Читать книгу 📗 "Безумная Омега (ЛП) - Роузвуд Ленор"

Я издаю резкий, сухой смешок.

— С чего ты взяла, что у меня есть кто-то квалифицированный, чтобы работать с.… чем бы он ни был?

«Мутировавшая жертва медицинских пыток», — шепчет мне на ухо назойливый ангелочек. Тем временем дьявол на другом плече скандирует: «Стреляй! Стреляй! Стреляй!»

— Потому что ты — Гео, — плавно отвечает она. — У тебя есть всё.

Черт.

А она хороша.

Я изучаю Рыцаря более пристально, теперь, когда он не пытается активно вскрыть мне лицо. Похоже, Николай не единственный альфа, который мечтает, чтобы наши внешние данные совпадали.

Меня… пугает то, насколько неподвижным он может быть. Как статуя, высеченная из мрамора и стали. Его дыхание настолько поверхностное, что я едва его улавливаю.

— Ты меня понимаешь? — спрашиваю я, стараясь говорить нейтрально. Нет смысла злить его еще больше.

Эти голубые глаза прожигают меня насквозь. Мне это просто почудилось? Неужели он не способен мыслить? Но тут он делает один единственный, тяжелый, медленный кивок.

Прогресс.

— Хорошо. Мне нужно взглянуть на те раны, о которых говорила Козима. — Я указываю на разорванную плоть, виднеющуюся между металлическими пластинами, вживленными в его плечо. — Это значит, что я подойду ближе. Будешь вести себя прилично?

Снова кивок, хотя в груди всё равно рокочет низкое рычание.

— Будет, — мягко говорит Козима. Её маленькая рука так и не покинула его руку. — Пока ты не делаешь резких движений.

Звучит «потрясающе». Особенно когда чувствуешь, что тебя вот-вот сделают еще более «красивым».

Я кряхчу в знак согласия и медленно приближаюсь, держа руки так, чтобы он их видел. Рыцарь отслеживает каждое мое движение, но больше не кидается.

Вблизи контраст между плотью и металлом еще очевиднее. Тот, кто сотворил это с ним, явно не заботился об эстетике. Совсем. Металлические модификации — или протезы — грубые, функциональные. Созданные ради разрушительной мощи, а не для гармоничного слияния с телом.

Но с этой новой маской, которую Козима как-то для него раздобыла — маской с настоящими чертами лица, выбитыми в металле: прямым носом, скулами и даже губами, застывшими в суровой линии — он выглядит куда более человечным, чем в нашу последнюю встречу.

А с этими белыми волосами, падающими на маску рваными прядями… Ну. Если прищуриться и игнорировать тот факт, что в нем добрых восемь футов литых шрамов, мускулов и едва сдерживаемой агрессии, он почти сошел бы за красавца.

В таком классическом духе ожившей адской статуи.

Почти.

Я приседаю рядом с кроватью, двигаясь медленно и осторожно. Светящиеся голубые глаза Рыцаря следят за каждым моим жестом, но он позволяет мне приблизиться достаточно близко, чтобы осмотреть раны.

Повреждения выглядят… серьезными.

И дело не только в свежих отметинах после того хаоса на территории Николая. Некоторым из этих порезов несколько недель. Длинные рубцы, перекрещивающиеся багровыми полосами, намекают на то, что его били плетьми. Может, даже цепями.

Когда я тянусь к его спине, где зияют шесть глубоких вертикальных ран — по три с каждой стороны верхней части позвоночника — Рыцарь издает опасный рык. Я тут же отваливаю нахрен назад.

— Тот, кто это сделал, был мясником, — бормочу я скорее себе под нос, чем кому-то еще. — Никакого изящества. Никакой заботы о долгосрочной жизнеспособности.

— Ему больно? — тихо спрашивает Козима. Взгляд Рыцаря переключается на нее. Он не отвечает. Очевидно. Но и не кивает, и не рычит.

Я прищуриваюсь.

— Ты чувствуешь боль?

На этот раз он уставился на меня.

Интересно.

В прошлый раз, когда я его видел, он казался полностью отключенным от физических ощущений. Просто неумолимая машина для убийства. Но теперь…

— Ты можешь говорить? — спрашиваю я. Снова пристальный взгляд. Снова тишина. Я изучаю металлическую маску Рыцаря, пытаясь понять, что происходит за этими дикими голубыми глазами. Он смотрит на меня не мигая, но не делает ни единой попытки ответить.

— Значит, с разговорами мимо, — ворчу я. — Вопрос в том… физически не можешь или просто не хочешь?

— У него… проблемы со ртом, — осторожно произносит Козима. Она все еще сидит на краю кровати, положив изящную ладонь на массивное предплечье Рыцаря. Контраст между ними поразительный. Ее идеальные пальцы на его изуродованной плоти и холодном металле. Словно принцесса из сказки и ее проклятый зверь. Только этот в изнеженного принца не превратится.

Хм.

Полагаю, Ворон вполне может занять эту вакансию для нее.

— Да, я мельком видел на аэродроме. Выглядит паршиво, — отвечаю я с гримасой, вспоминая тот жуткий вид обнаженных мышц и острых зубов там, где была разбита его старая маска. Рыцарь издает тихий вздох, едва слышный, но безошибочно человеческий. Этот звук пугает меня сильнее, чем его прежнее рычание и оскал.

— Ну ни хрена себе, — говорю я, не в силах скрыть удивление. — Там внутри и правда кто-то есть, да?

Эти голубые глаза снова фиксируются на мне, и на этот раз я что-то в них ловлю. Не просто животный инстинкт или запрограммированные реакции. Что это? Смирение? Как будто ему на самом деле не все равно, что он так искалечен. Брат по несчастью, здоровяк. Не то чтобы я когда-нибудь в этом признался.

— Ладно, — говорю я, проводя рукой по лицу. — Я позову своего врача, пусть осмотрит. Если только он не уволился после того дерьма, что устроили Ворон и Николай.

При упоминании имени Николая Рыцарь напрягается, в его груди зарождается низкий рык. Пальцы Козимы чуть сильнее сжимаются на его руке, и он затихает. Я много раз видел альф, обкрученных вокруг мизинца омеги, но это нечто совсем иное. Уровень ее контроля над ним, то, как он отзывается на каждое ее мимолетное движение… Даже мило, если честно.

— Мой док хорош, — продолжаю я, почесывая щетину на челюсти и внимательно наблюдая за обоими. — Специалист по боевым травмам. Работал с солдатами с протезами. Ничего подобного… вот этому, — я неопределенно жестикулирую в сторону металлической руки Рыцаря и его когтей-лезвий. — Но раны он обработать сможет. Поставит тебя на ноги, хотя бы для частичного исцеления.

Козима кивает, по ее чуть расслабившимся плечам видно, какое она испытала облегчение.

— Спасибо.

— Не благодари раньше времени, — предупреждаю я. — Сначала мне нужно убедить его вернуться после той выходки твоего парня в моей темнице.

Она выгибает одну изящную серебристую бровь.

— И о каком именно «парне» речь?

— Выбирай любого, — хмыкаю я. — Красавчик — заноза в заднице или психопат с твоей родины.

Тень ухмылки касается ее губ.

— Забавно, а я думала, что тот красавчик — это твой парень.

Прежде чем я успеваю нацепить маску безразличия, мое лицо выдает шок и раздражение — судя по блеску веселья в глазах Козимы.

— Даже удостаивать это комментарием не стану, — ворчу я.

Настороженно поглядываю на Рыцаря. Он снова замер, наблюдая за нашей перепалкой в своем обычном молчании.

— Слушай, я позвоню, но ты держи его в узде. Док в последнее время и так дерганый.

— Он никому не причинит вреда, если мне не будут угрожать, — произносит она с тихой уверенностью. Я издаю резкий, хриплый смешок.

— Ага, это, конечно, все меняет. Ты хоть понимаешь, что половина альф в этом месте — уже угроза просто потому, что ты существуешь? Несвязанная омега…

— Я не несвязанная, — резко обрывает она. — Я просто без метки.

Ну надо же.

Это еще интереснее.

Впрочем, разница невелика, смотря кого спрашивать, но я решаю не давить.

Я перевожу взгляд с нее на Рыцаря, замечая, как его массивная фигура словно защитно клонится к ней, даже когда он остается неподвижным. Как часовой, готовый взорваться насилием при малейшей провокации.

— Понятно, — медленно произношу я. — Что ж… это будет совсем другой проблемой.

Она стойко встречает мой взгляд, вздернув подбородок в едва уловимом вызове.

— Единственная проблема — это люди, пытающиеся меня контролировать. Я сама делаю свой выбор.