Читать книгу 📗 "Безумная Омега (ЛП) - Роузвуд Ленор"

Ворон сидит рядом со мной на водительском сиденье, закусив кончик языка от концентрации и сражаясь с рычагом передач. Двигатель протестующе стонет.

— Прости, — бормочет он, краснея. — Я никогда раньше этого не делал.

— Я знаю. — Я тянусь к нему, накрывая своей ладонью его руку на рычаге. — Вот так. Почувствуй ритм…

Его щеки почему-то становятся еще розовее.

Машину подбрасывает на кочке, и я вскидываюсь.

— Тормози правой! — кричу я, дезориентированный.

Ворон бросает на меня взгляд, полный недоумения.

— Ты о чем вообще?

Я моргаю, реальность возвращается на место. Вокруг тянутся пустоши, бесплодные и привычные. Это не тренировочные площадки комплекса, где я впервые учил его водить.

— Ни о чем, — бормочу я, отворачиваясь к окну. — Просто сон.

Он снова начинает напевать, но я ловлю его обеспокоенные взгляды, которые он бросает, когда думает, что я не смотрю. Радио продолжает играть, какая-то женщина поет о потерянном рае, и я позволяю мерному движению машины снова увлечь меня в забытье.

Всего на мгновение. Только пока не вернемся. Только пока я не удостоверюсь, что все в одном месте. Какой-то идиотский альфий инстинкт, от которого не избавиться.

На задворках сознания мелькает мысль: может быть, это потому, что я знаю — дела мои плохи. И как бы я его ни ненавидел, Ворон — единственный человек, которому я доверяю позаботиться о Козиме, если я…

Я трясу головой.

К черту это дерьмо.

Я выживал и после вещей похуже пары пулевых.

Я не сдамся так легко. Не тогда, когда я только нашел ее.

Мою пару.

Нашу пару.

Эта мысль следует за мной во тьму, когда мои глаза снова закрываются.

Глава 47

КОЗИМА

Узел Рыцаря спадает ровно настолько, чтобы мы наконец смогли распутаться, и я сглатываю стон, сползая с разбитого пианино. Ноги кажутся ватными, а по телу разливается сладкая истома, словно теплая патока. Я вожусь с заимствованным халатом, пытаясь привести себя в приличный вид — что бы это ни значило в данных обстоятельствах.

— Твою мать, — шепчу я, оглядывая руины вокруг нас. Пианино перекосилось под углом в сорок пять градусов, одна ножка отломлена подчистую. Клавиши рассыпаны по полу, как выбитые зубы. — Ну и разгромили же мы тут всё, да?

Рыцарь издает этот рокочущий звук глубоко в груди. Тот самый, что-то среднее между мурлыканьем и рыком. Его голубые глаза ловят тусклый свет за серебряной маской, наблюдая за мной с интенсивностью, которая была бы пугающей, если бы мы только что не… Ну.

Лицо так и горит, когда я думаю о том, кто ждет за дверью. Гео. Возможно, Николай. Стены в этом месте не то, чтобы звуконепроницаемые, да и мы не то, чтобы соблюдали тишину. Само пианино практически кричало от протеста при каждом толчке.

Черт. Черт. Черт.

Я плещу водой в лицо и нахожу в комоде пару спортивных штанов, которые, должно быть, принадлежат Ворону. Они слишком длинные для моих ног, но всё лучше, чем предстать перед Гео в одном этом хлипком халате.

Ох, как же низко я пала.

Ну и ладно.

Это всё равно лучше одежды мертвых рейдеров.

— Что ж, — говорю я, расправив плечи. — Пора «встречать музыку». В некотором роде.

Рыцарь следует за мной по пятам, пока я крадусь к двери, не решаясь нажать на ручку. Глубоко вдохнув, я открываю её и выглядываю из-за угла, стараясь выглядеть так непринужденно, как только может выглядеть человек, которого на пианино громко оттрахал двухметровый мутант-альфа.

В поле зрения появляется гостиная; Гео всё еще сидит в своем кресле. Один. Его единственный глаз отрывается от книги, когда я нерешительно выхожу.

— Николай ушел, — сухо говорит он. — Можешь вылезать.

На мгновение я чувствую облегчение, а затем странное… что? Разочарование? Тревогу? С какого перепугу мне вообще должно быть дело до того, куда делся этот заносчивый альфа? Меня бесит, что мне не всё равно. Даже самую малость. Лишний повод убраться отсюда как можно скорее.

— Я и не пряталась, — отвечаю я, изображая беспечность, которой не чувствую. — Просто нужно было время, чтобы… освежиться.

Гео бросает на меня взгляд, говорящий о том, что он не поверил ни единому слову. Будто он слышал всё.

— Ну разумеется.

Я прохожу дальше в комнату, тяжелые шаги Рыцаря следуют за мной, он возвышается за спиной, как тень. Половица скрипит под его весом, нарушая неуютную тишину. Гео захлопывает книгу, и от этого звука я вздрагиваю.

— Кстати, я был весьма привязан к этому пианино. Оно было со мной пятнадцать лет.

Жар снова подступает к шее.

— Да. Насчет этого…

— Это была реликвия довоенного Восточного анклава. Их всего три штуки в мире сделали. — Тон у него светский, но в нем чувствуется сталь.

— Я могу объяснить…

— Его клавиши из слоновой кости были добыты из скелетов последних слонов, прежде чем слоны перестали быть слонами.

Я морщусь.

— Это… печально.

— Оно пережило три радиоактивных выпадения, две войны за территории и наводнение, которое чуть не смыло половину базы. Уверен, в нем до сих пор живет призрак принца, который его заказал, так что теперь его бессмертному духу придется с этим как-то жить.

Я выдаю очередь вриссианских ругательств, вскидывая руки.

— Ради всего святого, ладно! Мне жаль твое пианино, а своему призраку можешь передать, что шоу было бесплатным!

Гео сверлит меня взглядом еще несколько секунд, прежде чем его хмурое лицо расплывается в усмешке, и он фыркает.

— Полагаю, мне стоит радоваться, что база вообще еще стоит. Могло быть и хуже.

— Какая щедрость с твоей стороны, — отрезаю я.

— А что мне делать? Выставить вас? Тогда мне на шею сядут разъяренный Ворон и этот мутировавший монстр ярости. — Он кивает в сторону Рыцаря, который отвечает предупреждающим рыком. — К тому же, если не считать пианино, вы оказались на удивление воспитанными гостями. Пока ты держишь его в узде.

Рык Рыцаря звучит теперь раздраженно.

— Посмотрим. — Мне приходит в голову мысль. — Кстати, о Николае… куда именно он ушел?

— Пошел искать Ворона. — Гео откидывается в кресле. — После того… представления он не мог смыться отсюда достаточно быстро. Видимо, не захотел продолжения на бис. Не могу его винить.

Я стону.

Но вопреки воле, разум рисует образ раненого Николая, столкнувшегося с бог весть какими опасностями в пустошах.

Проклятье.

Почему меня это колышет?

Он для меня никто.

И всё же это необъяснимое притяжение снова дает о себе знать.

— В чем вообще дело с вами троими? — спрашиваю я, отчасти чтобы отвлечься от этих непрошеных мыслей.

Гео бледнеет, его выражение лица меняется с легкого раздражения на искренний дискомфорт.

— Нет никакой «нас троих». И точка.

— Мог бы и не говорить. — Я устраиваюсь на диване, поджимая под себя ноги; Рыцарь встает у подлокотника. Я тянусь и кладу руку на его предплечье, лениво поглаживая израненную кожу. — Ворон называет тебя «Папочкой», хотя ты вряд ли годишься ему в отцы, а между ним и Николаем столько неразрешенного сексуального напряжения, что кажется, они вечно на грани того, чтобы либо трахнуться, либо убить друг друга…

— Ты всегда такая прямолинейная? — ворчит Гео.

— Это дар, — отвечаю я. — Мать-вриссианка.

Гео усмехается.

— Насчет Ворона и Николая ты не так уж далека от истины. Но если ты спрашиваешь, вместе ли они — ответ «нет». Если спрашиваешь, были ли они когда-то — я понятия не имею, и мне так спокойнее.

Хм. Интересно.

— А как насчет тебя? — не унимаюсь я. — Я же вижу, как ты смотришь на Ворона.

— Я не… — Гео обрывает себя, его челюсть ходит ходуном. — Тебе мерещится то, чего нет.

— Как скажешь. — я не могу сдержать понимающую ухмылку на губах.

Он долго наблюдает за мной, прищурив глаз.