Читать книгу 📗 Связанная с Анубисом (ЛП) - Медина Дани

Он сумасшедший!

И он недовольно зарычал, когда я сказала, что это уже перебор.

Я не спорю; если уж даже Салем получил ошейник с золотой подвеской, усыпанной драгоценными камнями, и теперь чуть ли не ходит на задних лапах, чтобы похвастаться обновкой.

— Не бойся, — его хриплый, громовой голос пытается меня успокоить.

— Я и не боюсь. Просто трудно осознать, что все эти годы я жила во лжи, — я подношу руку к его морде.

— Это было лучшее, что они могли сделать, чтобы защитить тебя, Алира.

Я знаю, что он прав.

— Да, я знаю.

Я получаю поцелуй в макушку, прежде чем он выпрямляется во весь рост. Он протягивает мне руку, и я беру ее. Мы идем вперед, а прямо за мной семенит Салем, словно ему нужно защищать меня от чего-то. Мы добираемся до просторных залов, и я вижу двух богов, стоящих посреди помещения. Руатан встает на шаг впереди меня.

— Бог Сет, бог Тот, — генерал слегка кланяется им, и я вижу уважение в его взгляде.

Я не двигаюсь, чувствуя себя парализованной, но затем вспоминаю, что перед уходом захватила золотую монету со знаком бога Сета, и решаю отдать ее.

— Господа, — я делаю такой же легкий поклон.

То, как Сет смотрит на меня, вызывает дискомфорт, но я молчу. Кажется, он пытается осознать или поверить в происходящее, поэтому я решаю сделать первый шаг и растопить лед.

— Кажется, у меня есть то, что принадлежит вам, господин, — я делаю шаг вперед, поравнявшись с Руатаном, и протягиваю ему золотую монету.

— Она твоя, — от его твердого голоса я с трудом сглатываю.

— Почему бы нам не присесть? — направляет нас Тот, и в итоге мы оказываемся лицом к лицу.

Он не похож на Руатана, который имеет облик конкретного животного. Трудно понять, к какому виду он относится, ведь у Тота голова ибиса с длинным изогнутым клювом, окрашенная в синие тона. Сет же для меня — странная и непостижимая смесь; я бы сказала, что он похож на гибрид собаки или шакала, осла или трубкозуба. Его изогнутая морда, длинные уши и раздвоенный хвост не поддаются расшифровке. Он — смесь всего на свете, и я ничего не могу понять.

Наши взгляды встречаются и замирают, пока он не решает заговорить.

— Твои глаза точь-в-точь как у нее, — я неловко улыбаюсь, ничего не понимая. — У Селены и Селумун, нашей маленькой луны, были глаза, не похожие ни на что из виденного мной. Однажды она попросила меня: когда родятся наши дети, пусть они унаследуют то, что я люблю больше всего. А я любил божественную зелень ее глаз, — я крепче сжимаю пальцы Руатана. — Знай я, что есть хоть малейший шанс, что ты жива, я бы отыскал свою маленькую Луну, — его слова звучат скорее для него самого, чем для меня.

— Мне очень жаль, — это все, что я могу сказать.

— Я всегда был нестабильным богом, но даже отдаленно не походил на того, кем стал сегодня. У меня нет причин улыбаться или что-то чувствовать; я потерял их. Но твое появление возвращает мне желание заботиться о ком-то. Я знаю, что кровная связь почти незначительна, но я бы хотел, чтобы ты чувствовала то же, что чувствовала бы моя дочь. Я предлагаю тебе все, что ты только пожелаешь, стоит лишь попросить.

Я смотрю на Руатана, нервно сглатывая.

— Я лишь хочу навсегда остаться с ним. Я видела его истощение, как уходят его силы при каждом переходе туда и обратно. Если… если вы позволите мне остаться рядом с ним, мне больше не о чем просить.

Руатан не выражает никаких эмоций, оставаясь непоколебимым, как каменная стена. Тот смотрит на Сета, словно ожидая его вердикта.

— И это все? — удивляется он.

— Да, больше ничего.

Поднявшись на ноги, он смотрит на меня сверху вниз, и выражение его лица кажется умиротворенным.

— Да будет так, — он смотрит на Тота, который кивком подтверждает нечто, о чем я не имею ни малейшего понятия. Затем Сет поворачивается ко мне, а после обращается к Руатану. — Держи ее в укрытии. Грядет нечто грандиозное. Не беспокойтесь, никто не узнает о ее существовании, и тем более о том, что она моя наследница.

— Даже мой господин? — недовольство Руатана очевидно.

— Грядет нечто куда большее, чем то, что чуть не произошло сегодня, Руатан. И чтобы тебе не пришлось лгать Мортиусу, я помещу твою обитель между мирами. Для всех она будет находиться в Подземном мире, но для Алиры это будут мои владения. Никто, кроме тебя, не сможет войти в этот храм. Все останется по-прежнему, не волнуйся, но ее будет скрывать завеса. Когда темные времена пройдут, Мортиус примет ее в Дуате, — сила в его словах не оставляет сомнений в грядущем.

— Вы всегда будете желанным гостем в нашей обители, господин, но у меня остался всего один вопрос.

— Задавай, — приказывает он властным голосом.

— Кот, — мы смотрим на Салема, который выглядит величественно и очень доволен собой.

— Амулет Бастет. Когда родилась Селумун, она подарила ей стража: животное-щит, призванное защищать ее от кого угодно, и эта связь стала вечной. Где бы ни оказался потомок моей крови, защитник найдет его.

Мое сердце бьется чаще от этого открытия.

— Рад был познакомиться, — я вижу по его лицу: для него мое существование — это незаслуженное благословение.

— И я рада, господин.

Слабый кивок и чуть приподнятые уголки губ — вот и весь ответ.

Не прощаясь, Сет смотрит на Тота, и оба просто исчезают прямо у нас на глазах, словно ничего и не было. Я несколько минут разглядываю Руатана, затем поворачиваюсь и смотрю на Салема, который вылизывает лапу с абсолютно невозмутимым видом.

— Похоже, в твоем доме появились новые жильцы, здоровяк, — он подхватывает меня на руки, и я обвиваю ногами его талию.

— В нашем доме, моя Мун. В нашем. Никогда этого не забывай.

Я притягиваю его к себе для поцелуя, жаждая получить еще хоть капельку его самого. Руатан заставляет меня сгорать от страсти совершенно уникальным образом, и, если это зависит от нас, так будет продолжаться веками.

Глава 37

Новые времена

РУАТАН

Битва богов, предсказанная Сетом, действительно состоялась. Чего я не мог вообразить, так это того, что Мортиусу и Мортеусу придется столкнуться с самим Ра — и этот ублюдок получил по заслугам.

Все наконец вернулось на свои места. В Дуате воцарилась былая стабильность, а северные и южные врата продолжают исправно работать, пропуская души через переправу. Даже небеса Севера приобрели новый оттенок — Анабет Бенет и впрямь оказалась всем тем, чего желал Мортиус. Остроумная, острая на язык, она то и дело доводит его до бешенства своей ревностью к скиталицам. Я вижу, как жизнь моего лучшего друга изменилась кардинально, и нет ничего лучше, чем быть частью этого.

Когда Сет наконец рассказал Мортиусу о призыве Тота, он доверил ему тайну: Алира — его единокровная наследница, и эта информация ни в коем случае не должна просочиться наружу. Нестабильный, как и всегда, он пригрозил Мортиусу на случай, если тот нарушит обещание. Но этого никогда не случится, потому что если у Мортиуса что и есть, так это верность своему слову.

— Здоровяк! — от оклика моей самки у меня по коже пробегают мурашки.

— В купальне, моя Мун, — я прибавляю голоса, чтобы она меня услышала.

Я как раз готовлю воду для её ванны, когда она входит, сияя своим прекрасным беременным животиком. Алира вот-вот должна родить наших детёнышей — да, у нас будет двое малышей, что привело Сета в восторг, а меня сделало еще более одержимым защитником.

— Что ты тут делаешь один? — спрашивает она, подходя ближе и поглаживая свой чудесный живот.

— Готовлю бассейн для трёх смыслов моей жизни, — я опускаюсь на колени прямо в воду и целую её живот.

— Я уже говорила сегодня, как сильно мы тебя любим? — её прикосновения всегда успокаивают меня, и я чувствую, как сердце наполняется теплом.

Алира становится всё сильнее и решительнее, а её любовь — это сокрушительная стихия. С каждым днем я понимаю, насколько мы разные и в то же время как идеально дополняем друг друга. Её присутствие дарит мне покой, но в то же время заставляет меня становиться лучше.