Читать книгу 📗 В плену у Анубиса (ЛП) - Медина Дани

Это действительно лишено всякого смысла, ведь Анубис — божество уникальное. Египтяне называли его Инпу или Анпу, и он был главным проводником душ мертвых, защитником гробниц и покровителем мумификации. Он — божество с собственной идентичностью, мифами и семьей. Женатый на богине Анпут, он занимал четко определенное место в египетском пантеоне, и я никогда не встречала упоминаний о том, что у него было другое имя.

— Но… как и многие египетские боги, Анубис мог иметь множество воплощений… — я задумчиво постукиваю ногой. — Тот, кто на своей горе, Владыка Священной земли, Владыка Тайн, не говоря уже о том, что существовала целая армия… армия Анубиса…

Закрываю блокнот и иду к статуе. Любопытство к моему молчаливому другу заставляет мозг кипеть.

— Почему они называли тебя Мортеусом? — я останавливаюсь перед ним и внимательно разглядываю. Я делала так уже сотню раз, но сейчас все иначе, словно я раскрыла его тайну. — А что, если в мифологии было много Анубисов? Не клонов, а воплощений, версий с разными функциями… Стражи, вестники, судьи… Это объяснило бы, почему ты отличаешься от других статуй, почему у тебя на лице этот шрам, большой пес…

Протягиваю руку, касаюсь его каменной ладони и скольжу пальцами по татуировкам, вырезанным на животе.

— Ты не какая-то там обычная египетская скульптура, верно?! Ты — личность, — бормочу я, почти не осознавая, что поглаживаю его с нежностью, словно понимая его суть. — Ты не просто Анубис. Ты — один из Анубисов, Мортеус.

Радостно смеюсь, все еще не веря собственному открытию.

Затем резко разворачиваюсь, подхожу к столу и смотрю на папирус, впиваясь взглядом в его последние строки.

— Анх на эм, Мортеус… — тихо произношу я, пытаясь понять, правильно ли прочитала текст перед тем, как перевести. — Приди ко мне, Мортеус…

Делаю глубокий вдох, улыбаясь от понимания, что это призыв. Древний текст — это призыв, а не погребальный ритуал. Скорее заклинание.

— Анубис нечер, хеперу теф, хеперу йа… Анубис, повелитель мертвых, прими мою отдачу… — я щурюсь, качаю головой и уже собираюсь закрыть папирус, оставив его на столе. — Нет… Нет, нет… Погоди, это неправильно… Читается не «йа», а «йат»… Точно, «йат»! Значит, не отдача, а подношение. Приди ко мне, Мортеус. Анубис, повелитель мертвых, прими мое подношение. Вот так!

Радостно смеюсь, поворачиваясь к нему и гордо выпячивая грудь — я в восторге от того, что смогла расшифровать этот иероглиф. Указываю на него пальцем, светясь от счастья.

— Анх на эм, Мортеус. Анубис нечер, хеперу теф, хеперу йат! — громко и четко произношу я, слова срываются с губ твердо и уверенно. — И кто теперь жуткий, большой пес?!

В следующее мгновение над моей головой начинают мигать лампы, и раздается громкий хлопок распахнувшихся окон. По залу проносится ледяной ветер. Я тут же бросаю взгляд наружу и вижу черное, затянутое тучами небо — словно надвигается страшная буря.

Направляюсь туда, желая закрыть окно до начала шторма, но не успеваю подойти, как пол содрогается.

— Что? — я делаю шаг назад, пытаясь удержаться на ногах, но все вокруг ходит ходуном, словно началось землетрясение.

Пытаюсь ухватиться за стол, но в тот же миг поскальзываюсь. Все расплывается перед глазами, я с размаху ударяюсь головой о пол и отключаюсь.

Глава 2

Сон бога

Эвелин Д’Анджело

Запах проникает в мои легкие еще до того, как я открываю глаза. Это густой аромат, похожий на запах влажной земли, с мускусными и дикими, почти сексуальными нотками, который заставляет меня вдохнуть поглубже.

Веки тяжелые, но мне удается понемногу открыть глаза. Я растерянно моргаю, и мягкий золотистый свет падает мне на лицо. Тепло окутывает мое тело, и я замечаю, что лежу на чем-то твердом на полу.

Я помню, как упала в музее, прежде чем отключиться, но то, на что я смотрю, — это не потолок музея, а яркий, интенсивный золотой свет. Мои ноги раздвинуты, а кожа покрыта мурашками. Низ живота сводит, и я чувствую такую тяжесть, что даже не могу пошевелиться.

Черт, кажется, я в коме!

Удар по голове был сильным и жестким, судя по той адской боли, которую я испытала. Значит, этот яркий свет на моем лице — должно быть, из реанимации. Я читала рассказы людей, которые оставались в сознании во время комы, даже будучи в отключке.

Грёбаные сверхурочные!

Я фыркаю, чувствуя свое вялое, совершенно неподвижное тело, словно я парю в невесомости.

Думаю, миссис Мерси вышвырнет мои вещи на улицу.

Вспоминаю хозяйку квартиры, которую снимаю, и знаю, что она так и сделает, потому что срок оплаты этого чертового жилья истекает в субботу. И если меня не будет дома, чтобы заплатить ей, она меня вышвырнет, как делает со всеми, кто задерживает оплату хотя бы на день.

Как долго я в коме?

Заплатят ли мне полную зарплату, включая дни, которые я пропустила из-за комы?

Черт, а вдруг меня уволят?!

Потерявшись в своих мыслях, я слышу рядом тяжелое и глубокое дыхание. Секунду спустя я чувствую на своем животе холодное прикосновение, от которого по коже бегут мурашки. Я тихо смеюсь из-за выдохнутого на меня горячего воздуха.

Медленно открываю глаза и поворачиваю голову набок, оглядывая свое тело и замечая темную тень рядом с моими ногами.

— Блядь, я и правда очень сильно ударилась головой! — шиплю я, моргая и впиваясь взглядом в свою галлюцинацию: мужчину или кого-то похожего на него, с обнаженным мускулистым телом, ониксовой кожей и золотыми, как солнце, глазами, которые смотрят прямо на меня.

Я разглядываю его лицо шакала, понимая, что это не маска, а его настоящее лицо. У него темная шерсть, вытянутая морда и стоячие уши. На левом глазу — шрам от когтей.

Он медленно надвигается на меня, позволяя оценить, насколько он огромен. Его руки ложатся по бокам от моего тела, и он неспешно двигается, запирая меня под собой, словно в клетке. Я вижу, как египетские иероглифы сверкают на его коже интенсивным золотым светом, словно вытатуированное ожерелье на шее. Такое же сияние бежит по его предплечьям и животу — точь-в-точь как то, что я видела на скульптуре.

Его голова опускается, и он обнюхивает меня. Я замираю, когда его морда трется о мою шею, а затем опускается к животу и ниже.

Я должна была бы кричать, отбиваться или бежать, но яркий свет на потолке напоминает мне, что я не могу этого сделать, ведь я в коме, а мой разум проецирует скульптуру из музея.

Какого хрена творит мой мозг?! — мысленно возмущаюсь я, ругая себя и не веря, что даже в коме я остаюсь такой странной, а мой мозг играет со мной злые шутки.

Мое тело обостренно реагирует на горячее дыхание, щекочущее ложбинку между грудями, кожа покрывается мурашками, а низ живота сводит.

— Думаю, я никогда не смогу обсудить это со своим психотерапевтом… — шепчу я почти беззвучно, выгибая грудь навстречу мужской руке, которая ложится мне на живот и медленно скользит вверх по коже, заставляя осознать, что я лежу раздетая. — Поверить не могу, что я возбуждена…

— Что ты за жрица такая, человеческая самка? — его голос отдается хриплым эхом, когда он поднимает морду, останавливаясь в считанных сантиметрах от моего лица, так что я чувствую его горячее дыхание на своей коже.

Я распахиваю глаза, когда он проводит кончиком когтя по моему животу и разрывает ткань на моем теле. Я впиваюсь взглядом в его глаза и вижу, как в его радужках мерцает цвет расплавленного золота.

Кожа покрывается мурашками, когда моя грудь освобождается, и кончик его когтя царапает ареолу. Я кусаю губы, тяжело дыша и чувствуя, как пульсирует киска — мое тело откликается на его прикосновение.

— Охх… Поняла, это сон… — глубоко вдыхаю, закрывая глаза и качая головой. — Безумный и эротический сон старой девы с тобой, большой пес…