Читать книгу 📗 Любовь и ненависть - Великий Владимир Владимирович "Welikij"

Глава третья

Сад, который не расцвел

Училась Ирина Сорокоумова без особого старания. Не потому, что была неспособной, — просто не видела смысла забивать голову тем, что считала ненужным. История, литература, обществознание давались ей легко, а вот математика, физика и химия казались чужим, холодным миром, в котором не находилось места ни чувствам, ни воображению.

Особенно тяжело складывались отношения с учительницей математики. Та никогда не позволяла себе поднять руку на ученицу, но каждое неверное решение встречала таким суровым взглядом и такими резкими словами, что Ирина невольно сжималась. Иногда девочка ловила себя на мысли: откуда у этой пожилой женщины, прошедшей Великую Отечественную войну, столько железной выдержки и требовательности? Казалось, она не знала жалости ни к себе, ни к своим ученикам.

Дома всё было иначе. Родители почти не обращали внимания на очередные двойки и тройки по математике. Они не ругали дочь, но и не пытались ей помочь. Такое равнодушие Ирина объясняла просто: наверное, сами мало учились и ничего не понимают.

Она ошибалась.

Однажды, оставшись дома одна, Ирина решила навести порядок в письменном столе отца. Под кипой старых бумаг она заметила плотный конверт. Любопытство оказалось сильнее осторожности.

Внутри лежали аккуратно сложенные копии документов. Из одной справки следовало, что отец окончил строительный техникум, из другой — что мать получила образование в кооперативном техникуме. Ирина успела прочитать лишь первые строки. Что было написано дальше, она так и не узнала.

В дверях бесшумно появился отец.

Высокий, широкоплечий мужчина молча смотрел на дочь. Ни крика, ни упрёка. Только тяжёлый взгляд и едва заметное покачивание головой. Этого оказалось достаточно.

Ирина поспешно спрятала бумаги обратно, задвинула ящик стола и, не сказав ни слова, вышла из комнаты.

Так они и жили — почти без слов. Казалось, в этом доме давно поселилась тишина, за которой скрывалось всё: обиды, недосказанность, усталость. Родители редко разговаривали друг с другом, и холод, разделявший их, незаметно окружал и дочь. Каждый жил своей жизнью под одной крышей.

И всё же было бы несправедливо сказать, что родители её не любили. Они не умели говорить о своих чувствах, зато по-своему заботились о ней.

Особенно это стало заметно, когда Ирина перешла в восьмой класс. Семья получила просторную трёхкомнатную квартиру в новой пятиэтажке неподалёку от автовокзала. Для небольшого районного центра Аксёново это считалось настоящей удачей.

Изменилось и положение отца. Он становился всё более заметной фигурой в районе. Сначала работал в профессионально-техническом училище, а затем перешёл в большое четырёхэтажное административное здание, которое местные жители между собой называли Белым домом. Чем именно он там занимался, Ирина не знала. Да, признаться, никогда особенно и не интересовалась.

Мать, Людмила, трудилась на трикотажной фабрике. О её должности дочь тоже почти ничего не знала. Но один факт говорил сам за себя.

Каждое утро и почти каждый вечер к их дому подъезжал служебный «Москвич». Молодой водитель выходил из машины, почтительно открывал дверь, терпеливо ждал, пока Людмила удобно устроится на сиденье, и лишь затем мягко закрывал её и осторожно трогался с места.

В те годы служебный автомобиль был не просто удобством. Он служил безмолвным свидетельством того, что человек занимал в городе далеко не последнее место.

В том, что родители занимали далеко не последнее место в районной иерархии, Ирина Сорокоумова уже давно не сомневалась.

Официально их называли руководителями, а в народе говорили проще — большие шишки.

С каждым годом она все отчетливее ощущала, что к ней относятся иначе, чем к остальным ученикам. В младших классах Ирина была одной из многих, но чем старше становилась, тем заметнее менялось отношение учителей. Ее чаще хвалили, ставили в пример, охотнее прощали мелкие промахи.

Особенно усердствовал директор школы Иван Петрович Шагов. Не проходило и пары недель, чтобы он, встретив Ирину в коридоре, не попросил передать родителям привет и пожелания здоровья.

Поначалу она исправно выполняла эти поручения. Но отец с матерью лишь равнодушно кивали, словно речь шла о совершенно постороннем человеке. Вскоре Ирина перестала быть посредником — поняла, что директорские приветы никому, кроме самого директора, не нужны.

Вообще равнодушие постепенно становилось ее привычным состоянием. Ее не волновали громкие лозунги, стройки века, рекорды пятилеток и даже очередной полет советских космонавтов. Все это существовало где-то далеко, не имея никакого отношения к ее жизни.

Лишь один человек сумел нарушить это безразличие.

Его звали Иван Лейкин.

Он появился в школе, когда Ирина училась в девятом классе.

До этого она ни разу по-настоящему не влюблялась. Учителя были слишком взрослыми, почти ровесниками ее родителей, а среди одноклассников, несмотря на симпатичные лица, она не видела никого, кто казался бы ей достойной партией.

Еще совсем юной Ирина усвоила простую истину: любовь любовью, а жизнь требует достатка. Большинство ее сверстников росли в семьях, где каждая покупка становилась событием. Она не считала себя богаче остальных, но прекрасно видела разницу.

Почти каждый вечер родители приносили домой что-нибудь дефицитное: коробку хороших конфет, импортные сапоги, красивую кофту или продукты, за которыми другие простаивали часами в бесконечных очередях.

Они никогда не возвращались с авоськами, наполненными полугнилой картошкой или синеватым мясом. На их столе всегда появлялось свежее, чистое и вкусное.