Читать книгу 📗 Энигма (ЛП) - "РуНикс"

Он наклонился вперед.

— В следующий раз, когда ты запаникуешь, — прошептал он ей в затылок, его теплое дыхание пахло мятой и кофе, — я хочу это увидеть.

Салем моргнула, смущенная такой близостью, не зная, как реагировать на его слова. Он был другим, когда они были вдвоем. Он казался более неуравновешенным, как отзывались о нем другие. На занятиях, когда он препирался и спорил с ней, это было похоже на шоу, на танец, который они исполняли для зрителей. Наедине всё было иначе. Более реальным. Именно поэтому она не знала, что отвечать, когда он говорил такие странные вещи.

— Я не паниковала, — вырвалось у нее, и даже она сама в это не поверила. Она была в панике, и он стал свидетелем этого, и она сомневалась, что он был настолько джентльменом, что не напомнить об этом. К счастью, в ее голосе не было прежнего испуга. Она постаралась придать своему лицу невозмутимое выражение, которого все от нее ожидали.

— А я не хочу тебя поцеловать, — прямо заявил он. — И то, и другое неправда.

Салем снова моргнула, сбитая с толку его заявлением.

— Почему ты меня не поцелуешь?

Он долго молчал.

— Между нами ничего не может быть.

Это смутило ее еще больше. Она попыталась повернуться, чтобы посмотреть на него как следует, но он без усилий остановил ее движение.

Салем подняла взгляд, когда он потянул за выбившийся из прически локон, в его глазах появилось что-то тяжелое, зрачки расширились. Он снял с нее очки, о которых она забыла.

— Не двигайся, — сказал он, впервые обращаясь к ней.

Она подчинилась, как и тогда, сама не зная почему, и он достал что-то из кармана.

Карандаш.

Тот самый карандаш, которым он угрожал кому-то физической расправой.

Она сглотнула, когда он провел кончиком карандаша по одному локону, медленно обводя его форму, полностью сосредоточившись на своих действиях, а затем приложил кончик к внешнему уголку ее брови, слишком близко к глазам.

Она, не моргая, смотрела на его сосредоточенное выражение лица, пока он проводил им по ее бровям, векам, носу, приоткрытым губам, вниз по подбородку, по изгибу шеи, к краю рубашки.

Ее сердце гулко билось прямо там, всего в нескольких дюймах от его карандаша.

Из-за опасности или желания – она не знала. Он был таинственным, его мотивы были неясными, его реакции – неопределенными. Насколько она знала, он мог быть непосредственно причастен к некоторым смертям или что-то знать о них; он мог убивать людей ради особого оттенка пунцовой краски; или он мог быть непричастен ни к чему из этого. И по какой-то причине ее извращенный мозг находил его тайну еще более привлекательной, словно мотылька, летящего на пламя, ее тянуло к его тьме, и она чувствовала, как она зовет.

Она вспомнила, что пошла за ним, потому что хотела поговорить, но, стоя здесь, после неожиданного приступа паники и еще более неожиданного возвращения к реальности, когда его пристальное внимание подействовало на нее как наркотик, пока он изучал ее лицо, словно запечатлевая ее в памяти, слова застряли у нее в горле.

Она открыла рот, закрыла его, снова открыла и снова закрыла.

— Я просил тебя не двигаться, — произнес он ироничным тоном. — Ты можешь говорить.

Как по-рыцарски с его стороны.

Салем облизала губы, чтобы увлажнить их, и почувствовала вкус медового бальзама для губ, которым она пользовалась.

— Что значит, между нами ничего не может быть?

Уголок его красивых губ дернулся.

— Ты хочешь, чтобы что-то было?

— Нет, — ответила она ему.

Его улыбка превратилась в ухмылку, которую она ненавидела.

— Тогда не забивай этим свою хорошенькую голову.

— Как насчет мертвой девушки на пляже?

— А что с ней?

— Ты ее знал?

Его взгляд скользнул по ее коже, он стер то, что только что нарисовал, и снова провел кончиком карандаша по ее челюсти.

— Да.

— Ты знаешь, как она умерла?

Пожатие плечами.

Салем смотрела на него, мысленно взвешивая слова и размышляя, стоит ли их произносить.

— Они заставили ее сделать это?

Он замер.

Карандаш, его рука, всё его тело – всё замерло.

Острие карандаша прямо напротив ее века.

Их глаза встретились впервые с тех пор, как он начал рисовать, и легкость на его лице сменилась чем-то суровым, чем-то напряженным. Переключатель щелкнул, и эта его версия, –темный принц подземного мира, как она себе представляла, как она его окрестила, была в равной степени ужасающей и захватывающей.

— Кто?

Салем молчала, надеясь, что ее обычная техника выжидания сработает с ним, хотя в прошлом этого не произошло, и он не заподозрит ее в блефе и не скажет, что она ничего не знает. Она терпеливо ждала, внимательно наблюдая за его реакцией и микровыражениями, но он ничем не выдал себя, не выдал ничего, кроме молчаливой напряженности.

Секунды превращались в минуты, ни один из них не нарушал молчания и не отводил взгляда. Салем поняла, что он не поддастся на ее обычные методы. Он был другим, об этом говорили его реакции, и ей придется прибегнуть к другим методам, чтобы получить информацию.

Она прижалась к нему, сократив крошечное расстояние между ними, и посмотрела на него из-под ресниц так, как ей казалось сексуальным, не обращая внимания на ее затекшую от долгого пребывания в наклонном положении шею.

— Скажи мне, — прошептала она, стараясь, чтобы это прозвучало сексуально, как в кино. Это была чистая наука – более низкий тембр, более хриплая фактура, легкое придыхание – всё вместе это создавало соблазнительную комбинацию.

Уголок его рта дернулся.

— Мило. — Он постучал карандашом по ее носу, а затем провел им по шее, на этот раз не останавливаясь у края рубашки, а минуя его, обвел изгиб правой груди, и она остро ощутила, когда кончик карандаша приблизился к соску, который сжался и выступил вперед, как маяк, зовущий корабль домой.

Он остановился прямо там, где начиналась ареола, и наклонился ближе, чтобы прошептать ей на ухо, вливая этот голос прямо в вены, как дозу ее любимого наркотика, превращая в начинающую наркоманку.

— Я гораздо больше искушен в сексе, чем ты, маленькая гадюка. Будь осторожна, играя со мной.

Что-то завибрировало у нее на бедре, и она облегченно задышала, не осознавая, когда начала так глубоко дышать или закрыла глаза.

Вибрация повторилась, и она распахнула глаза, чтобы увидеть, как он достает свой телефон, их глаза на мгновение встретились, прежде чем он перевел взгляд на сообщение, которое пришло.

Он сжал челюсти и провел рукой по своим длинным волосам, откидывая их назад.

— Послушай меня, и слушай внимательно, — серьезно сказал он ей. — Если ты знаешь, что для тебя хорошо, не ходи за мной снова. Это уже твой второй раз.

А затем, не сказав больше ни слова, он отодвинулся, распахнул дверь и вывел ее наружу, закрыв за собой, после чего оставил ее стоять там и гадать, что, черт возьми, произошло за последние несколько минут.

ГЛАВА 11

Это бесчеловечное место превращает людей в монстров.

— Стивен Кинг, «Сияние»

КАЗ

— Я же просил тебя не связываться со мной так.

Каз вышел на поляну перед старым заброшенным зданием, чувствуя ярость, которая копилась в нем на протяжении всей прогулки по лесу. Гнев был одной из тех вещей, которые он старался контролировать на протяжении многих лет. Когда-то, в другой жизни, он не раз попадал в неприятности. Единственное, что, казалось, помогло взять гнев под контроль, – это два совершенно разных вида искусства: одно, где он оставался неподвижен и работал на холсте, и другое, где он постоянно находился в движении и смешивал боевые приемы. Он регулярно тренировался в одном из спортивных залов города, радуясь возможности продолжать занятия и выплескивать куда-то свою агрессию, чтобы оставаться сосредоточенным на цели.

Туман, который начал просачиваться в лес с самого утра, полностью покрыл землю густым белым облаком, и влага просочилась ему в штаны. Заброшенное здание когда-то было чем-то вроде места отправления культа. Он наткнулся на него два года назад, совершенно в стороне от проторенной тропы и так глубоко в лесу, что любопытные студенты, естественно, держались подальше из-за местных легенд, скорее всего, выдуманных. Больше сюда никто не приходил.