Читать книгу 📗 Спальня, в которой ты, он и я - Марс Эмма

Но мне глубоко плевать! В гробу я видела их осуждающие взгляды. Пусть я устала как собака, на мне живого места нет, но мне хорошо. Мои ножки, изнуренные долгой ходьбой, словно летели над блестящими от жары плитами дорожного покрытия, непринужденно ступая по ним как по воздушной подушке. Меня не пугали больше никакие препятствия, никакие встречи на пути, потому что я точно знала, куда и к кому иду. К какому счастью без границ и условий. Конечно, время от времени я мыслями возвращалась к маме, но я знала, что она бы не обиделась, она бы запретила мне оплакивать ее судьбу и печалиться по поводу ее неотвратимого ухода, а, напротив, подбодрила бы меня и отправила навстречу ниспосланной мне счастливой удаче.

Там, дома, на кухне, под старой кофемолкой, я обнаружила несколько купюр в десять евро. Как она говорила, «на черный день». Так что была возможность перекусить и даже позволить себе холодный пенный «Монако».

Поэтому я зашла в ближайшее бистро, простенькое, без изысков, где очень кстати позади стойки, у кассы, висел на стене старенький телефонный аппарат. Хозяйка заведения, рыжая толстушка лет пятидесяти, сочувственно мне улыбнулась и протянула трубку со словами:

– Держи, красавица! У тебя пять минут, чтобы сказать ему «нет».

– Не слушай ее! – вмешался в разговор старый пьянчужка, сидящий, наверно, с утра со своим стаканом на другом конце начищенной до блеска барной стойки. – Я бы на твоем месте сказал «да», – а потом, обращаясь к хозяйке, добавил: – Посмотри на эту цыпочку, Симона, она мне напоминает мою Веро…

– Твоя Веро уж точно сказала тебе «нет», как я посмотрю. Послушай, оставь девушку в покое!

Я позвонила в больницу. Дежурная сестра из справочной сказала, что состояние мамы критическое, но стабильное. Каждая минута может стать последней, но никто не знает, когда это произойдет. Я дала сестре номер мобильного Софии и попросила предупредить ее в случае, если будет острая необходимость. По крайней мере, до завтрашнего дня. А после… Бог знает, где я окажусь и буду ли доступна по телефону.

Решив эту проблему, я продолжила прогулку по центру Парижа, бродя без особой цели, беспечная, отрешенная, испытывающая блаженное состояние от ласковых лучей солнца и свежего ветерка. В голове было пусто и легко, а в груди томились желания, раздирая ее во все стороны.

Около Лувра, в Лавке Антикваров, я встала как вкопанная, разинув рот, перед витриной, где выставлялись старинные трости. Прощайте, винтажные часики! Теперь я повернута в другую сторону, меня очень интересуют элегантные трости, чьи набалдашники тонкой работы из слоновой кости, покрытые позолотой, серебряные и всякие такие, изысканные и замысловатые, могут рассказать о себе столько интересных историй.

Как-то случайно ноги привели меня на улицу Шемэн-Вер. Я догадалась, куда попала, только заметив выстроившиеся в ряд лавки с тряпьем и готовящиеся на улице кебабы и шашлыки. Потом уже я заметила вывеску и бордовую витрину. Звон входного колокольчика оповестил присутствующих о моем появлении, и тут же два десятка мужских глаз как по команде устремилось в мою сторону, с любопытством рассматривая мой импозантный силуэт в помятом шелковом наряде, украшенном разноцветными ленточками. Мне показалось, что двух-трех из мужчин я здесь уже видела в свой прошлый визит.

Я миновала витрину с журналами «Pink Pussy», даже не глядя на обложки, и направилась к стеллажу с художественными произведениями. Меня интересовала книга «Тайные женщины» Ании Оз, которую я начала читать дома. Мне осталось прочитать страниц пятьдесят, и это стоило того, чтобы купить еще один экземпляр.

С книгой под мышкой, расставшись почти со всеми евро, я шла по улице с односторонним движением мимо кладбища Пер-Лашез. Я отыскала подходящую лавочку на бульваре Менилмонтан и расположилась там, в тени под густой листвой. Шум и гам оживленных в этот час улиц, клаксоны, прохожие, обычная суета мне не мешали, и я погрузилась в чтение.

Поначалу финал меня озадачил. Главный герой, отправившийся на поиски пропавшей жены в лабиринты подземного города, в конце концов смирился со своим новым положением и согласился стать эротическим рабом в услужении у этих дам. Став собственностью Сиприи и Софии, он подключился к проекту создания нового сообщества амазонок.

Я не могла не провести параллель со своим нынешним состоянием. Я тоже стояла на пороге пересмотра ценностей, и подталкивало меня к этому исключительно мое не знающее границ стремление к новым открытиям. Но мной, как и героем романа, управляла не одна лишь жажда сладострастия и чувственных наслаждений. Моя готовность отдаться Луи объяснялась не только капитуляцией перед собственной чрезмерной чувственностью, постоянно им подогреваемой. Ни даже доведенным до крайности пылким чувством, которое я с некоторых пор стала к нему испытывать. Я находилась в самом расцвете женского начала, в высшей точке зрелости своего существа. Так бывает, когда очищаешь от кожицы спелый фрукт: любой контакт с моим телом обнажал очередной внутренний слой, и так каждый раз, до тех пор, пока не вскрылась моя дрожащая, истекающая соком, спелая плоть. И любящая. До тех пор, пока не оголились все мои чувства и не начали трепетать открыто и в полную силу.

Теплые, ласковые лучи солнца, в конце концов, примирили меня с этой мыслью. Я задрала длинный подол своего платья повыше, обнажив бедра, запрокинула голову, закрыла глаза и позволила солнечному теплу проникнуть в каждую пору кожи, чувствуя, как с каждой минутой ее восприимчивость становится все острее. Несколько полуденных часов пролетели как одно мгновение под шорох листвы и отдаленный шум голосов нечастых прохожих. Я мысленно вспоминала ночи, проведенные в «Отеле де Шарм». Как будто я посещала поочередно все его номера, один за другим, и каждый вызывал новые чувства, до сих пор неизведанные, возбуждал новые желания. За каждой дверью этого Алфавитного Города меня ожидало письмо, оставленное человеком, на чьем теле изображены все буквы латинского алфавита. Я подумала, может ли так быть устроено, что в гостинице ровно двадцать шесть номеров, по числу букв в алфавите? Мне понравилась эта мысль, и я, расслабившись от вынужденного безделья, стала обдумывать и другие идеи, не менее экстравагантные и забавные.

Я вообразила себе также, как курьер доставляет мою посылку, завернутую в серебристую бумагу, по адресу, на проспект Манделя. Луи открывает дверь, с удивлением берет посылку из рук человека в униформе и кепке. Расписавшись, торопливо срывает обертку и достает из коробки ее содержимое. На худом, обтянутом смуглой кожей прекрасном лице расплывается широкая улыбка.

Ближе к вечеру я села в метро, чтобы отправиться поближе к месту нашего свидания, и вышла на станции «Нотр-Дам-де-Лорета». Я бы легко могла миновать улицу Лярошфуко, чтобы дойти до площади Пигаль, выбрав обходной маршрут, но любопытство оказалось сильнее, и я свернула налево, на улицу Сен-Лазар, очутившись в самом начале улицы Тур-де-Дам, в непосредственной близости от особняка Дюшенуа. Отсюда я могла убедиться в том, что паника, ставшая следствием моего исчезновения, уже спала, все гости разъехались, высказав свои соболезнования и слова поддержки.

Я заметила у открытых ворот два забронированных в транспортной фирме грузовичка с настежь открытыми багажниками. В один сгружали еду, к которой никто так и не притронулся, в другой – арматурные трубы и детали демонтированной сцены, где должна была петь Мадонна. Ее концерт обещал стать гвоздем вечеринки по случаю моего бракосочетания. Интересно, она тоже осталась с носом из-за моего бегства из-под венца или певицу предупредили заранее и она не приехала? Пока я размышляла на эту тему, какая-то фигура отделилась от калитки и быстрым шагом направилась в мою сторону, спотыкаясь о выступающие камни брусчатки.

– Эль!

Я побежала в противоположном направлении, а за мной, задыхаясь, припустился Арман, уже переодевшийся в повседневные велюровые штаны и вязаную кофту.

– Эль! Вернитесь!