Читать книгу 📗 "Одержимость Тиграна. Невеста брата (СИ) - Любич Ася"

Я вхожу первым, а Амир закрывает дверь за моей спиной.

Внутри пахнет деревом, специями, далёкими призраками дневной торговли. Но я не задерживаюсь внизу.

Поднимаюсь по лестнице, миную ряды полок, пустых и застывших в ночной тишине.

Иду туда, где в воздухе ещё дрожит напряжение.

Где она.

Где её дыхание прерывисто, но тихо.

Я захожу в комнату.

Теперь там чистые простыни.

А в воздухе стоит резкий запах хлорки.

Она лежит на кровати, слабо шевелится во сне. Тонкая, почти хрупкая. В бледном, растянутом свитере, слишком большом для неё.

Я стою в дверях, смотрю.

Она не чувствует, что я здесь.

Но скоро почувствует.

Я смотрю на её руку, на тонкое запястье, где под браслетом скрывается рана. Красная, воспалённая, едва заметная в полумраке. Браслет впился в кожу, оставляя след — след её сопротивления.

В кармане куртки жжётся маленькая метка.

Такая же, как у Наиры. Как у сыновей.

Чисто ради безопасности, чтобы всегда знать, куда бежать спасать.

Я не думаю. Просто вытаскиваю её и сую в дальний карман рюкзака. В тот самый, что настолько мал, что даже мелочь туда не положишь. Она даже не узнает.

Пока не узнает.

Перед глазами вспыхивает её лицо.

Крик.

Её руки, которые рвутся к огню, к пеплу, к обугленным страницам паспорта, который я сжёг прямо у неё на глазах.

Я не хотел.

Но она вынудила. Своим побегом. Своими слезами. Своим безрассудством.

Я заставил её смотреть, как исчезает её прежняя жизнь.

А теперь она лежит передо мной, свернувшись в комок, поджатые ноги скрыты под серым пододеяльником. Спит беспокойно, едва слышно дышит.

Здесь мало места. Узко. Душно.

Но почему-то дышится легче, чем в моей квартире, среди бесконечно правильных линий, дорогого мрамора и стерильного воздуха.

Здесь можно быть собой.

Я присаживаюсь на край кровати.

Тяну руку.

Касаюсь её хрупкой лодыжки.

Она дёргается, вскидывается, словно готова снова бороться, но я прижимаю её ногу к матрасу, не давая вырваться.

Приближаюсь, шепчу, едва касаясь её уха:

— Не дёргайся. Я браслет сниму.

Она замирает, я смотрю как свет луны серебрит и без того светлые волосы. Щелкаю металлом, сбрасываю гаджет на пол с громким стуком. Таким же как стук моего сердца в груди от ощущений, которые охватывает тело при прикосновении к ещё горячей коже.

— Ты пришел лапать меня или укол сделать.

Еле сдерживаю улыбку, которая так и рвется наружу. Такая как Аня даже в пасти тигра будет дергать его за усы.

Скольжу рукой все выше, к бедрам между которыми настоящий кипяток, почти касаюсь трусиков.

- Одно другому никак не помешает.

***

Встречаем новинку от Анастасии Совы «Отец подруги. (Не) сдамся тебе»

– Как расплачиваться будешь?

От голоса мужчины у меня мурашки.

– Простите, я… Извините, я случайно его разбила.

– Я не просил извинений. А задал конкретный вопрос: как будешь расплачиваться?

По телу пробегает волна страха и какого-то другого чувства.

Молчу.

У меня нет столько денег.

– Сегодня был тяжелый день, – начинает мужчина неторопливо. – И я хочу расслабиться. Понимаешь, о чем я?

– Да, конечно! – оживляюсь. – Я умею делать массаж хорошо. Папе всегда делала.

Мои слова вызывают в нем усмешку.

– Ты реально дура или так умеючи косишь?

– Что? – голос подрагивает. – Я правда не понимаю…

– А что тут непонятного – покувыркаемся и разбежимся. Только, давай, без представлений. У меня нет на них времени.

Я разбила ноутбук в номере дорогого отеля, где подрабатываю горничной после пар. И его хозяин запросил в расплату… меня.

Но это еще не самое страшное.

Ужаснее всего – гостем из номера оказался отец моей лучшей подруги. А он всегда получает то, что хочет.

Глава 11.

Я беру шприц со столика, проверяю ампулу, но мой взгляд всё равно прикован к ней. К её глазам, полным ярости и страха. К её губам, сжимающимся в тонкую линию. Она не спускает с меня глаз, даже когда я наклоняюсь ближе.

— Не двигайся, — говорю я ровно.

— Как будто у меня есть выбор, — шипит она в ответ, и я чувствую, как напряжение внутри меня сжимается в плотный, раскалённый ком.

Я прижимаю её бедро сильнее, пальцы зарываются в тонкую ткань, чувствуя жар её кожи. Она горит. Чёрт, она горит, и это тепло словно впитывается в меня, просачивается в кровь, разливается по телу, превращаясь в нечто дикое, неконтролируемое.

Я резко отвожу взгляд, делая надрез на её внимании. Сосредотачиваюсь на шприце. На лекарстве. На том, зачем я здесь.

Острый укол иглы в её кожу. Она шипит, сводит брови, напрягается подо мной. Но не дёргается, не бьётся в истерике — просто терпит.

Я откидываю использованный шприц на стол. Всё. Теперь могу уйти.

Но не ухожу.

Мои пальцы всё ещё на её теле. Моя ладонь всё ещё ощущает этот жар, этот яд, который плавится и проникает в каждую клетку.

Я должен отстраниться.

Но не могу.

Её кожа под моей ладонью, горячая, живая, бесит меня и сводит с ума одновременно. Я сжимаю пальцы сильнее, и она дёргается, хрипло выдыхая.

— Пусти, — её голос рваный, срывающийся.

Я должен.

Я обязан.

Но пальцы только сильнее впиваются в её талию, в бёдра, в это дрожащее, живое тело, которое слишком сильно влияет на меня. Я опускаю голову, вдыхаю её запах — пахнет чем-то сладким, тёплым, чужим. Она шевелится, пытается вывернуться, но я прижимаю её к матрасу, не давая ни шанса.

— Ты не понимаешь, что делаешь, — она смотрит на меня широко распахнутыми глазами.

Я не понимаю?

Нет. Это она не понимает.

Она не понимает, что уже стала частью меня. Что этот жар, это сопротивление, этот голос срывающийся — всё это проникает в меня, превращая в зверя, который ждал слишком долго.

Я не просто хочу её. Я хочу оставить следы. Хочу, чтобы она поняла, что уже не может принадлежать никому другому.

Наклоняюсь ближе, дыхание касается её щеки.

— Ты слишком горячая, — мой голос срывается. — Ты отравляешь меня.

Она стискивает зубы, бьёт ладонями по моей груди, но я не двигаюсь. Её борьба только сильнее распаляет этот огонь.

— Пусти! — голос становится громче, но я чувствую, что это отчаяние. Не только страх.

Страх смешивается с чем-то ещё.

С этим проклятым напряжением, которое висит между нами.

Я провожу пальцами вдоль её шеи, вниз, по ключице. Слышу, как её дыхание сбивается, как она едва сдерживает рвущийся наружу звук.

— Пусти меня, Тигран! — она уже не просит. Требует.

Я срываюсь.

Горячее дыхание касается её шеи, и я не думаю больше ни о чем. Только о ней. Только о том, что она слишком близко, слишком мягкая, слишком живая.

Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к её коже. Чувствую, как она замирает, но этого недостаточно. Мне нужно больше. Мне нужен её вкус.

Я провожу языком по тонкой, чуть солоноватой коже, вбираю в себя этот привкус, вдыхаю её запах. Рука скользит вверх, захватывает запястье, затем второе. Я поднимаю их над её головой, прижимая к подушке.

— Лежи тихо, и больно не будет, — мой голос низкий, хриплый, сорванный этим бешеным желанием. — Я всё равно возьму тебя. Ты принадлежишь мне.

Она захлёбывается воздухом, дёргается, но я сильнее. Я контролирую её. Она тоньше, слабее, но продолжает сопротивляться, продолжает трястись подо мной, словно надеется вырваться.

— Будешь послушной, я дам тебе все, Аня.

— Но мне не нужно всё! — её голос дрожит, но она всё равно кричит. — Мне нужна моя жизнь, которую ты забрал!

Я вжимаюсь в неё сильнее, чувствую, как дрожит её тело, как сердце бешено колотится в груди. Она теплая, горячая. Слишком горячая.

— Не надо, — голос срывается в умоляющий шёпот.