Читать книгу 📗 "Скандальное ЭКО (СИ) - Николаева Елена"

Глава 4

Арина

В машине тихо звучит классическая музыка. Всю дорогу до города мы едем молча. Да и о чем нам говорить? Мы друг друга не знаем. Он случайный мужчина, оказавшийся рядом, когда я уже не надеялась на помощь.

Никита, слава Богу, спит.

Уткнувшись щекой мне в плечо, сынок тихо посапывает. Его ровное, спокойное дыхание щекочет мне шею.

Погружаясь в звучащие плавные аккорды фортепиано, мысленно возвращаюсь к почти семи годам, прожитым вместе с Маратом. Пассакалия Генделя оживляет в памяти яркие сцены, вызывая слезы.

Украдкой стираю влагу пальцами, время от времени поглядывая в зеркало заднего вида. Встретившись с задумчивыми, темными глазами, поспешно отворачиваюсь к окну.

Хорошо, что Дава в душу не лезет.

Уверенно и плавно ведет машину по заснеженной трассе.

Я его совершенно не знаю, но с ним мне спокойно. Или это музыка на меня так действует. Удивительно, но у нас с ним одинаковые музыкальные вкусы. Когда начинает звучать Hans Zimmer, я окончательно расслабляюсь. Растекаюсь по спинке сиденья и прикрываю веки.

Правда мое спокойствие длится недолго, пока в голову снова не возвращается Филатов.

Кстати о нашем браке с мужем…

Вышла замуж я очень рано, в год совершеннолетия. Наша встреча с Маратом произошла в ресторане, в котором я с подругами отмечала свои восемнадцать лет. Из всей компании девчонок он почему-то выбрал меня и подарил необъятный букет красных роз. Я влюбилась в него с первого взгляда. В красивого, статного, уверенного в себе мужчину, с амбициозными планами попасть в политику. Он выделялся среди других мужчин его круга. В нем было столько харизмы.

В тот вечер мы долго общались — Филатов не торопился к физическому сближению, и этим меня подкупил.

Потом были красивые ухаживания: цветы, дорогие подарки, театры, рестораны, знакомство с родителями.

Он всегда был заботлив и щедр, не жалел для меня ни времени, ни денег. Из-за разницы в возрасте называл меня Зайчонком. Предложение сделал во Франции, у самой Эйфелевой башни — как я и мечтала.

Было много слов о любви. А через месяц мы поженились.

Мама переживала, что слишком рано, но Марат умел убеждать. После свадьбы мы обосновались в новой квартире.

Три года пытались зачать ребенка. Сначала была замершая беременность, потом выкидыш на раннем сроке. В итоге решились на ЭКО, потому что сперма Марата была плохой для самостоятельного зачатия. По результатам спермограммы в ней было мало спермотозоидов, а их подвижность оставляла желать лучшего.

Врачи объяснили, что при таких показателях вероятность самостоятельного зачатия минимальна, а риск неразвивающейся беременности выше нормы — поэтому каждый раз срыв.

Не понимаю, почему он вдруг стал бесплодным — ведь раньше таких диагнозов не было.

Да, были проблемы со спермой, но по медицинским заключениям для процедуры ЭКО материал подходил.

— Какой у вас подъезд, Арина? — глубокий, чуть охрипший голос Давида выводит меня из раздумий.

Открываю глаза, сажусь прямо и в замешательстве вглядываюсь во двор сквозь тонированное стекло: возле скамейки стоят две небольшие акации, покрытые снегом, а напротив виднеется детская площадка с деревянным домиком.

— Вы правильно подъехали. Остановите, пожалуйста, здесь.

Мужчина припарковывает автомобиль у дверей подъезда. Затем выходит сам и помогает мне выбраться из салона. Никитка, ощутив холод, сквозь сон прижимается ко мне.

— Давайте, чемодан до квартиры донесу, — предлагает Давид, выгружая багаж из машины и ставя авто на сигнализацию.

— Если только до лифта. Дальше я справлюсь сама, — говорю ему, впервые рассматривая лицо мужчины в свете фонаря.

Сейчас он без капюшона и кепки. Лет тридцать-тридцать пять, больше Давиду не дашь. Добрые зеленые глаза с густыми ресницами смотрят внимательно и открыто. Брови сведены к переносице, подчеркивая выразительность взгляда. Идеально ровный нос, скулы четкие, выражены аккуратной, безупречно ухоженной бородой. Чувственные губы, с едва заметной асимметрией, что придает лицу мужчины особое очарование. Волнистые темно-русые волосы с бронзовым отливом уложены в модную прическу.

Он высокий, на голову выше меня, крепко сложен, с широкими плечами.

Из-под распахнутой парки виднеется обтянутая водолазкой, прокачанная грудь.

Он легко перекладывает чемодан в другую руку. Каждое его движение полно силы и уверенности.

— Пойдемте, ребенку холодно, — мужчина настойчиво кивает в сторону подъезда.

Я задерживаю на Давиде благодарный взгляд.

— Спасибо вам огромное за помощь, — добавляю.

— Не стоит благодарности, Арина, — спокойно отвечает наш спаситель, мягко подталкивая меня к ступеням. — Рад, что смог вам помочь.

Глава 5

Арина

— Арина? — с потрясением в голосе произносит мама, распахивая дверь. — Господи, дочка, что случилось? Я себе места не нахожу с тех пор, как оборвалась связь. Слава Богу, вы здесь. Марат не с вами? — она поспешно выглядывает в коридор, пока я вхожу в квартиру, крепче прижимая к себе спящего Никиту. — Я не могу до него дозвониться.

— Мы одни, — тихо отвечаю, опускаясь на банкетку в прихожей. С трудом стягиваю с ног сапоги. — Мама, пожалуйста, возьми на лестничной клетке чемодан.

— Чемодан? — мама снова выглядывает в коридор, удивившись моим словам.

Через секунду затаскивает багаж в квартиру, бесшумно закрывает дверь и оборачивается ко мне.

— Арина, дочка, что происходит? Почему вы с вещами? Как это понимать?

— Марат хочет развода, — устало выдыхаю, чувствуя, как голос становится сиплым и чужим. — Папа дома?

— В ванной… — мама замирает, устремив взгляд на спящего внука. — Какого развода? Почему? — в ее голосе появляется паника. Лицо бледнеет от сокрушительной новости.

— Мама, давай не в дверях, — избавившись от сапог, поднимаюсь с банкетки, ощущая, как голова идет кругом. — Я еле держусь на ногах. Никитка перенервничал, только-только уснул.

— Господи, проходи, конечно, — очнувшись от шока, мама срывается в зал, уже на ходу в спешке достает из комода свежее постельное белье. — Сейчас я застелю вам постель, там и поговорим.

Я медленно следую за ней, держа Никиту на руках, а затем останавливаюсь у двери зала, осматриваюсь: домашняя уютная обстановка вдруг кажется тесной и чужой.

— Папе пока ничего о разводе не рассказывай, — прошу, едва слышно. — Дай мне пару дней разобраться со всем этим. Не хочу, чтобы он с Маратом ругался.

— Хорошо, — кивает мама, раскладывая диван.

Я стою, прижимая к себе сына, и понимаю, что нам с Никитой будет тяжело ютиться в родительской квартире. Придется искать жилье, пока не добьюсь у Марата права вернуться в нашу квартиру. Как бы там ни было, я такой же собственник, как и он.

— А Юлька где? — спрашиваю, оглядываясь назад. Дверь в ее спальню прикрыта. Будь она дома, наверняка уже вышла бы ко мне.

— На работе задерживается, — бросает мама, подбивая подушки для нас с Никиткой. — Привезли новую партию товара, будут с девчонками разбирать.

— С таким рабочим графиком она должна зарабатывать вдвое больше, — хмыкаю я. — Зря не пошла ко мне в салон.

— Она и зарабатывает, — усмехается мама, подворачивая край одеяла, чтобы уложить Никиту в постель. — Вон, шмотками дорогущими забила весь шкаф. Зачем ей столько, ума не приложу. А обувь? Коллекционирует ее, что ли? Хоть музей бери да открывай…

— Молодая еще. Куда ей деньги девать?

— Лучше бы на квартиру копила, — мама вздыхает.

Подойдя ко мне, бережно берет сына из моих рук.

Я опускаю взгляд.

Охваченная чувством вины за доставленные неудобства, тихо произношу:

— Мам, ты не переживай, мы здесь ненадолго. Пару недель у вас поживем, с жильем я что-нибудь решу.

Опустив внука на подушку, мама оборачивается ко мне, одаривая строгим, но в то же время ласковым взглядом.