Читать книгу 📗 "Король волков (ЛП) - Палфриман Лорен"

Её взгляд вдруг натыкается на ожерелье Блейка. Глаза расширяются от удивления, прежде чем на ее лице появляется настороженность.

Затем она резко смеется.

— Быстро ты нашла замену, да? — Она отступает назад, к своим друзьям. — Ну что ж, пошли завтракать. Я умираю с голоду, а эта южная шлюха портит мне аппетит.

Они уходят, перешёптываясь и хихикая.

— Больше не кради у меня, — бросаю ей вслед.

Исла не отвечает, но её плечи напрягаются.

***

Гроза надвигается.

Я чувствую это по мере приближения ночи.

Воздух неподвижный и спертый, а волки кажутся более возбуждёнными, чем обычно. Я слышу, как они кричат, смеются и ссорятся на территории замка. Интересно, это особенность волков? Возможно, они чувствуют надвигающуюся бурю, и это их будоражит.

И я рада, что у меня есть защита, пока Каллума нет, даже если придется обратиться к Блейку.

Сижу на кровати скрестив ноги и разглядываю ожерелье, который он надел мне на шею. Оно черное и легкое, как пух, с едва заметным узором из переплетающихся линий, черных, серых и прочих оттенков ночи. Оно сделано из шелка, и я провожу по нему пальцами. В центре черный обсидиан, который поглощает свет моей свечи.

Не могу решить, идти ли мне в покои Блейка или нет.

Есть много причин не делать этого. Во-первых, для меня было бы совершенно неуместно посещать мужские покои. Особенно одной, после наступления темноты. Во-вторых, Каллум говорил мне, что Блейк, самый опасный волк во всем королевстве.

И все же история, которую Блейк рассказал мне о своей матери, преследует меня.

В тот миг в коридоре между нами промелькнуло понимание. Интересно, неужели у нас обоих сломанные души.

Может быть, он не так плох, как думает Каллум.

Во мне тут же вспыхивает любопытство. Если его мать была человеком, значит ли, что он полукровка? Почему здешние волки так его боятся? И почему он меня защитил?

Пока свеча догорает, отбрасывая пляшущие тени на полки, скрипящие под тяжестью книг Блейка, мое любопытство наконец перевешивает тревогу.

Хочу узнать, зачем он пригласил меня в свои покои, и я уверена, что он не причинит мне вреда. Какую бы игру он ни вел, я думаю, что нужна ему целой и невредимой, чтобы в ней победить.

Когда я соскальзываю с кровати, за стенами замка раздается раскат грома, возвещая о приближении грозы.

Натягиваю сапоги и крадусь вниз по винтовой лестнице.

Факелы в коридорах яростно мерцают, как будто пламя так же взволновано грозой, как и волки, которые кричат и ревут в Большом Зале. Я держусь в тени, прижимаясь к стене, когда мимо проходит пара пьяных волков, направляющихся на праздник.

Дойдя до двери Блейка, делаю глубокий вдох.

В прошлый раз, когда я была здесь, он обернулся и гнался за мной по лесу. И сейчас я не знаю, что меня ждёт. Но беру себя в руки и стучу.

Жду несколько секунд. Дождь барабанит по замку, и сквозь узкое окно в конце коридора видно вспышку света, когда ударяет молния.

Из покоев Блейка доносится глухой стук, а затем звук спотыкающихся шагов.

Дверь слегка приоткрывается.

Тёмные волосы Блейка растрёпаны, будто он проводил по ним руками, а кожа влажная. Несколько верхних пуговиц его белой рубашки расстёгнуты, рукава закатаны до локтей, обнажая жилистые предплечья.

А его глаза налиты кровью.

— Ты что здесь делаешь? — спрашивает он.

За его спиной в комнате царит беспорядок. Черные простыни на его кровати с балдахином смяты, книги разбросаны по полу, а письменный стол заставлен маленькими стеклянными банками.

Хмурю брови.

— Ты же сказал прийти с наступлением ночи…

— Ох. Точно. — Его слова звучат невнятно. Он наклоняет голову набок. — И зачем кролику искать волка?

Его обычный запах тёмного леса, смешан со слабым ароматом алкоголя. В воздухе витает еще один запах, травянистый и знакомый. Он меня нервирует.

— Ты пьян? — спрашиваю я.

— Нет. — Он начинает закрывать дверь. — Сейчас неподходящее время.

По коридору прокатывается новый раскат грома, и Блейк вздрагивает.

Придерживаю дверь рукой, не давая ей закрыться, и тут вспышка молнии освещает надпись, сделанную от руки, на одной из банок.

— Это что, аконит? — Я проталкиваюсь мимо него в комнату.

Он вздыхает и закрывает дверь.

Беру банку. Крышка снята, и от неё исходит тот опасный, знакомый запах. Поворачиваюсь к нему.

— Что это? Ты пытаешься отравиться?

— Конечно нет. — Он тяжело опускается на край кровати с балдахином и запускает пальцы в свои темные волосы. — Уходи.

Помимо аконита, на столе я замечаю лаванду, сушёную ромашку и корень валерианы. Беру в руки баночку с надписью «маковое молочко». Рядом стоит графин с прозрачной жидкостью, и, вдохнув, морщусь от резкого запаха спиртного.

Звук грома заставляет банки позвякивать, а костяшки пальцев Блейка белеют, когда он хватается за собственные волосы.

— Ты пытаешься приготовить снотворное? — спрашиваю я. — Но почему аконит? Если только…

Каллум говорил мне, что у них здесь нет обезболивающих, внутренний волк отвергает их.

— Ты используешь аконит, чтобы ослабить волка и дать другим компонентам время подействовать, верно? Но зачем тебе снотворное?

Комната озаряется вспышкой, и сила грома заставляет горы дрожать. Все тело Блейка напрягается, и грубый звук царапает его горло.

— Блядь.

— Богиня! Ты боишься грозы!

Он убирает руки с волос и медленно смотрит на меня.

— Если ты кому-нибудь расскажешь, я тебя убью.

Я знаю, что мрачный образ, который он создает, важен для него. И верю, что он пойдет на всё, чтобы не допустить его разрушения.

— Понимаю, — говорю я.

Когда снова раздается раскат грома, он закрывает глаза, его грудь раздувается, когда он делает глубокий вдох. Он стонет и ложится на спину, опустив ноги на пол.

— Это всего лишь гроза, — говорю я, уперев руки в бока.

— Спасибо, что просветила. Невероятно полезно.

— Но почему ты её боишься?

— Не твое дело.

Стою у его стола, не зная, что делать.

Пока я размышляю, он наполовину заползает на кровать, падает на подушки и снова стонет.

Вздыхаю. И осторожно подхожу.

— Мне кажется, ты принял слишком много, — говорю я.

— О, правда? Что ж, слава богу, что маленькая любимица Каллума, которая узнала об аконите всего пару недель назад, здесь, чтобы дать мне свой мудрый совет.

Блейк отворачивается от меня.

— Уходи.

От него пахнет потом, мылом и лесом. Рубашка прилипла к его мускулистой спине.

— Серьёзно, Блейк, ты выглядишь неважно.

— Может это потому, что ты меня раздражаешь.

— А может, потому что ты только что принял яд, придурок. Где противоядие?

— Я здесь лекарь. Не ты.

— Ты в ужасном состоянии. И твое зелье не подействовало. Ты же не спишь, верно?

Комната снова озаряется светом молнии, и он сжимается в комок, готовясь к удару грома, который гремит в небе мгновением позже.

Вздыхаю и присаживаюсь на край кровати.

— Знаешь, я тоже раньше боялась грозы. Когда была ребенком.

— Отвали.

Я усмехаюсь, и что-то во мне смягчается. Хотя часть меня рада видеть его таким, уверена, что когда-нибудь, использую это в своих интересах, но вид у него такой жалкий. Не могу не испытывать к нему сочувствия.

В детстве, когда мне было страшно, мама пела мне. Пытаюсь вспомнить мелодию.

И тихонько начинаю напевать.

Эта мелодия всегда приносила мне утешение, и я надеюсь, что она подействует и на него.

Когда она пела, я представляла, как бегу по высокой траве, светила луна, а звёзды были ясные и яркие. И я знала, что я не одна. Я была в безопасности.

Плечи Блейка расслабляются, и он тихо выдыхает.

— Я серьёзно. Если проговоришься, ты труп.

Шикаю на него и продолжаю тихую мелодию.

Я давно не вспоминала об этой песне и теперь я теряюсь в ней, когда раскаты грома сотрясают замок, а молнии освещают озеро за окном.