Читать книгу 📗 "Безумная Омега (ЛП) - Роузвуд Ленор"

Его вкус взрывается на языке, соленый и мускусный. Новая волна смазки скапливается между моих бедер, и я ловлю себя на том, что лижу снова, жаждая большего.

Он толкается бедрами; гортанный стон вырывается из его глотки. Его металлические когти впиваются глубже в землю, вырывая куски почвы и травы.

— Тш-ш, — бормочу я, кладя успокаивающую руку ему на бедро. — Не двигайся.

К моему удивлению, он подчиняется, хотя я вижу напряжение, вибрирующее в его массивном теле. Он дрожит от усилий сдержаться.

Я снова обращаю внимание на его член, быстро понимая, что никак не смогу уместить даже головку у себя во рту. Он просто слишком большой. Вместо этого я сосредотачиваюсь на том, чтобы лизать длинными полосами вдоль его длины, используя руки, чтобы ласкать то, до чего не может дотянуться рот.

Рыцарь тяжело дышит надо мной; его грудь вздымается с каждым прерывистым вздохом. Чувство обладания такой властью над зверем, который настолько сильнее меня, ударяет прямо в голову. Определенно не привыкла чувствовать такое. Обычно я та, над кем имеют власть альфы.

Я удваиваю усилия, чередуя длинные лизки с нежным посасыванием чувствительной головки его члена. Моя течка нарастает, пока я доставляю ему удовольствие; смазка теперь стекает по внутренней стороне бедер. Почти бессознательно я тянусь вниз одной рукой, проскальзывая под изодранный халат, чтобы коснуться себя. Я такая мокрая, что пальцы легко скользят по складкам.

Внезапно Рыцарь деревенеет. Он резко вдыхает, и я понимаю, что он почуял мое возбуждение. Прежде чем я успеваю среагировать, его рука выбрасывается вперед, хватая мое запястье. К счастью, не металлическая, но паника всё равно вспыхивает в груди.

Вот и всё, дико думаю я.

В конце концов, он меня сожрет.

Но вместо того, чтобы напасть, он подносит мою руку к лицу, глубоко вдыхая. Он замирает и рычит, поймав мой взгляд, и я тут же отворачиваюсь, но успеваю заметить длинный язык, выскальзывающий между острых зубов. Медленно, намеренно он слизывает мое возбуждение с моих пальцев.

Даже краем глаза это зрелище ужасает — эти бритвенно-острые зубы так близко к моей коже, — но по какой-то странной причине это заводит меня еще сильнее. Дыхание перехватывает, когда он счищает каждый след моей смазки с руки; его язык горячий на моей коже.

Когда он заканчивает, он отпускает запястье, но голодный взгляд в его глазах остается. Напуганная этой интенсивностью, я падаю назад; ноги раздвигаются, когда я приземляюсь на мягкие листья, покрывающие землю.

Глаза Рыцаря немедленно приковываются к моей открытой киске. Я должна сдвинуть ноги. Должна бежать. Но вместо этого я раздвигаю их шире, предлагая ему беспрепятственный вид на мои самые интимные части.

Что я, блять, делаю?

Эти зубы острые.

Чертовски, блять, острые.

Более логичная часть моего разума орет мне сдвинуть ноги, ударить его по голове и бежать, спасая свою гребаную жизнь, к черту течку. Я не должна подпускать этого дикого, чудовищного альфу с пастью, полной бритвенно-острых зубов, созданных для сдирания плоти с костей, ни на шаг к своей киске. Ни к какой части себя, вообще-то.

Но этот язык…

Воспоминания о кошмарах вспыхивают в разуме. Его зубы, впивающиеся в мою плоть, разрывающие меня на части. Но Рыцарь передо мной сейчас — не тот же самый бешеный, безмозглый монстр из моих снов. Он смотрит на меня голодно, да, но также… благоговейно. Завороженно.

Медленно я возвращаю руку между ног.

— Тебе нравится мой запах? — спрашиваю я едва слышным шепотом, начиная снова трогать себя.

Рыцарь издает ломаное урчание одобрения; звук рокочет в его груди. Если не считать того, что он кивнул пару минут назад, это самое близкое к вербальному общению, что я от него видела.

Он придвигается ближе, словно в трансе; его массивная фигура нависает надо мной. Сердце колотится, когда он располагается между моих раздвинутых ног; его костяно-белые волосы падают вперед, закрывая шрамы на лице как занавес, кончики прядей касаются моей пульсирующей киски. Я не могу не ерзать.

— Хочешь попробовать? — Слова срываются прежде, чем я успеваю подумать.

Он делает выпад вперед с гортанным рыком, но мне удается остановить его, упершись ногой ему в плечо. Он застывает, становясь неподвижным как статуя, и снова рычит. На этот раз это не агрессивное рычание. Он звучит скорее озадаченно, чем что-либо еще, словно не уверен, чего я, блять, хочу, если не «съешь мою киску как персик».

Ну, ладно, это именно то, чего я хочу. Но не в том смысле, в котором он, кажется, подумал, я спрашивала.

— Погоди, — выдыхаю я. — Без зубов. Только язык. Понимаешь?

Я не уверена, что он понимает, но он рокочет еще одним рычащим урчанием, звуком, который вибрирует во всем моем теле. Когда я, дрожа, опускаю ногу, он полностью опускается между моих ног.

Первое касание его длинного языка к моей щелке посылает ударные волны безумного наслаждения сквозь меня. Я вскрикиваю, выгибая спину, пока он жадно лакает меня. Его язык огромный, шершавый и такой, такой горячий. Это не похоже ни на что, что я испытывала раньше.

Его рычание приобретает любопытную тональность, когда язык случайно проскальзывает внутрь меня. Легкое проникновение заставляет меня содрогнуться; моя течка вспыхивает еще жарче.

— Да, — выдыхаю я, запутывая пальцы в его волосах. — Блять, еще.

Приняв мои слова за поощрение, он толкает язык глубже. Растяжение невероятное. Он такой большой, наполняет меня так, как я и не думала, что возможно для языка. Прохладные металлические остатки верхней части его маски прижимаются к моему чувствительному бугорку, пока его язык проникает глубже, а горячие порывы дыхания окутывают мой вход его прерывистым пыхтением.

Это слишком, слишком быстро, и я кончаю с испуганным криком; мое тело сжимается вокруг извивающегося вторжения. Мои бедра дико дергаются, пока наслаждение пронзает меня, и этот длинный язык вытягивается, оставляя внутри чувство пустоты и холода.

Когда остаточные толчки наконец стихают, я открываю глаза и обнаруживаю, что Рыцарь отстранился. В его обычно свирепом голубом взгляде читается беспокойство. Это сюрреалистично — видеть такие человеческие эмоции на таком ужасающем лице, которое было главным героем в большем количестве кошмаров, чем я могу сосчитать.

Я с испугом понимаю, что он думает, будто сделал мне больно. Любые оставшиеся запреты рушатся в этот момент.

Этот предполагаемый монстр, которого я боялась так долго, обеспокоен моим благополучием. Это почти невозможно переварить. Я не привыкла к такому от альф. Совсем не привыкла. Впрочем, стоит ли мне удивляться? Все монстры, которых я встречала, выглядели совершенно нормальными.

— Всё… всё хорошо, — бормочу я, протягивая руку, чтобы погладить его волосы. — Ты не сделал мне больно. Это было… приятно.

Его видимый глаз закрывается от моего прикосновения, и голубое свечение, отмечающее другой за остатками маски, тоже мерцает. Он льнет к моей руке, как гигантский кот, ищущий ласки. Лев, может быть. Меня поражает, как сильно он, кажется, жаждет этого простого контакта. Даже больше, чем сексуальных прикосновений до этого.

Я продолжаю гладить его, дивясь мягкости его абсолютно белых волос. Это такой контраст с жесткими краями и разрушительными шрамами, из которых состоит всё остальное в нем.

— Хочешь продолжить? — мягко спрашиваю я.

Он слегка отстраняется, ожидая, пока я возьму инициативу, как я и велела ранее. Осмелев, я направляю его на спину. Он охотно подчиняется, наблюдая за мной, пока я седлаю его мускулистые бедра. Мои руки снова блуждают по его телу, очерчивая лоскутное одеяло из шрамов и металла. Когда я снова обхватываю пальцами его член, он издает низкий стон, который я скорее чувствую, чем слышу.

Я приподнимаюсь, располагая его массивный ствол между ног. От его жара на моей чувствительной плоти я ахаю. Медленно я опускаюсь, сжимая бедра вокруг его члена.

Бедра Рыцаря дергаются вверх; сдавленный рык вырывается у него. Я чувствую каждое подергивание, каждую пульсацию его члена между бедрами. Я начинаю двигаться, качаясь вперед-назад; его член пока не проникает в меня. Его смазка смешивается с моей собственной влагой, когда его массивные руки ложатся мне на бедра, поддерживая меня, пока я езжу на нем. Они легко обхватывают мою талию — и человеческая рука, и та, с когтями, достаточно острыми, чтобы сдирать мясо с костей.