моргает. Просто продолжает пялиться в пустоту этими преследующими меня глазами. Я видел такое раньше. Солдаты, которые повидали слишком много: их разум просто «отключается», когда реальность становится невыносимой.

Но что могло так сломать принцессу-омегу из привилегированной семьи? Монстр? Как он вообще мог до неё добраться, если она наверняка всю жизнь провела в башне из слоновой кости?

Я в раздражении запускаю руку в волосы, морщась, когда задеваю разбитый нос. Вопросы копятся, как трупы после перестрелки, а единственный человек, который мог бы на них ответить, сейчас блуждает в собственном мире.

В мире, в котором, судя по всему, замешан некий зверь в железной маске.

Тот самый зверь, который прошел сквозь двадцать шесть моих бойцов, словно они были из бумаги. Тот самый зверь, который сейчас бьется о стены своей тюрьмы и скребет когтями края, пытаясь выбраться.

Пытаясь добраться до неё.

Каковы, блять, шансы? Я не верю в совпадения и еще меньше — в судьбу. Только в то, что могу увидеть, услышать и потрогать. Но этот её запах… он был реален. И страх, который я почувствовал, когда она балансировала на краю ямы, тоже был реален.

Всё это что-то значит. И я достаточно реалист, чтобы понимать, насколько это, сука, опасно. А еще я прекрасно знаю, в каком глубоком дерьме окажусь, если не верну её, когда Призраки придут за своим.

Впервые в жизни я не уверен, что рациональность возьмет верх.

Глава 8

РЫЦАРЬ

Луна — омега?

Луна здесь?

Луна… ушла.

Луна такая маленькая.

Такая мягкая.

Такая человечная.

Почти поймал её.

Почти коснулся.

Песня была такой громкой.

Такой близкой.

Беловолосый забрал её.

Рык рождается в моем горле.

Демон в красном плаще.

Как ученые.

Его плащ — сплошная кровь.

Опасен.

Для неё?

Унес её.

Мой лунный свет.

Она была здесь всё это время.

Пленница.

Как и я.

Кто может удержать луну в клетке?

Должен освободить её.

Должен коснуться её.

Должен поглотить её.

Должен сделать всё, что она хочет.

И даже больше.

Но сначала.

Должен освободить себя.

Как?

Слишком высоко.

Земля крошится под когтями.

Не за что ухватиться.

Не могу взобраться.

Стены слишком гладкие.

Слишком мягкие.

Не могу прыгнуть.

Слишком тяжелый.

Больше металла, чем плоти.

Нужно добраться до неё.

Мой лунный свет.

Моя омега.

Моя.

Реву от бессилия.

Вбиваю железный кулак в землю.

Земля дрожит.

Мелкие камни катятся вниз.

Солдаты вскрикивают, как животные.

Как они смеют иметь ту же форму, что и она.

Две руки.

Две ноги.

Лицо.

Богохульство.

Но они сделаны из мяса.

А она сделана из света.

Пахнет так сладко.

Так ярко.

Глава 9

КОЗИМА

Я резко просыпаюсь в темноте, всё еще переполненная адреналином после кошмара, из которого только что вырвалась. Рука мгновенно взлетает к шее. Всё было настолько реальным и свежим, что я удивляюсь, не обнаружив в плоти зияющей раны. Сон цепляется за меня, как паутина, но на этот раз лицо монстра не исчезает вместе с сознанием.

Потому что он настоящий.

Я видела его.

Эти преследующие голубые глаза, эта железная маска, эти смертоносные когти, тянущиеся ко мне…

Я моргаю, пытаясь сориентироваться. Я в огромной кровати, погребена под грудой одеял и чем-то еще. Плащ. Кроваво-красный и невероятно мягкий. Я вдыхаю, не подумав, и этот запах бьет в нос.

Кровь на стали.

Николай.

Совсем не похоже на золотой солнечный свет Азраэля. Но в одном они схожи: аромат ни того, ни другого не вызывает у меня тошноты, в отличие от всех остальных альф.

Когда я столкнулась с этим впервые, это могло быть случайностью, но сейчас… это ощущается как предательство.

Даже если Азраэля здесь нет.

Даже если, насколько мне известно, он меня бросил.

Именно в это я должна верить. Это то, что логическая часть меня пытается вдолбить мне в голову, чтобы уберечь от очередного падения в бездну разочарования. Но сердце отказывается принимать эту уродливую возможность. Мысль о том, что он пробился сквозь мою защиту и пробудил ту часть меня, которую я считала давно мертвой только для того, чтобы в итоге оказаться таким же, как и любой другой альфа в моей жизни.

Гребаным предателем.

Оглядевшись, я понимаю, что нахожусь в какой-то круглой комнате. Окна от пола до потолка окружают меня, открывая вид на темное пространство летного поля внизу. Мигающие огни по периметру отбрасывают жутковатое свечение.

Это там я была раньше?

Всё, что было после того, как солнце ударило мне в глаза — сплошное пятно.

Вопреки здравому смыслу, я притягиваю красный плащ ближе, вдыхая этот опасный аромат. Он не должен меня утешать. Он не должен успокаивать мое бешено колотящееся сердце или прогонять остатки ужаса после кошмара. Но он это делает.

— Если тебе так нравится мой запах, могла бы просто сказать.

Я вздрагиваю от этого невыносимого голоса, поймав блеск красных линз в темноте. Николай выходит из тени, словно волк из логова; сплошные литые мышцы в облегающей черной рубашке. Его нос определенно сломан, под ним засохшая кровь, а на лице красуются свежие царапины. Я плохо помню, но, кажется, это я их там оставила. И хорошо.

— Я ненавижу твой запах, — отрезаю я, отбрасывая плащ так, словно он меня обжег. — Я использовала его вместо нашатыря, чтобы окончательно прийти в себя.

Он фыркает, подходя ближе.

— Да неужели? И чем же я пахну, маленькая психопатка?

Я вскипаю от этого прозвища.

— Ссаниной и дерьмом.

Это наглая ложь. Пахнет он просто невероятно. Но самодовольное выражение исчезает с его лица. Даже в тусклом свете аэродрома я вижу, как на его виске вздувается вена от ярости.

— Утешай себя этим и дальше, — говорит он с понимающей ухмылкой, от которой мне хочется снова сломать ему нос.

Что он имеет в виду?

Это двусмысленное замечание заставляет меня нервничать. Делает уязвимой — а я этого не люблю.