Читать книгу 📗 "Безумная Омега (ЛП) - Роузвуд Ленор"

Я подхожу к лееру, с привычной отстраненностью наблюдая за приближающимся судном. Оно летит по волнам, забирая на перехват — курс, который столкнет нас борт о борт в считанные минуты.

Это не случайная встреча.

Они охотятся.

Резкий смех разносится над водой, за ним следует нечто, похожее на вриссианские ругательства. Я прищуриваюсь, выхватывая взглядом фигуру у штурвала. Даже в темноте эти мертвенно-белые волосы невозможно не узнать.

Валек.

Психопат, которого стая моего брата держит на привязи.

— Ты не понимаешь, во что ввязываешься! — кричит рыбак из рубки, его голос срывается от ужаса. — Это они. «Призраки». Нам нужно поворачивать!

Я игнорирую его протесты, мой мозг уже анализирует траекторию судна. Парусник быстрее и маневреннее. Но вектор их сближения выдает намерения.

Они собираются идти на таран.

Низкий, нечеловеческий рык эхом проносится над водой — звук, от которого у людей послабее застыла бы кровь. Призрак стоит на носу их судна, как древняя фигура смерти, вцепившись одной массивной рукой в мачту для равновесия. Даже на таком расстоянии я вижу отблеск лунного света на шрамах, виднеющихся над сурхиирским шарфом, закрывающим нижнюю часть его лица.

— Вечер добрый, зятёк! — насмешливый голос Валька доносится над волнами. — Чудная ночь для заплыва, не так ли?

Я не утруждаю себя ответом. Вместо этого достаю пистолет и упираюсь в леер, отсчитывая секунды.

Три…

Два…

Один…

Удар едва не сбивает меня с ног. Дерево распадается на щепки, металл визжит — укрепленный нос парусника врезается в наш левый борт. Рыбак вопит и кроет всё матом от страха, но звук обрывается, когда его швыряет на штурвал.

Благодаря многолетней практике я удерживаюсь на ногах и начинаю движение как раз в тот момент, когда Призрак бросается на меня; моя первая пуля проходит в дюйме от него. Я встречаю его атаку лоб в лоб, ныряю под его первый размашистый удар и вбиваю кулак ему в солнечное сплетение. Ощущение, будто ударил кирпичную стену.

Его кулак снова со свистом проносится мимо моего уха, пока я разворачиваюсь — сама сила его замаха создает порыв воздуха. Его стиль боя — чистая брутальность. Никакого изящества, только первобытная мощь и животная ярость. Каждый такой удар раздробил бы кости, сумей он попасть.

Я проскальзываю под очередным диким замахом. Мой контрудар приходится ему в горло — удар, который раздавил бы трахею обычному человеку. Призрак едва кряхтит.

Палуба кренится под нами, когда волны разбиваются о сцепленные суда. Я использую инерцию, чтобы всадить колено ему в живот, и сразу пробиваю локтем в висок. Свободный шарф, закрывающий его лицо, сползает, обнажая вспышку острых зубов.

Его рука вылетает с невероятной для такого детины скоростью и перехватывает мою руку. Прежде чем я успеваю вырваться, он впечатывает меня в стену рубки с такой силой, что дерево трещит. Перед глазами взрываются искры, мой пистолет с грохотом падает на палубу, но в дело вступает выучка. Я изворачиваюсь, используя его хватку как рычаг, чтобы обеими ногами оттолкнуться от его груди.

Мы расходимся, кружа по тесному пространству. По спине течет кровь там, где меня задели щепы. Дыхание Призрака тяжелое, но от напряжения или от возбуждения — не разобрать. Его размотавшийся шарф хлопает на ветру, пока он сверлит меня взглядом, как дикий зверь. Голубые глаза горят над застывшим в вечном оскале лицом, испещренным шрамами, с обнаженными острыми зубами, мышцами и челюстной костью.

Всем известно, что он никому не позволяет видеть свое лицо, и вблизи я понимаю почему. Видимо, теперь правила изменились.

А вот его пресловутая агрессия — ни капли.

— Скажи мне, где омега, — процеживаю я сквозь зубы холодным тоном. — Это не обязательно должно закончиться смертью.

В ответ он лишь рычит.

Ну конечно, два «Призрака», перехватившие это судно, — это немой суперсолдат и серийный убийца, чье здравомыслие висит на волоске.

Легок на помине.

Я пригибаюсь, когда сапог, а следом и нож рассекают воздух там, где мгновение назад была моя голова. Валек приземляется рядом со мной с текучей грацией пантеры. Он скалится по-волчьи, его серебристые глаза блестят так же неистово, как изогнутый клинок в руке.

— Знаешь, — растягивая слова, произносит Валек, — я-то думал, этот вечер будет обычным скучным патрулем. Братские узы и всё такое. Но это? Это куда забавнее.

Я отвечаю быстрой комбинацией. Джеб, кросс, хук. Первые два он отбивает, но третий приходится ему точно в челюсть, отбрасывая голову назад. Но не успеваю я развить успех, как массивная рука Призрака смыкается на моем горле сзади.

Я бью локтем назад, чувствуя, как под ударом трещат ребра. Любой нормальный человек уже был бы на полу. Но Призрак не нормален. Его хватка только крепчает, он отрывает меня от земли с глубоким рыком напряжения, кости моей шеи буквально скрежещут друг о друга.

Перед глазами пляшут черные пятна. К нам вальяжно подходит Валек, вытирая кровь с разбитой губы большим пальцем.

— Ну, всё это весело, конечно, но нам, пожалуй, пора доложиться. — Он достает рацию, и ухмылка не сходит с его лица. — У нас тут, блядь, ситуация.

Треск статики, затем отвечает знакомый голос.

Мой брат.

При звуке его голоса мои губы кривятся от ярости.

— Что значит «ситуация»?

Валек рычит в рацию:

— Это твой гребаный брат!

Я резко бью назад с рыком, мой сапог впечатывается в коленную чашечку Призрака. Сустав поддается с тошнотворным хрустом, и в тот же миг я со всей силы всаживаю затылок ему в нос.

Раздается отчетливый треск хряща. Горячая кровь брызжет мне на затылок. Хватка Призрака наконец ослабевает, он отшатывается с рыком, в котором больше удивления, чем боли, несмотря на реки багрянца, заливающие его острые как бритва зубы.

Возможно, часть этой крови — моя. Затылок мокрый, волосы слиплись от крови, которой явно больше, чем той, что течет из носа Призрака. Должно быть, я порезался о его зубы. Не то чтобы это имело значение. Это ничто по сравнению с тем, что я вынес ради нее.

Внезапное движение слева привлекает мой взгляд. Рыбак ковыляет из рубки, прижимая руку к ране на виске, которой он приложился о штурвал при столкновении. В другой руке он сжимает старый револьвер.

Сначала ствол нацелен на меня. Но когда мутные глаза рыбака натыкаются на Призрака, и он осознает весь ужас изуродованных черт лица альфы, он переводит пушку на него.

— М… монстр, — выдавливает рыбак, и пистолет в его руке начинает неистово дрожать.

Весь облик Призрака меняется. Его массивная фигура костенеет, плечи сутулятся, а одна рука взлетает вверх, чтобы прикрыть то, что осталось от его лица. Из его горла вырывается звук — на этот раз не рык, а нечто надрывное и полное боли.

Эта заминка стоит ему дорого. Я ныряю за своим упавшим пистолетом, пальцы уже касаются холодного металла, когда сапог Валека врезается в оружие, заставляя его отлететь по палубе. Другим ботинком он бьет меня под дых, вышибая воздух из легких.

— Не так быстро, красавчик. — клинок Валека вспыхивает в лунном свете, когда он опускает его по яростной дуге.

Я откатываюсь; нож проходит в дюймах от моего горла и вонзается в палубу. На подъеме я бью его локтем под колено, сбивая с ног. Но, прежде чем я успеваю развить успех, массивная рука смыкается на моей щиколотке.

Призрак тащит меня назад, будто я ничего не вешу, его недавняя уязвимость сменилась слепой яростью. Я изворачиваюсь в его хватке и всаживаю другую пятку ему в кисть, заставляя разжать пальцы.

Я вскакиваю на ноги, но оба Призрака уже снова берут меня в кольцо. Револьвер рыбака рявкает раз, другой. Оба выстрела идут мимо, чиркая по металлу. Голова Валека дергается на звук, серебристые глаза сужаются.

— О, глядите-ка, доброволец. — его ухмылка полна зубов. — Обожаю аудиторию.

Но, прежде чем кто-либо из нас успевает шевельнуться, знакомый голос разрезает хаос: