Читать книгу 📗 "Безумная Омега (ЛП) - Роузвуд Ленор"

Годами я фантазировал о том, чтобы пустить пулю в сердце Николая. Но теперь, когда это наконец случилось, я не чувствую облегчения, триумфа или чего-либо другого, что я себе воображал.

Всё, что я чувствую — это пустота.

Глава 22

ГЕО

Я опускаю дымящийся пистолет, с самодовольным удовлетворением наблюдая, как Николай валится на колени. Два красных пятна расцветают на спине его рубашки, расползаясь, как пролитое вино. На мгновение всё замирает. Хаос вокруг нас превращается в белый шум, пока я смотрю на человека, которого так долго хотел видеть мертвым.

Крик Ворона разбивает тишину.

— Нет!

Сырая мука в его голосе застает меня врасплох. Я смотрю, ошеломленный, как он срывается с места и бежит к упавшему телу Николая.

Какого хера?

Я стряхиваю замешательство и вылезаю из машины; сапоги ударяются о землю с глухим стуком. Ворон застыл, глядя на Николая в явном шоке.

Хорошо. Это упрощает мою работу.

Я шагаю вперед, пистолет всё еще в руке. Пора заканчивать с этим. Я мечтал об этом моменте годами, представлял все способы, которыми заставил бы этого ублюдка страдать. Но в конце концов, чистого контрольного выстрела будет достаточно. Нет времени на театральность, когда этот гигантский гребаный альфа вот-вот продолжит надирать нам задницы.

Когда я поднимаю пистолет, целясь Николаю в голову, размытое золотое пятно заполняет мое зрение. Ворон бросается между нами, раскинув руки. Мой палец рефлекторно сжимается на спусковом крючке, и на мгновение, от которого останавливается сердце, я думаю, что случайно пристрелю идиота.

Я дергаю ствол вверх в последнюю секунду, и выстрел уходит мимо.

— Какого хера, Ворон? — рычу я.

Но он не слушает. Он хватает меня за предплечье обеими руками, повисая на нем изо всех сил. Слезы текут по его лицу, пока он бессвязно умоляет. Мне требуется мгновение, чтобы разобрать его слова.

— Пожалуйста, — выдавливает он. — Пожалуйста, не убивай его. Я умоляю тебя, Гео. Не делай этого.

Я смотрю на него сверху вниз с недоверием. Это тот самый альфа, который провел годы, планируя месть?

— Ты совсем, блять, рехнулся? — требую я, пытаясь стряхнуть его. Но он цепляется крепче, ногти впиваются в мою кожу. — Отвали от меня!

— Я не могу позволить тебе сделать это, — умоляет Ворон. — Пожалуйста, Гео. Я сделаю всё что угодно. Просто… не убивай его.

Ну, дерьмо. Он называет меня по имени, а не «Папочка». Он смертельно серьезен.

Что-то уродливое скручивается у меня в животе. Я видел Ворона во всех состояниях — пьяным, под кайфом, маниакальным, депрессивным — но никогда таким. Никогда таким… сломленным. Даже тогда.

И по какой-то причине это вызывает у меня желание убить ублюдка еще сильнее. Теперь я действительно не просто хочу сделать контрольный выстрел. Я наполовину готов бросить его умирающую задницу тому гребаному мутанту-альфе, который просыпается под разбитыми контейнерами. Превратить его в корм.

— Почему? — рычу я, хватая горсть рубашки Ворона и подтягивая его на уровень глаз. — Дай мне одну вескую причину, почему я не должен пустить пулю в башку этому ублюдку прямо сейчас.

Голубые глаза Ворона безумны, расфокусированы. Он отчаянно качает головой.

— Я не знаю, — шепчет он. — Я не знаю, я просто… пожалуйста. Пожалуйста, Гео.

Я хочу встряхнуть Ворона. Хочу вбить в него немного здравого смысла. Но глядя на него сейчас, я понимаю, что не добьюсь от него ничего связного.

Блять!

Я опускаю пистолет, отталкивая Ворона в сторону. Он спотыкается, падая на колени рядом с распростертым телом Николая. Я наблюдаю, как он тянется к нему дрожащими руками, колеблясь в миллиметре от прикосновения.

Рычание нарастает в моей груди. Я должен просто пристрелить этого ублюдка и покончить с этим. Но… Я скрежещу зубами, взвешивая варианты. Как бы я ни хотел смерти Николая, оставить его в живых может быть полезнее. И чертовски более развлекательно. А лучше всего то, что Ворон не разобьется, блять, вдребезги. Потому что такая вероятность, судя по всему, существует.

Оглушительный грохот привлекает наше внимание. Мутант-альфа вырывается из кучи грузовых контейнеров, стряхивая обломки, как собака стряхивает воду. Выглядит он паршиво. Большая часть его маски осыпалась, открывая лицо, состоящее скорее из шрамов, чем из кожи. Если бы не четкий силуэт носа, я бы подумал, что лица у него вообще нет. Черная кровь сочится, как чернила, из десятков ран.

Но он всё еще стоит. Всё еще угроза.

Я поднимаю пистолет, готовый ко второму раунду, но происходит нечто странное. Огромный альфа замирает, поднимая голову, чтобы понюхать воздух. Эти жуткие голубые глаза сужаются, и внезапно он начинает двигаться. Не к нам, а к лесу. В том же направлении, куда убежала Козима.

— Нет! — кричит Ворон, вскакивая на ноги. — Козима!

Он срывается с места, побежав за зверем, и что-то внутри меня ломается. С меня, блять, хватит этого дерьма.

Я делаю выпад вперед, обхватывая горло Ворона рукой в удушающем захвате. Он бьется в моих руках, царапая мне предплечье, но на моей стороне размер и сила. Я усиливаю хватку, перекрывая приток крови к его, по всей видимости, пустой голове.

— Тш-ш, — бормочу я, пока он сопротивляется. — Просто поспи, мелкий говнюк.

Это занимает больше времени, чем хотелось бы, но в конце концов руки Ворона падают, и он обмякает, повисая безвольной куклой на моей груди. Я закидываю его на плечо, кряхтя от тяжести мертвого веса. Ублюдок тяжелее, чем кажется.

Я несу его обратно к бронированной машине, выуживая рулон скотча из бардачка. Требуется некоторая сноровка, потому что он совсем обмяк, но мне удается смотать его запястья за спиной для надежности.

Вот так. Это должно удержать его на какое-то время.

Теперь к другой проблеме.

Я поворачиваюсь туда, где Николай лежит, истекая кровью на земле. Часть меня всё еще хочет пустить ему пулю в лоб и покончить с этим. И это огромная, мать её, часть. Но другая часть… другая часть хочет ответов. И, может быть, немного расплаты.

Я беру еще скотча и веревку из машины. К тому времени, как я заканчиваю, Николай выглядит как мумия, обернутая в серебро. Я не особо церемонюсь, когда тащу его к багажнику, получая извращенное удовольствие от того, как его голова глухо ударяется о металл.

— Сладких снов, мудак, — бормочу я, захлопывая крышку багажника.

Я знаю, что исцеляющий фактор альфы означает, что он вряд ли умрет от этих ран в ближайшее время. А это значит, есть шанс, что он может очнуться посреди поездки. Лучше поторопиться.

На обратном пути к водительской двери я замечаю в грязи драгоценные красные очки Николая. Те, которыми он прикрывает свой уродливый глаз. Я уже собираюсь наступить на них и растереть в порошок своим ботинком, когда решаю, что будет веселее подразнить его ими. Вместо этого я сую их в карман.

О да. Мы охренительно повеселимся.

Я забираюсь на водительское сиденье, бросая взгляд на бессознательную фигуру Ворона рядом со мной. Его лицо мирное во сне, почти ангельское; вся эта маниакальная энергия наконец утихла. Это почти нервирует.

Я завожу двигатель; знакомый рокот успокаивает посреди хаоса. Люди Николая всё еще пытаются перегруппироваться, занимаясь своими ранеными. Включая Лекс, которая словила пулю в колено. Полагаю, это подпортит её дни приключений. Не моя гребаная проблема.

Я врубаю передачу и рву с места, поднимая облако пыли и гравия. Мои костяшки белеют на руле, пока я направляю нас в сторону дома. К относительной безопасности моей подземной империи.

Во что, блять, я ввязался?

События последнего часа прокручиваются в голове, пока я еду. Гигантский гребаный мутант-альфа. Омега. Николай. И Ворон…

Я снова кошусь на него; мускул на челюсти дергается. Я знаю парня годами, думал, что раскусил его довольно хорошо. Но это? Это нечто совершенно иное. То, как он умолял за жизнь Николая…