Читать книгу 📗 Поздравляю, мой босс! Отпуск или декрет? (СИ) - Донченко Татьяна

— Мы готовы подписать предварительное соглашение, — сказал он. — При условии, что через месяц в Москве вы представите пилотный расчет для Западной Сибири.

У меня внутри все взорвалось фейерверком. Я сдержала улыбку, кивнула и пожала протянутые руки.

Воронов сжал мое колено под столом — коротко, но ощутимо, — и от этого прикосновения по спине пробежал ток.

После того как делегация ушла, мы еще полчаса сидели в опустевшем зале, прикидывая смету.

Цифры впечатляли. Проект принесет компании десятки миллионов, если не сотни. Крупные клиенты уже строчили на почту — я видела уведомления на телефоне, которые сыпались одно за другим.

Мы назначили следующую встречу в Москве, в центральном офисе “Сибнефти”, и закрыли ноутбуки.

Вышли из конференц-зала на кураже. Адреналин все еще бурлил в крови, хотелось прыгать, кричать, пить — или снова заняться сексом, чтобы выплеснуть эту энергию.

Воронов шел рядом, и я чувствовала буквально кожей его настроение — победоносное, хищное.

— Светлова, — сказал он, когда мы остановились у лифта. — Ты теперь самый ценный кадр в фирме, который озолотит ее. Я не ошибся, когда взял тебя в команду.

Я улыбнулась, но внутри кольнуло. Самый ценный кадр. Звучит как медаль, которую можно повесить на стену.

— Без вас я бы никогда не справилась, — ответила я искренне. — Вы мне помогали всегда. Поддерживали, подсказывали, верили.

Он остановился. Резко, будто наткнулся на невидимую преграду. Повернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло что-то темное, опасное.

Подошел вплотную — так близко, что я почувствовала запах его парфюма, смешанный с кофе и его запахом, который я теперь всегда узнаю. Его голос стал низким, почти интимным:

— Вы? Я после того, что между нами было, не хочу слышать никаких “вы”. Поняла? Иначе наказывать буду.

Что? Моргнула, не веря своим ушам. Он стоял так близко, что я видела золотые крапинки в его зрачках, чувствовала тепло его тела.

Я сделала шаг назад, но уперлась спиной в стену. Он не отступал.

— Вы же говорили, что служебные романы и секс с подчиненными для вас табу, — выпалила я, глядя ему в глаза.

Он ухмыльнулся. Медленно, порочно, будто я сказала что-то смешное.

— Да, говорил. Потому что не хотел заводить интрижки у тебя на глазах.

Мне понадобилось время, чтобы переварить то, что он сказал.

— И, к тому же, после такого контракта и с такими перспективами ты уже не подчиненная, Светлова. Ты — партнер. Равный мне по значимости для этой компании.

— Даже так? — выдохнула я. — У меня что, повышение?

Он не ответил словами. Вместо этого он схватил меня за руку, развернулся и потащил в боковой коридор.

Я не успела ойкнуть, когда он втолкнул меня в темное помещение, похожее на кладовку, и захлопнул дверь.

Внутри было тесно, пахло моющим средством и сыростью. Свет пробивался только через щель под дверью. Иногда слышались шаги, и голоса проходящих мимо людей.

— Официальное письмо о назначении вышлю позже, Светлова.

Он прижал меня к стеллажу с бумажными полотенцами, задрал юбку, рванул трусики — ткань жалобно затрещала.

Не говоря ни слова, он расстегнул ширинку, приподнял меня за бедра, усадил на какую-то полку… или что это было холодное под моей задницей, я не разобрала…

Раздвинул мне ноги и вошел одним резким, глубоким толчком. Я закусила губу, чтобы не закричать, и вцепилась в его плечи, когда он начал вбиваться в меня жестко, быстро, без прелюдий, без нежности — только голое, животное обладание.

Мы кончили через несколько минут. Он — с рыком уткнувшись мне в шею. Я — от резкости, от запретности, от того, что меня трахает мой босс в кладовке после подписания крупнейшего контракта в моей жизни.

Он вышел из меня, поправил брюки, а потом наклонился и вытер пальцем сперму, стекающую по моему бедру. И прежде чем я успела сказать хоть слово, он засунул эти пальцы мне в рот.

— С повышением, — сказал он с усмешкой, глядя, как я облизываю его пальцы, чувствуя солоноватый вкус нас обоих.

Я моргнула, все еще пребывая в сладкой истоме. Тело дрожало, сердце колотилось, а в голове медленно, как сквозь вату, пробивалась одна мысль:

“Твою мать! Я же не приняла таблетку. Ни вчера, ни сегодня!”

12

Лифт закрылся, и мы остались одни. Я прислонилась спиной к зеркальной стене, чувствуя, как у меня до сих пор дрожат колени.

Вкус его пальцев еще оставался на языке, а между ног все горело после той быстрой, дикой сцены в кладовке. Но в голову уже лезли трезвые мысли, и я не могла их заткнуть.

— Воронов, — сказала я, глядя в пол. — Мы вообще не предохраняемся.

Он молчал. Нажал кнопку нашего этажа. В лифте повисла тишина. Неудобненько как-то…

— Я серьезно, и я не приняла таблетки… — продолжила я, пытаясь шуткой разрядить обстановку. — Я так вместо отпуска в декрет пойду в сентябре.

Я хотела, чтобы это прозвучало легко, но вдруг поняла, что внутри что-то дернулось. Декрет. Ребенок. Я представила маленькие ручки, крошечные пяточки и то, как пахнет младенец — молоком и теплом.

И поняла, что, черт возьми, эта мысль не вызывает у меня ужаса.

Она вызывает какое-то глупое, потаенное желание, о котором я даже самой себе боялась признаться. Ребеночек. Я прикусила губу и отогнала эту картинку, но было поздно — я уже ее увидела.

Воронов молчал. Я украдкой посмотрела на него и вдруг остро осознала, как глупо выгляжу со стороны. Девочка на побегушках, игрушка для босса. Он находит меня сексуальной, аппетитной, ведет себя как голодное дикое животное, когда рядом нет чужих глаз.

Но это здесь, в этой командировке, в этом городе. А что будет в Москве? Там офис, там секретарши, там совет директоров и его настоящая жизнь. Я для него просто развлечение на выезде, удобное и горячее.

— Светлова, — сказал он вдруг, с какой-то странной интонацией в голосе. — Ты вообще ничего не замечала?

Мы подошли к моему номеру. Я остановилась, достала карточку, но не спешила вставлять ее в замок.

Я повернулась к нему и не знала, что сказать. Замечала что? Что он злой начальник? Что он требовательный и иногда невыносимый? Что я боялась его подвести?

Он шагнул ко мне, медленно, будто давая мне время отступить. Но я не отступила. Он поднял руку и коснулся моей щеки — так нежно, что у меня перехватило дыхание. Кончиками пальцев он провел по скуле, по нижней губе, и грустно усмехнулся.

— Иди, — сказал он тихо. — Принарядись. Мы идем праздновать. Надень что-нибудь в своем стиле… для свидания. Настоящего.

Он убрал руку, развернулся и пошел по коридору, не оглядываясь. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом, и только тогда зашла в номер.

Закрыла дверь, прислонилась к ней спиной.

“Ничего не замечала” — что это значило?

Я встала, прошла в комнату, села на край кровати и уставилась в одну точку. И вдруг воспоминания потекли рекой.

Москва. Начало года. Первая неделя работы стажером. Я тогда жутко нервничала, все роняла и всех стеснялась.

Воронов проходил мимо моего стола и молча поставил передо мной стаканчик кофе. Латте без сахара, с корицей сверху.

Я тогда удивилась — откуда он знает, как я пью кофе? Списала на то, что внимательный руководитель.

Потом был случай, когда я заболела, но не хотела брать больничный, потому что горел проект. Сидела с красным носом, с температурой, тупила над цифрами.

Он подошел, посмотрел на меня, ничего не сказал, а через час курьер привез горячий чай с лимоном, имбирем и медом, и коробку лекарств.

— Выпей и поезжай домой, это приказ, — сказал он сухо.

Я послушалась, но забыла его знак внимания.

А еще он всегда знал, что я ем. Мы заказывали обеды в офис, я вечно разрабатывалась и не успевала выбрать. Но каким-то чудесным образом передо мной всегда оказывались обеды.

Я думала, что он просто заботится о сотрудниках, но другим он ничего не заказывал. Он вообще не интересовался, что едят остальные.