Читать книгу 📗 В объятиях чудовища (СИ) - Кузьмина Виктория Александровна "Darkcat"

Я почувствовала, как щеки вспыхнули, и поспешно опустила глаза.

Показалось, сказала я себе. Просто случайно посмотрел в эту сторону.

Но ощущение его взгляда не проходило, и до конца лекции я боялась поднять голову.

Когда прозвенел звонок, в зале поднялся оживленный гул. Студенты не спешили расходиться . Многие явно надеялись подойти к звездным гостям.

— Пойдем познакомишься! — предложил Максим. — Идеальный момент.

— Что? — я испугалась. — Нет! Что я ему скажу?

— Да ничего особенного. Просто поздороваешься. Он же не кусается, — Максим потянул меня за рукав.

— Максим, нет, — я вырвалась. — Мне… нужно в туалет. Встретимся у выхода.

Не дожидаясь ответа, я поспешила к выходу. На самом деле мне просто нужно было подышать свежим воздухом и прийти в себя.

Холодный осенний воздух ударил в разгоряченные щеки. Я глубоко вдохнула и прислонилась к каменной стене университета. Студенты постепенно выходили из здания, оживленно обсуждая лекцию.

Что со мной? Веду себя как школьница.

Но в то же время внутри все еще трепетало от воспоминания о его взгляде, о том, как он говорил, как улыбался…

— Воздуха захотелось?

Я резко обернулась и обомлела.

Демид Самиос стоял в нескольких шагах от меня, прислонившись к соседней колонне. Он улыбался той же легкой, располагающей улыбкой, что на сцене.

— Я… да, — выдавила я, чувствуя, как покрываюсь краской с головы до ног.

— Понимаю. В актовом было душно, — он оттолкнулся от колонны и подошел ближе. — Мы, кажется, не знакомы. Демид.

Он протянул руку, и я, заворожено глядя на него, автоматически пожала ее. Его ладонь была теплой, крепкой.

— Ева, — прошептала я.

— Ева, — повторил он, и мне показалось, что мое имя в его произношении звучит особенно красиво. — Вы учитесь на экономическом?

Я кивнула, не доверяя голосу.

— Первый курс? — его глаза внимательно изучали мое лицо, и от этого пристального взгляда у меня кружилась голова.

— Да.

— Как впечатления? Нравится?

Как отвечать на такой простой вопрос, когда перед тобой стоит самый красивый парень университета и улыбается именно тебе?

— Да, все… все хорошо, — наконец выдавила я.

— Рад слышать. — Его улыбка стала чуть шире. — А как лекция? Не слишком скучно было?

— Нет! — я слишком быстро ответила и тут же смутилась. — То есть… очень интересно. Особенно… особенно ваши комментарии.

Боже, какая же я идиотка. Он подумает, что я его подлизываюсь.

Но Демид, кажется, был доволен ответом.

— Спасибо. Приятно слышать. — Он помолчал, продолжая изучать мое лицо. — У вас очень выразительные глаза, знаете ли.

Мое сердце подскочило к горлу. Он делает мне комплимент? Мне?

— Спасибо, — прошептала я, готовая провалиться сквозь землю от смущения.

— Ева! — голос Максима заставил меня вздрогнуть. Он выходил из здания и направлялся к нам. — Ты где пропала… О! Привет, Демид!

— Привет, Максим, — Демид дружелюбно кивнул. Видимо, они были знакомы.

— Не думал, что вы знакомы, — Максим переводил взгляд с меня на Демида.

— Только что познакомились, — ответил Демид, и в его голосе была какая-то особенная интонация. — Очень приятное знакомство.

Он снова посмотрел на меня, и я почувствовала, как внутри все замирает.

— Надеюсь, мы еще увидимся, Ева, — сказал он тихо. — Университет небольшой.

Это прозвучало как обещание, и от этого у меня закружилась голова.

— Да… наверное, — пробормотала я.

Демид улыбнулся напоследок и направился к парковке. Я проводила его взглядом, не в силах отвернуться.

— Земля вызывает Еву, — хихикнул Максим. — Очнись. Он ушел.

— Заткнись, так ты с ним знаком? — пробормотала я, но улыбалась.

— Ну надо же! Сам Демид Самиос с тобой знакомился! — Максим был в восторге. — Так я же в команду пытаюсь попасть. Он знакомится со всеми новичками.

Всю дорогу в общежитие я была как во сне. В голове крутились обрывки разговора, вспоминалась каждая деталь — его улыбка, глубокий голос, то, как он произносил мое имя…

“У вас очень выразительные глаза.”

“Надеюсь, мы еще увидимся.”

В комнате я упала на кровать и уставилась в потолок, не в силах сосредоточиться ни на чем другом.

Демид Самиос. Самый популярный парень университета. И он… он обратил на меня внимание. Из всех студенток именно со мной заговорил.

Я закрыла глаза и улыбнулась.

4. Жалкая

Звонок мамы застал меня врасплох в половине восьмого утра. Я сидела в углу своей комнаты который был переделан под кухню. Пила растворимый кофе и доедала остатки вчерашней булочки.

— Ева, — мамин голос звучал холодно и отстраненно. — Не разбудила?

— Нет, мам, я уже встала, — ответила я, сразу же напрягшись. Ничего хорошего ранние звонки мамы не предвещали.

— Хорошо. Как учеба? Оценки какие?

Прямо к делу. Без “как дела”, без “как ты себя чувствуешь”. Только результат.

— Учеба нормально. Вчера преподаватель похвалил мою работу по микроэкономике, — сказала я осторожно.

— Похвалил — это не оценка, — сухо заметила мама. — Тебе нужны конкретные результаты, Ева. Не просто “нормально”. Ты уже достаточно времени потеряла.

Потеряла. Как будто мой провал в балетной академии был просто небрежностью, а не крушением всех надежд.

— Я стараюсь, мам.

— Надеюсь. Потому что второго шанса у тебя не будет, — в ее голосе не было злости, только холодная констатация факта. — Деньги я перевела. На месяц. Рассчитывай сама.

— Спасибо, — прошептала я.

— И еще, Ева. Я говорила с Тамарой Георгиевной из студии.

Мое сердце сжалось. Тамара Георгиевна — моя бывшая преподавательница по балету.

— Она сказала, что видела тебя в городе. Работаешь в каком-то кафе. Неужели мы с тобой дошли до того, что дочь врача подает кофе студентам?

Стыд и злость боролись в груди. Злость побеждала.

— В этом нет ничего постыдного, мам. Я честно зарабатываю.

— Честно? — мамин голос стал острее. — Ева, я вложила в твое образование всю себя. Балет, репетиторы, костюмы… Я отказывала себе во всем, чтобы ты могла танцевать. А теперь ты разносишь тарелки.

— Я не танцую больше, — тихо сказала я. — Меня не взяли, помнишь?

— Не взяли потому, что ты недостаточно старалась! — взорвалась мама. — Я видела девочек, которых взяли. Они были не лучше тебя. Но они хотели этого сильнее.

Старая боль вонзилась под ребра. Сколько раз мы уже проходили это? Сколько раз мама повторяла, что виновата во всем я?

— Мам, давай не будем…

— Нет, поговорим! — голос мамы дрожал от эмоций. — Ты думаешь, мне легко видеть, как моя дочь бросает все на полпути? Как она соглашается на жалкую участь вместо того, чтобы бороться?

— Я не бросила! Я учусь в университете!

— На экономическом, — презрительно фыркнула мама. — Будешь сидеть за столом с бумажками. Вместо сцены, вместо аплодисментов, вместо настоящей жизни.

Настоящей жизни. Для мамы настоящая жизнь была только на сцене. Все остальное — суррогат.

— Мам, я не ты, — сказала я тише, чем хотела. — Может быть, балет — это не мое.

Повисла тишина. Долгая, тяжелая тишина.

— Не твое, — наконец произнесла мама. — Да. Видимо, не твое. Жаль, что я поняла это так поздно.

Она повесила трубку.

Я сидела с телефоном в руках, чувствуя, как слезы подступают к горлу. Каждый разговор с мамой оставлял ощущение провала, недостаточности. Как будто я снова и снова подводила ее одним фактом своего существования.

Настроение испорченое в хлам вызовом на работу в выходной опоганилось еще и звонком матери. Блеск.

Доела остатки булочки из чистого упрямства и поехала на рабооту.

— Что-то ты кислая сегодня, — заметила Катя, Она была девушкой нашего админа и иногда выходила подработать за Лизу. — Плохие новости?