Читать книгу 📗 Завтра в это время (ЛП) - Бейли Тесса

Элиас резко развернулся, схватил за рубашку ближайшего вампира и замахнулся кулаком, но там, где в обычной ситуации он бы размозжил костяшки о наглую рожу этого типа, его руку словно катапультой отбросило назад, и сам Элиас полетел кувырком, приземлившись на четвереньки прямо перед статуей Элвиса.

Смех разрезал ночную тишину, и укол стыда пронзил его сердце, точно кинжал.

— Ты закончил? — спросил один из вампиров, хватая Элиаса за волосы и резко запрокидывая его голову назад. — Возможно, ты и удержал в себе крупицы человечности, но твоя моторика осталась в прошлом. На это нужно время. Время, которого у тебя сейчас нет, так что поднимай задницу.

Элиас с трудом поднялся на ноги, когда его рванули вверх, но быстро понял, что вампир прав. Он совершенно не контролировал свои новые способности. Это было похоже на то, как если бы его посадили в кресло капитана космической ракеты. Иисусе. Он не мог спасти друзей Роксаны.

Он даже не был уверен, что сможет спасти её саму.

От самого себя.

Кто-то попытался дернуть ручку двери часовни, но она оказалась заперта. На двери висела табличка: «Идет церемония».

Фокус Элиаса поплыл, жажда буквально разрывала ему грудь.

Справа мелькнула смазанная тень. В жутком подобии штурма спецназа удар ноги вышиб дверь часовни, заставив его вновь пожалеть о том, что рядом нет его команды. Кенни, Дженкс... Хоть кто-нибудь, кто мог бы помочь.

Но времени на сожаления не оставалось.

Из проёма хлынул свет, и там оказалась она.

Роксана.

Она стояла в самом начале алтаря, слева от жениха и невесты. Облаченная в синее платье, она держала в руках букет розовых роз.

Христос. Она была самой прекрасной женщиной, какую он только видел в своей жизни. Воплощенная мечта.

И он безумно хотел выпить её кровь. Хотел настолько сильно, что клыки снова до боли рассекли его нижнюю губу, а челюсти свело так, что он не мог закрыть рот. Он мог только нестись вперед вместе с остальной бандой монстров; единственной целью в этой кошмарной загробной жизни было добраться до неё.

Его зрение было достаточно острым, чтобы увидеть, как побледнело её лицо и как розы посыпались из её рук.

Крики вдребезги разнесли мирную сцену. Люди бросились врассыпную, но только не Роксана. Она осталась стоять как вкопанная, не мигая, наблюдая за тем, как он смерчем проносится между белыми скамьями, на которые уже летели брызги крови первых жертв.

Как бы сильно ему ни хотелось повалить Роксану на пол и подчиниться этому зову крови, который отказывался быть подавленным, её явный, осязаемый страх замедлил его бег. Она издала крошечный, полный шока и отчаяния звук, одинокая слеза покатилась по её щеке — и он замер в двух шагах от неё, словно врезался в стену из толстого стекла.

Подумай, что ты делаешь.

Возьми себя в руки.

Элиас попытался по привычке глубоко вздохнуть, но привычный успокаивающий эффект так и не наступил. Он даже не почувствовал, как кислород наполняет легкие. Не чувствовал ни пульса, ни стука собственного сердца, и всё же каким-то образом был абсолютно уверен, что этот орган всё ещё функционирует, потому что с падением этой единственной слезы Роксаны его сердце затрепетало в последний раз и разбилось.

— Элиас? К-как... что они с тобой сделали? — прошептала она, вздрогнув и отпрянув назад, когда одна из её подруг истошно закричала в агонии. — Боже мой. Нет. Вампиры.

Роксана попыталась пробежать мимо Элиаса, но он преградил ей путь и намертво обхватил её руками, с легкостью удерживая, пока она дралась как дикая кошка.

— Отпусти меня! Они же убивают их!

Звон в его голове усилился до такого предела, что он перестал слышать что-либо вообще, даже её крики. Её нежная шея была так близко. Он слышал, как жизнь пульсирует в её венах. Ему не стоило бы никаких усилий вонзить клыки в эту бьющуюся алую реку и прекратить свои мучения.

Утоление этой жажды было лишь началом. В этом крылось нечто большее. Казалось, будто испить её крови — неизбежно. Высечено в камне. Сопротивляться бесполезно.

Ты сходишь с ума. Вспомни, кто ты такой.

Его человеческое прошлое казалось ушедшим сотни лет назад, хотя прошло всего несколько часов. Кем он был? Не тем человеком, который причиняет боль женщинам. Не тем, кто возьмет что-то у женщины против её воли. И с абсолютной, непоколебимой уверенностью Элиас знал, что лучше бы он сдох, чем увидит Роксану в такой душевной муке, от которой она сейчас дрожала в его руках как осиновый лист.

Утоли жажду. Пей из неё. Ты ничего не можешь с собой поделать.

Нет, мог. И сделает.

Прежде чем Элиас успел осознать собственные действия, он подхватил Роксану на руки и вихрем пронесся через часовню, сквозь этот хаос и насилие. Бросив один последний, полный тоски взгляд на её прекрасное, разбитое лицо, он спрятал её в дальнем кабинете и держал дверь запертой до тех пор, пока бойня не прекратилась, а его кости содрогались от невыносимой муки каждый раз, когда она кричала.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Москва, Наши дни

Роксана заглянула под свои две карты, запомнила комбинацию и тут же шлёпнула их обратно на картонную коробку. Пара валетов. Это ведь хорошо, da?

После того как обезболивающее принесло ей благословенное облегчение, она провалилась в сон на добрых девять часов и проснулась от того, что Элиас в стоическом молчании наблюдал за ней со своего места на кухонной стойке, ловко тасуя в руках колоду карт.

Снова была ночь, вторник, хотя точного времени она не знала. Время и пространство сузились до размеров этой темной маленькой квартиры. И Элиаса. Сейчас она сидела на гнезде из одеял и той одежды, что была на ней по прибытии в Москву, радуясь тому, что наконец-то может оставаться в вертикальном положении. Лежать пластом, как беспомощный младенец, было сущим адом для гордости истребительницы.

— Я знаю, что у тебя что-то есть, Рокс.

Она нахмурилась: — Конечно, у меня есть карты, вампир. Ты же сам мне их раздал.

— Я имел в виду хорошую комбинацию.

— Откуда тебе это знать? — она выпрямилась, радуясь тому, что её позвоночник не рассыпался. — Меня выдает мой пульс?

Он на мгновение прижал язык к щеке: — Твой пульс всегда немного... скачет. Рядом со мной, — слова отрицания уже готовы были сорваться с её губ, но он поднял руку прежде, чем она успела озвучить их. — Я знаю. Это потому, что ты хочешь меня убить. И никаких других причин.

— Мой адреналин бойца чует угрозу. Вот тебе и всё объяснение.

— Ага, — он кивнул на картонную коробку, где лежали их закрытые двухкарточные руки. — Каждый раз, когда у тебя приличные карты, ты шлёпаешь их на стол после просмотра. Когда же у тебя нет ни хрена, ты разглядываешь их дольше, пытаясь решить, стоит ли колять блайнд, чтобы посмотреть флоп.

— Колять блайнд?

— Ну да. Это когда ты просто уравниваешь ставку без повышения, чтобы проверить, поймаешь ли ты пару или что-то еще на флопе, даже если карты у тебя изначально плохие.

— Понятно, — Роксана не торопясь убрала волосы назад. — Надо полагать, я не первая, кто додумался до такой стратегии.

Его губы дернулись: — Нет.

Раздражение закипело в её груди, и она с силой пнула коробку, разметав карты по полу.

— Ой.

В его глазах промелькнуло что-то похожее на нежность, но поскольку в квартире горели только свечи, она определенно обозналась. Скорее всего, это был триумф от того, что он заставил её потерять самообладание.

— Хочешь сделать перерыв? — спросил Элиас.

— Я не могу себе позволить перерыв, — она помассировала переносицу. — К завтрашнему вечеру я должна быть экспертом.

Его руки замерли, собиравшие упавшие карты.

— Почему?

— Победа в покерном матче — это первый этап моей задачи.

— А всего этапов сколько? — спокойно спросил он.

Три. Последний из которых — твоё убийство.

— Два.

Элиас переварил это, медленно кивнув: — Тогда нам лучше продолжить игру, — он снял колоду и перетасовал её, не сводя с неё глаз. — Хочешь еще пару таблеток обезболивающего?