Читать книгу 📗 Спальня, в которой ты, он и я - Марс Эмма

Ее голос становился все слабее. Каждый раз, когда я разговаривала с мамой по телефону, я чувствовала, что она отдаляется от меня, словно исчезает за плотной шторой, не пропускающей жизнерадостные нотки, оставляющей только хриплое покашливание и глухую монотонную интонацию. Иногда я пугалась, что не могу узнать тембр ее голоса, родной и знакомый с самого детства. Суровая рука, сжимавшая маму изнутри, не оставляла своих объятий больше ни на секунду. Она не ослабит отныне хватки, это ясно, до самого конца.

Я потрудилась установить на своем мобильнике функцию «номер скрыт», и только потом позвонила знакомому журналисту. Я набирала номер добрый десяток раз, но он соскакивал и меня отсылали к автоответчику, который предлагал после сигнала оставить сообщение на голосовой почте. После очередной попытки я сразу попала на автоответчик, что могло означать только одно: Маршадо заблокировал мой номер, давая понять, что не хочет, чтобы его беспокоили. Да, этого я как-то не учла. Я поставила себя на его место: что бы я сделала, если бы анонимный звонок доставал меня в воскресенье, в середине дня, в разгар отдыха среди друзей или родных? Я бы не взяла трубку, уж точно! Я подумала и решила оставить ему сообщение, тщательно продумав содержание, чтобы не было осечки:

«Привет, Франсуа! Это – Анабель Лоран. Или Эль, если хотите. Думаю, вы меня помните. Я, кстати, видела ваше имя в списке приглашенных на нашу свадьбу в следующий четверг. А это значит, что мы скоро увидимся…»

Боже! Через четыре дня – свадьба, осознала я, дрожа теперь от ужаса, а не от нетерпения, как раньше.

«Дело в том, что я звоню вам по особому поводу…»

Если я хочу привлечь его внимание и если рассчитываю, что он предаст многолетнюю верную дружбу с Дэвидом, мне нужно его ошеломить, нужно пойти ва-банк. Нужно что-то придумать, и, увы, у меня нет другого способа, кроме как ввести его в заблуждение, соврать. Значит, пришла моя очередь блефовать!

«…Ко мне случайно попала компрометирующая информация о группе Барле. В частности о Дэвиде…»

Я сделала многозначительную паузу. Что он мог подумать в этот момент? Что будущая мадам Барле откопала какую-то грязную историю о своем будущем супруге – да, это, безусловно, могло и удивить, и ошеломить старого партнера Дэвида по теннису.

«…Не могли бы вы связаться со мной? Дело довольно срочное. Мне бы не хотелось, чтобы эти слухи оказались в чужих руках».

Как я и предполагала, он проглотил наживку. Не прошло и пяти минут, как раздался звонок.

– Вы помните, при каких обстоятельствах мы с вами познакомились? – язвительно спросил он, даже не поздоровавшись хотя бы из приличия. – Надеюсь, вы также в курсе, кем Дэвид является для меня?

– Я все знаю и помню, Франсуа. Я также не забыла, с кем провела ночь в «Отеле де Шарм» в день моего знакомства с Дэвидом.

Воспоминание в обмен на воспоминание. Угроза в ответ на угрозу. Наши позиции выравнялись, а дальше диалог может протекать в атмосфере пусть неприятной, но установленной, где каждый из участников рассчитывает на твердую и конкретную точку зрения противника. Не нужно больше притворяться. Маски сброшены.

– Полагаю, он ничего не знает о ваших намерениях?

– Так и есть.

– О’кей, – заявил он после недолгой паузы. – Тогда давайте сразу определимся: Дэвид – мой друг, и не просто друг, такого можно встретить один раз за всю жизнь, и у меня нет нужды, как и нет никакого желания провести выходной день, выслушивая о нем всякие гадости. Тем более что мне и так многое известно.

– Об этом речь не идет…

– Речь как раз именно об этом, – оборвал он меня. – Вы с ним знакомы так мало, Эль. Вы пока даже представить себе не можете, каким грузом ложится на плечи жизнь известного и очень влиятельного человека: все время на виду, все время в окружении льстецов и завистников. Даже жить с ним под одной крышей не так просто. Вам сейчас пока стали известны только самые приятные стороны этой жизни, я бы сказал – парадные: двери, открывающиеся перед вами как по волшебству, залы, которые пустеют в один миг, стоит вам захотеть, ночные прогулки по Сене при луне…

Легкий намек на маленькое чудо, устроенное Дэвидом ради меня в тот вечер, когда он сделал мне предложение, – отсюда я сделала вывод, что оба приятеля обмениваются не только ударами по мячу два раза в неделю под белым пластиковым куполом ультрамодного клуба для избранных «Ля Шатеньре» на западе столицы. Интересно, до какой степени простираются доверительные отношения между ними перед разминкой или в душе после игры?

– Я уже не молоденькая дурочка, чтобы надеяться, что моя жизнь с ним сведется только к этому. С вашей стороны будет очень мило, если вы перестанете держать меня за блондинку, коей я не являюсь, если вы заметили.

Я услышала сдержанный короткий смешок на том конце провода. Франсуа Маршадо был из тех мужчин, которые уважают женщин, умеющих постоять за себя. Его, пожалуй, даже забавляло, что ему дают отпор. За то короткое время, что мы с ним были близки, я заметила в нем горячий нрав игрока. Маршадо, несомненно, был тонким и проницательным человеком, что трудно было увидеть с первого взгляда, так как он умышленно скрывался под маской униженного почитания по отношению к своим бывшим сокурсникам.

– Я это заметил, – сказал он более мягким тоном. – Но вы еще многого не знаете: пронырливые папарацци, ядовитые статьи на первой полосе, подножки от завистников… Я уж не стану говорить про шантаж и интриги.

Тем не менее он стал об этом говорить, желая, видимо, произвести на меня впечатление:

– Хотите пример? Пожалуйста! Один из наших общих друзей обнаружил у него в доме свою жену с перерезанным горлом, и в деле оказались замешаны тайные агенты из газового концерна одной восточноевропейской страны.

– Когда это было? – спросила я, стараясь скрыть охватившее меня волнение.

– Да уж лет десять назад. Но подобные технические осложнения иногда случаются, и люди такого сорта, как Дэвид, к этому всегда готовы.

«Технические осложнения» – ничего себе! Странный термин он подобрал, чтобы объяснить смерть невинной женщины, принесенной в жертву ради финансовых интересов. Просто возмутительно!

Но этим меня не проймешь! Я лихорадочно искала подходящий аргумент, который он не смог бы проигнорировать и который заставил бы его согласиться на тайное свидание со мной.

– Вот именно!

– В каком смысле?

– То, что я собиралась вам рассказать, касается непосредственно меня.

– Каким образом?

– Моя жизнь тоже в опасности.

То, каким драматическим тоном были сказаны эти слова, подействовало на него и вызвало некоторый интерес. Профессиональный инстинкт опытного журналиста заставил Маршадо насторожиться. Я-то знала, какую кнопочку надо нажать, так как у всех журналистов есть такой эректильный орган, который встает, стоит лишь упомянуть о возможной сенсации.

– Ваша жизнь… в физическом смысле? – взволнованно переспросил он.

– Нет, в профессиональном.

Маршадо с облегчением рассмеялся. Я услышала в трубке, как он большими глотками пьет какой-то напиток, скорее всего горячий. Видимо, я со своими разговорами оторвала его от воскресного позднего завтрака.

– Ну ладно… Можно и встретиться, если хотите. Но давайте договоримся заранее: вы никогда не связывались со мной и наша встреча никогда не имела место быть.

– Не просто договорились, я сама на этом настаиваю, – сказала я серьезным голосом, точно настоящий конспиратор.

Шпионская формулировка, как и сама тональность нашего разговора, развеселила меня. Она воскресила трогательные воспоминания о фильмах, которые я смотрела в детстве, и подстегнула воображение, оживив тени реальных и вымышленных шпионов и сыщиков. Но детство проснулось во мне ненадолго. То, что мне предстояло, не относилось к разряду шуток или развлечений. Речь шла о моей жизни, то, что эти психи, два брата, так легко и непринужденно жонглируют ею, бесило меня всерьез. Я нутром чувствовала, как их мерзкие происки, замешенные на старинной вражде и соперничестве, разрушают мою жизнь.