Читать книгу 📗 Любовь и ненависть - Великий Владимир Владимирович "Welikij"

В тот вечер, когда, казалось, всё наконец складывалось как нельзя лучше — и во многом благодаря усилиям жены, — Пётр Лейкин впервые за долгое время позволил себе быть более откровенным в семейном кругу. Особенно с сыном.

Он подсел к Ивану, осторожно провёл рукой по его русым кудрям и, словно подбирая нужные слова, произнёс с непривычной для него мягкостью:

— Иванушка… Ты у нас самый любимый и самый дорогой человек. — Он сделал небольшую паузу, внимательно посмотрел на сына и продолжил: — Мы с матерью сделаем всё возможное и даже невозможное, чтобы твоя жизнь сложилась достойно.

Младший Лейкин широко улыбнулся. В его взгляде появилась благодарность и какая-то детская доверчивость. Он слегка покачал головой, словно полностью соглашаясь с родительскими намерениями, и ответил:

— Папа, мама… Все эти годы я старался оправдать ваше доверие. Как видите — не пью, не курю… — Он вдруг лукаво усмехнулся и, по-мальчишески задорно рассмеявшись, добавил: — Одним словом, настоящий комсомолец и будущий строитель коммунизма!

Неожиданный ответ сына несколько озадачил Петра Лейкина. Он тяжело вздохнул. В его взгляде мелькнула тень разочарования, смешанная с отцовской тревогой.

— Иван… Я совсем не об этом хотел с тобой поговорить, — тихо сказал он. — Весь район знает о твоей привязанности к Иришке Сорокоумовой. Все — от мала до велика…

Заметив недоумение на лице сына, Пётр Лейкин вдруг изменился. Его голос стал жёстким, почти командным — таким, каким он привык говорить на заседаниях партийного бюро:

— Иван, как мне понимать твои отношения с дочерью простого клерка из моего учреждения?

Он сжал зубы, словно ему было тяжело произносить следующие слова, но всё же продолжил:

— Ты даже не представляешь, кто они на самом деле… Они пришли сюда из глухой деревни. В нашем городе оказались только благодаря моему водителю…

В комнате повисло напряжённое молчание. Казалось, ещё немного — и между отцом и сыном возникнет невидимая стена.

Но в этот момент вмешалась жена Петра. Она быстро поднялась со стула, подошла к мужу, нежно коснулась его щеки лёгким поцелуем, словно пытаясь смягчить его резкость, затем обняла сына.

— Ваня, ты ещё не знаешь этой жизни… — сказала она серьёзно. — Наша жизнь — это настоящее поле гладиаторов. Каждый борется за своё место и хочет жить лучше других.

Она задумалась на мгновение, словно сама вспоминала пройденный путь, и продолжила уже другим, более холодным тоном:

— Чтобы хорошо жить, иногда приходится идти по головам… А бывает, что и по судьбам людей.

Она посмотрела на мужа.

— Мы с отцом не переступали через чужие жизни, но нам тоже приходилось приспосабливаться, уступать, угождать тем, кто был выше нас…

Затем женщина снова повернулась к сыну. В её голосе появились одновременно ласка и твёрдость:

— Иван, пойми… Ирина тебе не пара. У вас разные дороги. Разные миры. Ваши судьбы идут по разным параллелям.

После этих слов в комнате снова наступила тишина.

Иван ничего не ответил. Он лишь тяжело вздохнул, опустил глаза и, не сказав ни слова, быстро ушёл в свою комнату.

Родители остались вдвоём. Они добились того, чего хотели, но почему-то победа эта не принесла им облегчения.

В этот вечер прощание бывших выпускников школы получилось удивительно сухим и почти равнодушным. Казалось, вместе с последним школьным звонком исчезла та невидимая нить, которая еще недавно связывала их всех — общие мечты, надежды, юношеские тайны и первые чувства.

И первой это ощутила Ирина Сорокоумова.

Еще недавно близкий ей человек, парень, который почти два года был для нее целым миром, вдруг оказался удивительно далеким. Иван Лейкин небрежно коснулся ее щеки коротким поцелуем, словно выполняя привычный ритуал прощания, и, тихо вздохнув, произнес:

— Ириша… вот и всё. Мы вступаем во взрослую жизнь…

Он заметил растерянность в ее глазах и, словно желая придать своим словам особую значимость, добавил с некоторым пафосом:

— Для одних впереди широкая дорога, а для других — большая неизвестность…

Ирина на мгновение застыла. Она не могла понять, что произошло с тем Ваней, которого она знала все эти годы. С тем мальчишкой, который был для нее самым близким человеком на этой земле.

Она сама до конца не могла разобраться, кем он был для нее на самом деле. Любимым человеком? Или просто другом?

Но разве можно назвать другом того, о ком думаешь каждую минуту? Того, чье присутствие заставляет сердце биться чаще? Того, с кем хочется однажды просыпаться рядом и прожить всю жизнь?

Ирина тяжело вздохнула, пытаясь скрыть волнение, и с легкой улыбкой сказала:

— Ты прав, мой Ванечка… мой…

Она остановилась.

Сказать «любимый» ей не хватило смелости. В ночной тишине эти слова казались слишком откровенными. Но сказать «друг» она тоже не могла — слишком больно было бы признать, что для него она всего лишь подруга.

Она хотела быть для него единственной. Любимой девушкой. А если судьба позволит — женой.

Щеки девушки слегка порозовели, руки едва заметно задрожали. Она словно собрала всю свою волю в один последний порыв и, не позволяя себе больше отступить, тихо, но твердо произнесла:

— Ваня… я тебя люблю. Очень люблю…