Читать книгу 📗 "Одержимость Тиграна. Невеста брата (СИ) - Любич Ася"

Мне страшно. Почему — не понимаю до конца. Может, потому что его гнев не похож на защиту. Он будто собирается на войну. Но против кого?

Мстить уже не хочется. Не сейчас. Не таким способом. Он что, будет бить женщину? Потом выгонит всю семью из магазина? Мне бы радоваться, но во рту — привкус ржавчины, в горле — горечь. Словно предала себя.

Он тащит меня по коридору к кабинету, куда мне запрещён вход. За дверью — они. Вся его семья. И даже Алина, будущая жена.

— Кто тебя ударил? — резко спрашивает он, останавливаясь в дверях. Я молчу, сжимаю губы в тонкую линию. Смотрю на Амину — сердце гулко бьётся, будто сигналит: «Не говори». Не могу пошевелиться.

— Она? — голос Тиграна становится ледяным.

Медленно качаю головой.

— Амир полез?

— Да никто ко мне не лез! — срываюсь на крик, выдёргивая руку. — Говорю же, ударилась! Алин, скажи ему.

Алина сжимается, будто её ударили. Она кивает, но так, словно боится, что даже это может стать ошибкой. Все боятся Тиграна. И я, честно говоря, тоже.

Он больше не орёт, но резким движением толкает меня вперёд. И говорит спокойно. Так спокойно, что мне хочется зажать уши.

— Если она ещё раз упадёт… Или если с её головы упадёт хоть волос — вы, вся семья, поедете к себе на родину. Выращивать бамбук. Нахер.

— Тигран…

— Это не обсуждается, — перебивает он, не глядя. — Кассой научите её пользоваться, чтобы я больше не видел её на складе. Понятно?

В комнате воцаряется тишина, как перед землетрясением. Слова звучат, будто он прямо сказал: "Это моё. Не прикасаться."

— Это понятно?! — рявкает он, и все тут же кивают.

— Понятно, Тигран Мурадович, — звучит в ответ, почти хором.

Звонок. Он бросает взгляд на экран и уходит, не оглядываясь. В кабинете становится тесно от воздуха — тяжёлого, липкого, будто натянутого полиэтилена.

Я жду, что сейчас на меня набросятся. Но вдруг Амина, сидевшая в углу, делает шаг в сторону и кивает на пустой стул рядом.

— Садись, поешь. Тощая как палка.

На столе — ароматный плов, запах пряностей бьёт в нос, желудок сжимается. Последнее, что я ела — вчерашнее печенье. И яблоки. Больше во рту ничего не было. Кроме разве что члена.

Я смотрю на дверь. Надо бы уйти. Это было бы правильно. Но голод гордости сильнее. Я сажусь за стол, и как только беру ложку — уже не могу остановиться. Обжигаюсь, жую, почти врываясь в тарелку.

— Боже… Как же вкусно… А можно ещё?

Лицо Амины, строгое, как у школьной училки, вдруг смягчается. Она улыбается, и накладывает ещё.

Амир шумно отодвигает стул и уходит. За ним — Алина, не глядя на меня.

— Он больше не тронет тебя, — говорит Амина, тихо, будто выдохом.

— Да понятно, — бурчу, запивая плов зелёным чаем.

— Почему ты не выдала меня?

— Ты защищала сына, — пожимаю плечами. — У меня брат. Я бы тоже так поступила ради него.

— Ты здесь из-за него? — спрашивает она после паузы.

Я киваю.

Она словно что-то для себя решает, затем поднимается и говорит:

— Пойдём. Научу кассой пользоваться.

Мы идём к кассе. Амина деловито рассказывает, как пробивать товар, снимать защиту с упаковки, печатать чеки. Я киваю, стараясь сосредоточиться, но взгляд всё равно то и дело ускользает к нему.

Тигран стоит недалеко, разговаривает с кем-то на своём — быстро, резко, с яркой жестикуляцией. Кажется, будто в его руке нож, и каждое слово — угроза. В этом было что-то дикое, первобытное. Сила. Сталь. Что-то, от чего по телу пробегают мурашки и внутри всё сжимается.

Будто это тело помнит, как он прижимал меня к стене. Будто сознание возвращается туда снова и снова, вопреки моей воле.

— Всё поняла? — Амина смотрит на меня строго.

— Вроде бы да… А у вас есть рассылки?

— Что?

— Ну… анкеты для клиентов. Чтобы потом можно было делать рассылку о новом товаре, акциях. E-mail или по WhatsApp.

Она морщит лоб, а потом коротко кивает:

— У нас и так одна постоянная акция, но я подумаю.

— Спасибо, — я благодарно улыбаюсь, стараясь показать, что мне не всё равно. Но тут же замираю, когда рядом оказывается Тигран.

Он подходит и, молча, касается моего лица, поворачивая его вправо, влево. Как осматривают вещь. Или синяк. Его пальцы тёплые, но это тепло — чужое. Показывать вот так, при всех… я ещё не привыкла.

— Врач нужен? — спрашивает он, но смотрит не на меня — на Амину.

— Нет, я в порядке. — Дергаю лицо, потому что вот так на людях это слишком. Понятно, что мне уже стать среди них своей, но можно хотя бы сделать вид. — Спасибо тебе за заботу. Мой отец будет тебе очень благодарен.

Он хмурится, явно не ожидая такого тона. Я выхожу из-за кассы, пытаясь сохранить лицо. Но он, конечно, идёт за мной.

— И что это было? — его голос ловит меня в углу, между стойкой и зимними куртками. Он упирает ладонь в стену прямо над моей головой, и я буквально чувствую, как замедляется пульс. Или, наоборот, ускоряется.

Его близость парализует. Не от страха, а от странного, мучительного притяжения. Он опасен, но именно это и опьяняет. В его руках есть жестокость — и нежность. Я не хочу этого чувствовать, но для меня опыт с Тиграном первый, раньше я даже не целовалась никогда и теперь так или иначе я все буду мерять по тому, как было с ним.

По первому опыту. По его взгляду. По его голосу.

— Ну... — я тереблю золотую пуговицу на его чёрной рубашке. Ткань мягкая, дорогая, не из этого магазина. — Ты сам хотел скрыть нашу связь. А там буквально орал, что я принадлежу тебе. А так они будут думать, что ты вроде моего опекуна.

Он смотрит на меня внимательно, а потом вдруг сжимает мою руку. Не сильно, но достаточно, чтобы я почувствовала его власть. И намерение.

— Умная ведьма, — произносит он, с лёгкой усмешкой. — Ладно.

— Тогда не трогай меня на людях, — говорю твёрдо. — Я скажу, что девственница. Тебе придётся подтверждать эту легенду.

Он прищуривается, а потом наклоняется к самому уху.

— Трогать не буду. А трахать буду, — шепчет. И отступает. Резко. Словно боится потерять контроль.

Я смотрю на него молча. Не отступаю. Я уже не та, что плакала в подсобке. Уже нет слёз — только горечь и усталость. И какая-то тёмная уверенность, что теперь назад пути нет.

Он достаёт коробку с телефоном, протягивает мне.

— Думаю, не надо объяснять, как тебе следует с этой штукой обращаться.

— Не звонить в полицию? — голос у меня хриплый, но я стараюсь не показать страха.

— Позвони, — усмехается он. И впервые его лицо кажется почти... милым. Почти. — Засуну твой зад между решёток и выебу. Хочешь?

— Не особенно, — прижимаю коробку с телефоном к груди, как щит.

Он смотрит на меня — с ног до головы. Долго. А потом уходит, не оборачиваясь.

Я остаюсь в углу между пуховиками, среди чужих голосов, жужжания сканеров и запаха пряностей. А внутри — всё гудит, как после грозы. Только гром всё ещё где-то рядом.

***

В следующей главе познакомимся с братом))) Спасибо что ждете и просите проду, это всегда очень приятно)))

Глава 16.

месяц спустя

За братом поехал сам. Парней сегодня отпустил. Последнее время их разговоры о русских тёлках напрягают. Потому что снова и снова в голове она. Аня. Даже сейчас курю, стучу по рулю и высматриваю в толпе похожих. Чтобы блондинка с волосами цвета луны, чтобы губы ярко-розовые, чтобы глаза, в которых эмоции плескались, как вино в бокале. И хочется до дна их пить. Смотреть, как стонет на каждый толчок члена, смотреть, как сосёт с каждым разом всё более умело. И эти встречи тайком заводят ещё сильнее. Но не так сильно, как её взгляд, с которым она меня встречает. Там нет больше ненависти, только горячая, как пламя, страсть, от которой сводит яйца.

Аэропорт кишит людьми. Чемоданы, дети, женщины в чёрных очках, уставшие мужчины в дорогих костюмах. Запах кофе, гари от автобуса и парфюма перемешались в какой-то общей суете. Кто-то встречается, кто-то прощается, но я сижу в машине и чувствую себя чужим. Всё это — шум, фон, декорации к одной единственной мысли. К ней. К Ане.