Читать книгу 📗 Баллада о павших драконах (ЛП) - Паркер Сара А. » Страница 155

Заботливо.

И всё же я продолжаю растирать её спинку. Ритмично похлопывать.

Петь ей.

И всё же я отказываюсь оставлять надежду, цепляясь за неё всеми остатками моих угасающих сил.

Eeah to ail. Eeah to ail.

Han dui garl, igath dain to ne …

Всё содрогается.

Раздаётся пронзительный звук скрежета камня, когда Слатра впивается когтями в карнизы, находя опору на той части дворца, которая не строилась для сидящих драконов. Вихрь светящегося движения — и одна из повитух не в силах сдержать визг, когда Слатра вслепую просовывает свою огромную голову через дверной проём балкона, едва помещаясь.

Комната наполняется резким холодом, излучаемым её шкурой.

Она подаётся вперёд, обнажая часть шеи и заполняя пространство своим огромным присутствием. Все повитухи, кроме двоих, съёживаются у дальней стены.

Следующий куплет с трудом пробивается сквозь моё перехваченное горло.

Lio lo na, lo na …

Я смотрю в молочные глаза Слатры, благодарная за её присутствие.

Благодарная за то, что мне не приходится проходить через это в одиночку.

Duali do, shooth ait nui la …

Она втягивает носом воздух, издавая глухие причмокивания, пока я растираю.

Похлопываю.

Пою.

Несмотря на её слепоту, сквозь тяжёлый глухой удар нашего общего сердца я чувствую, насколько сильно работает её обоняние.

Чувствует.

Ощущает.

Она издает низкий скорбный клёкот, в котором отзывается моя собственная агония. Нежно-нежно она тыкается носом в затылок моей дочери, поскуливая. Мягко побуждая её дышать.

Жить.

Lio lo na, lo na—

Слатра фыркает и подается назад. Я хмурюсь, переводя взгляд вниз, где синеватое личико моей дочери сморщивается.

Она издает дрожащий плач, который пронзает комнату, и из моего горла вырывается похожий звук — я едва не сгибаюсь под тяжестью рухнувшего на грудь облегчения.

Я дрожу, распрямляясь из узла, в который, сама того не замечая, была стянута. Где-то вдалеке слышу, как ахают повитухи, восхваляя Создателей. Некоторые падают на колени, вскрикивая или целуя пол.

Моя дочь делает глубокий вдох, перед тем как закричать снова — пронзительно, на три лада. Словно она опустилась на самый край своей гибели и восстала, перепуганная, отчаянно пытаясь вырваться.

Я прижимаю её ближе. Успокаиваю её, пока Слатра обнюхивает нас обеих, и совсем не удивляюсь, слыша шепотки о том, что моё кровотечение начало замедляться. Нет на свете места, где я хотела бы оказаться больше, чем здесь, с ней.

Время размывается…

Слатра остается, несмотря на покой, заполнивший спальню; тихий страж, пока я пою, разглаживая большим пальцем бровь дочери. Я повторяю это движение снова и снова, пока все складки не сглаживаются с её лица.

Я целую её в головку, ища черты Каана в её утончённом личике. Нахожу его в тоне её кожи и сильном размахе скул. Но уж точно не в пушке белых волос, так похожих на волосы Мах.

Мое горло перехватывает от этой мысли — я знаю, как она гордилась бы, будь она здесь.

Хотя сама я собой не горжусь.

Мах вступила в союз ради любви вопреки всему, натянув до предела политические узы. Она нашла способ поступиться всем, кроме любви к Пах, оставаясь при этом справедливой и честной к своему народу. К своим обязанностям Королевы Тени.

Я же пошла по единственному пути, который смогла увидеть, но, тем не менее, по пути, который стоил Каану… этого.

Возможности быть здесь, когда я рожала. Встретить свою дочь в первый раз. Приветствовать её в этом мире своей силой и тёплым присутствием.

Слатра издает жалобный клёкот, когда новые слёзы катятся по моим щекам, и я тихо даю себе клятву быть сильнее.

Лучше.

Сгладить несправедливость в этом мире. Сделать его лучше, так или иначе. Ради нашей дочери.

Ради—

— Её зовут Кизари, — объявляю я на всю комнату со всей силой, какую только могу наскрести, произнося второе имя Мах через ком в горле.

Тихая ода им обоим — и ей, и Каану.

Моя единственная надежда — что в один из дей Каан и Кизари увидят эту связь, протянутую через поколения. Что помимо глубокого чувства наделения её частичкой моей прекрасной, милой Мах, есть более широкая причина, по которой я дала дочери имя, начинающееся на «К».

— Кизари Неван Вейгор, — шепчу я, потому что к черту Тайрота за то, что заставил меня взять его имя. За то, что не дал мне выбора.

Моё имя будет жить. Через мою дочь.

Боковым зрением я вижу, как каждая повитуха склоняет голову, а одна из них подсаживается к столу. Она записывает имя Кизари на официальном свитке с объявлением, который передают через дверь — без сомнения, вручая одному из множества стражников, заполняющих коридор снаружи. Вскоре его зачитают толпам, заполнившим улицы Аритии, ожидающим вестей об исходе моих родов.

Повитуха накидывает шаль мне на плечи, оберегая мою стыдливость, пока Кизари тычется носом в мою грудь, ища пропитание. Я снова оплакиваю отсутствие советов Мах, неловко направляя сосок в ротик Кизари.

Она присасывается, мягко потягивая. Её крошечная ручка похлопывает вокруг, усаживаясь на мой палец.

Улыбка трогает мои губы.

Вся борьба покидает наши тела, едва мы находим нежный ритм, свернувшись вместе, точно оба дракона на мальмре Каана.

Я предпочитаю игнорировать тихое предчувствие того, что этот миг — подарок. Что он не продлится долго.

В моем сердце прямо сейчас нет для этого места.

Когда повитуха подходит к моему боку с подносом, уставленным трио флаконов, я едва отвлекаюсь, настолько заворожённая веером бледных ресниц Кизари на её щеке. Тем, как её крошечное тельце так безупречно сворачивается рядом со мной, и тихими сосательными звуками, которые она издает.

— Это поможет вам вывести остатки последа без дальнейшего кровотечения, — говорит повитуха, указывая на фиолетовый флакон.

Я беру его и вслепую выпиваю.

Она указывает на коричневый рядом.

— Это для притока молока, а это для—

Раздается визгливый рёв. Вспышка оранжевого пламени разрывает небо, наполняя комнату яростным свечением.

Вскрики повитух тонут в свирепом рыке Слатра.

Она выдёргивает голову из дверного проёма так быстро, что врезается в косяки, и волна боли отзывается сквозь нашу общую связь. Впрочем, это последнее, что я чувствую перед тем, как она впечатывает монолитную серебряную стену между нами. Закупоривает меня, а затем отталкивается от дворца, будто пытается защитить меня от ярости своих мыслей и эмоций.

Не то чтобы это помогает.

Паника колотится в моей груди, когда трио Молтенмау проносится мимо окон, преследуя след Слатры. Из виду, хотя я слышу их визг.

Их рёв.

Я срываю своё железное кольцо и открываюсь Клод, слушая, как она с писком уносится прочь от извержений драконьего огня—

Звук испаряется, точно погашенное пламя.

Моя голова начинает идти кругом, словно меня затягивает под озеро из нефти. Мне требуется слишком много времени, чтобы понять: меня опоили. Что есть ужасная причина, по которой я больше не слышу Создателей.

Дикая вспышка ужаса сдирает с меня кожу.

— Кто-нибудь, заприте—

Дверь распахивается настежь с такой силой, что повитуха визжит.

Моё сердце подскочило к самому горлу, когда Тайрот ворвался в комнату с диким блеском в своих разномастных глазах.

Я заслонила Кизари руками, подгребая шаль вокруг нас обеих, пока волна тошноты угрожала вывернуть меня наизнанку. Чувство, которое лишь усилилось, когда в спальню, хромая, вошла фейри-Руни; золотая пуговица, приколотая у неё на затылке, была отпечатана бусиной крови.

Кровавый Шёлк.

Тайрот замер у края подстилки, скрестив руки на груди, с распущенными волосами. Хотя на нём была свободная чёрная рубашка, засученная до локтей, — нечто намекающее на то, что он расслаблен и спокоен, — выглядел он совсем не так.

Суровость в его глазах была той же самой, что я видела за секунды до того, как он поркует людей плетями пламени. Вырезает им языки. Срывает головы прямо с плеч одними лишь голыми руками.