Читать книгу 📗 Бомбочка-Незабудка (ЛП) - Пекхам Кэролайн

Я нахмурился на него за такое предположение, но Аня ответила раньше, чем я успел.

— Я не инвалид, Бэнни. И я оскорблена тем, что ты думаешь, что Черч может меня измотать. Я полностью намерена быть той, кто измотает его, и ты это знаешь.

Бэнни усмехнулся, прикусив губу, когда оглянулся на нас.

— Тогда, может быть, вам стоит сделать для меня домашнее видео. На самом деле, ты даже можешь войти в нее сегодня вечером, Черч. Ты же не можешь сделать ее беременной, правда? Теперь, когда у нее в животе Батчер, я не вижу причин, почему ты должен сдерживаться.

Я прочистил горло, взглянув на Фрэнка, который быстро отвел взгляд, указывая на стадо антилоп вдалеке, чтобы отвлечь Бэнни от виноватого выражения моего лица.

Аня поспешила вперед, чтобы посмотреть, как стадо проносится мимо, не замечая напряжения, а может быть, просто не обращая на него внимания, когда она взяла Бэнни за руку и ворковала по поводу потрясающего вида.

— По шкале от одного до десяти, насколько вероятно, что этот ребенок не от Бэнни? — шептал я, наклоняясь, чтобы услышать ответ Фрэнка.

— Я имею в виду, он может быть его, — ответил он низким голосом. — Я считаю, что кончил в нее всего... восемь раз за месяц, когда она лежала.

— Восемь? —Я почти вскрикнула, закрыв рот рукой и посмотрев на Бенни, к счастью, обнаружив, что он все еще полностью занят видом и своей женой. — Я думал, что три — это плохо.

— Хм. —Фрэнк почесал щетину на своей челюсти. — Ну и сколько раз, по—твоему, это сделал Бэнни? Потому что если больше одиннадцати, то шансы все еще в его пользу. Наверное, все в порядке.

Я прочистил горло, еще раз взглянул на выпуклость Ани и пожал плечами.

— Да. Наверное. Отдельно отмечу, я думаю, что мы спрячем все оружие в доме, когда приблизится срок родов.

Фрэнк настороженно посмотрел на Бэнни, затем кивнул.

— Да. Ради ребенка. Нельзя рисковать тем, что он может завладеть оружием. Или что-нибудь острое. Не хочу, чтобы он поранился.

— Нет, — согласился я. — Мы бы этого не хотели.

Стадо антилоп исчезло в облаке пыли, и мы вчетвером вернулись в номер для новобрачных, не обсуждая больше ни отцовства, ни убийства людей, ни детей, подозрительно похожих на кого-либо, кроме Бэнни. В любом случае, это было не так уж важно. У нас было еще несколько месяцев, прежде чем нам понадобилось прятать оружие.

ДЭННИ

ЧЕРЕЗ ТРИ МЕСЯЦА ПОСЛЕ ЭТОГО...

Негромкий звук открывающейся двери моей камеры заставил меня открыть глаза, хотя я и не спал.

Здесь было тихо. И в то же время так чертовски громко.

Я был совершенно один, но меня окружали такие же монстры, как и я. Но не совсем такие, как я.

Тяга к наркотикам не покидала меня даже тогда, когда пот наконец сошел, и тряска тоже прекратилась. Они отучили меня от моего любимого наркотика, но так и не избавили от потребности в нем. И никогда не избавят.

Я жаждал попробовать его почти так же сильно, как жаждал, чтобы мой брат прекратил это наказание.

Но, возможно, сегодня был тот самый день.

Я ухмыльнулся шести здоровенным ублюдкам, которых они послали сегодня проводить меня из камеры.

В эти дни они посылали только самых больших засранцев, чтобы разобраться со мной, и я догадался, что они больше не рисковали со мной после того, как я был близок к тому, чтобы убить того парня со стулом пару месяцев назад.

Я не протестовал, пока меня вели по коридору. Не сегодня. Ни дерзкой насмешки, ни попытки вырваться на свободу, потому что мое сердце бешено колотилось, а ладони были влажными от осознания того, к кому я направляюсь.

Я был заперт в Бродмуре уже год. Долгий, одинокий год, когда, клянусь, я почти сошел с ума, как они утверждали, до того, как меня бросили сюда.

Сейчас я едва мог сдерживать себя. Я чуть не дергался от одной мысли о том, куда я направляюсь и кто будет ждать меня за этой дверью.

Коридоры были длинными и бесконечными, а сопровождавшие меня мужчины ни разу не ускорили свой чертов темп, как бы я ни старалась их подстегнуть. К тому времени, когда мы, наконец, добрались до комнаты посещений, я был весь на взводе и отчаянно хотел покончить с этим.

Дверь наконец-то распахнулась, открывая одинокий стул для меня по эту сторону стола и человека, которого я так хотел увидеть, который прочно сидел по другую сторону за стеклом, разделявшим нас.

— Бэнни, — вздохнул я, впиваясь в него глазами, мои плечи опустились, а сердце бешено заколотилось при виде единственного мужчины, которого я когда-либо любил, в то время как он оставался бесстрастным и неподвижным передо мной.

Я поспешил в комнату, опустился на кресло и придвинул его как можно ближе к стеклу, не обращая внимания на мужчину позади меня, который предупреждал меня о правилах этого визита.

— Ты пришел, — вздохнул я, потому что было несколько случаев, когда он не появлялся, и эти случаи почти сломили меня.

Я даже оказался в изоляторе, привязанный к кровати для собственной безопасности после того, как несколько раз бросался лицом в стену своей камеры, когда он отказывался прийти.

Он был мне нужен. Он был мне чертовски нужен, и он знал это.

Когда он отказался позволить мне навестить его в тюрьме, у меня были наркотики, кровь и шлюхи, чтобы отвлечься от боли нашей разлуки, но здесь у меня не было ничего. Никого. Только время между его визитами и блаженство его компании, когда он приезжал.

— Ты выглядишь как дерьмо, Дэн, — грубо сказал Бэнни, его рука потянулась к карману, словно он надеялся достать из него сигарету, а затем опустилась на колени, когда он вспомнил, что они вычистили его карманы по дороге сюда.

— Я уже заплатил? — прошипел я, наклонившись к стеклу так близко, что мой лоб прижался к нему, в то время как он оставался неподвижным и стоически сидел на своем пластиковом стуле. — Ты собираешься потянуть за ниточки и вернуть меня домой?

Я спрашивал его об этом каждый раз, когда он приходил сюда, и его ответ никогда не менялся. Но он изменится. Однажды это произойдет. Он нуждался во мне так же, как и я в нем. Вот почему он приезжал. Почему он приезжал, несмотря ни на что.

— Ты никогда отсюда не выберешься, Дэн, — холодно ответил он. — Твое место в этом месте, и ты сгниешь в нем же.

В моем горле зародилось хныканье, звук причинял мне боль, так как шрамы, оставшиеся от того места, где я пытался покончить с жизнью, усугублялись шумом. Теперь мой голос был другим. Многое теперь было по-другому. Но я все еще противился, и он тоже. Это должно было что-то значить.

— Ты не должен продолжать наказывать меня, — сказала я, не в силах сдержать мольбу в своем голосе. — Я обещаю, что больше не буду прикасаться к шлюхе. Ты знаешь, что я умею хорошо играть. Я буду вести себя с ней очень хорошо, клянусь.

Мой язык высунулся, чтобы смочить губы, пока я думала о том, как я могла бы поиграть с русской сучкой. В любом случае, это было бы приятно для одного из нас, это не было ложью. А когда она уйдет, и ее яд уйдет вместе с ней, он вспомнит, кто он. Он вспомнит, что это были я и он.

— Ты знаешь правила, — прорычал он, его глаза вспыхнули жестокостью, которую мы оба так любили. — Ты не говоришь о ней или о ком—то из них. Ни единого гребаного слова, Дэн, или я уйду, и ты можешь лазить по стенам здесь следующие шесть месяцев без единого гребаного слова от меня.

— Нет, — задыхаясь, я потянулся к нему и вместо этого ударился о стекло, пока мои пальцы искали путь к нему, несмотря на это.

Бэнни переместился в своем кресле, его глаза были такими же непрощающими, как и всегда, когда он приходил ко мне, но он все равно пришел. Это было доказательством его любви ко мне, даже когда он хотел это отрицать.

— Ты знаешь, что я сделаю, если ты перестанешь меня навещать, — предупредил я, коснувшись шрама на шее в доказательство своей способности выполнить эту угрозу.