Читать книгу 📗 Повесть об испытаниях и мучениях (ЛП) - Готье Морган

— Мне кажется, ты неправильно это понимаешь, — предполагаю я, но звучит неубедительно, и Никс это знает. — Может, он просто… устал?

— Ага, ага, — отмахивается Никс. — Я уже привык. Будем надеяться, он сможет нам помочь.

После короткого пересказа того, что с нами произошло в Эловине, я показываю Риггсу осколок, но его реакция меня удивляет. Я была уверена, что любопытство возьмёт верх и он выхватит стекло, без умолку тараторя о его историческом значении. Но вместо этого он лишь смотрит на него широко распахнутыми глазами, а рот его кривится в мрачной гримасе. Он даже не пытается к нему прикоснуться.

Мы с Никсом озадаченно переглядываемся. Хорошо. Значит, не только мне поведение Риггса кажется странным.

— Профессор…

— Вы знаете, что это такое? — его перебивание сбивает меня с толку.

— Это осколок портала в Орабелль, — подтверждаю я. — Мои родичи и я отправились на Северный Гребень, чтобы найти доказательства существования портала, и вот что мы обнаружили.

— Вы ходили на Северный Гребень? — он смотрит на меня поверх очков, широко раскрыв глаза.

Вот что вызывает у него интерес. Не буквальный кусок стекла у меня на ладони, который, возможно, можно использовать, чтобы заново собрать портал.

— Да-а, — киваю, косясь на Никса. — Моя мать вспомнила, где раньше был портал, и..

— Зачем искать портал? — он снова перебивает меня, и у меня внутри уже начинает закипать раздражение.

— Можно ли заново собрать его? — выпаливаю свой вопрос раньше, чем он успевает снова увести разговор в сторону.

Риггс долго протирает очки, явно обдумывая ход моих мыслей.

— Теоретически, — медленно произносит он, — полагаю, вы могли бы восстановить портал, если бы у вас были все его части. Но…

— Мой отец разбил портал в Мальволио с этой стороны мира. Осколки находятся на стороне смертных. Поэтому Бастиан и может заново собрать их портал. Но портал в Орабелль мой отец разрушил на стороне Целестиалов, так что всё, что осталось, — это этот осколок. Нам повезло, что сохранился хотя бы он.

Его взгляд тяжелеет.

— Бастиану понадобится ваша кровь, чтобы по-настоящему восстановить портал.

— Я в курсе, — беспечно фыркаю я. — Как вы думаете, есть ли способ с его помощью восстановить новый портал в Орабелль?

— Единственные, кто хотя бы теоретически мог бы к этому приблизиться, — это мастера в Дурне. Изначальные порталы выковали гномы, хотя вышло это у них случайно, — с его губ срывается мрачный смешок, но затем его накрывает печаль. — Они пытались создать переходы в разные королевства. Они не ожидали, что откроют проходы в совершенно новые миры.

— Почему они не попытались восстановить их? — хмурюсь я

— А зачем им это было нужно? Энвер Сол уничтожил порталы, запечатал, чтобы защитить наш мир. До недавнего времени угрозы того, что Дрогон действительно вырвется на свободу, попросту не существовало. Не уверен, что они вообще знают, как создать портал. Их выковали тысячу лет назад, а затем уничтожили.

— Но вы хотите сказать, что есть вероятность, что гномы смогут взять этот осколок, — я поднимаю его между большим и указательным пальцами для наглядности, — и попытаться восстановить портал. С помощью моей крови, чтобы открыть его, мы смогли бы снова открыть путь в Орабелль?

— Теоретически это возможно, но это ещё не значит, что осуществимо, — он поправляет плед у себя на ногах. — А ещё есть проблема в том, как убедить гномов поддержать ваш план. Они поклялись больше не строить порталы, опасаясь того, что могут ненароком выпустить. Насколько мне известно, все их исследования тоже были уничтожены после Великой войны.

Отчаяние грозит разорвать мне сердце надвое. Перед глазами вспыхивает лицо матери, и я ни за что на свете не сдамся так легко.

— Профессор, мне нужна ваша помощь.

Я вижу, как его лицо заливает нежелание, но внезапно, так же быстро, как появилось, оно исчезает. Он улыбается, хотя улыбка эта уже не та полная жизни, к которой я привыкла.

— Спрашивайте.

Никс ободряюще кивает, когда я поднимаю на него взгляд. Я вдыхаю, а потом выпаливаю:

— Делегация гномов прибудет на свадьбу принца Ронана через несколько недель. Вы бы согласились помочь мне убедить их хотя бы попытаться? Если есть шанс победить Дрогона, если он всё-таки вырвется на свободу, нам понадобятся мой отец и Целестиалы.

Риггс давится ошеломлённым смешком.

— Принцесса, мне льстит, что вы так высоко цените моё влияние, но, боюсь, гномы не станут слушать кого-то вроде меня. Я всего лишь профессор.

Я хватаю его за руку.

— Вы учёный и самый умный человек из всех, кого я знаю. Если они и послушают кого-то, то это будете вы.

— Опять же, вы слишком щедры в своих оценках…

— Пожалуйста, — это вырывается из меня надломленной мольбой. — Я не смогу убедить их в одиночку. На моих плечах и без того слишком много: мне нужно доказать другим королевствам, что я та, за кого себя выдаю, когда я и сама ещё не до конца в это верю. Через считаные недели мы будем просить их присоединиться к нам в подготовке к битве, когда война пока что существует лишь как шёпот и слухи. Я не могу сделать это одна. Мне нужна помощь, — придвигаю стул ближе к нему. — Мне нужна ваша помощь, профессор.

Его лицо смягчается от тепла.

— Моя дорогая девочка, ты не одна,³ — он похлопывает меня по руке, всё ещё зажатой в его ладони. — И никогда не будешь.

— Значит, вы мне поможете? — надежда разливается у меня в груди.

Он вздыхает, окончательно уступая моей просьбе.

— Я помогу тебе настолько, насколько смогу. Мне понадобится немного времени, чтобы изучить Калмару и мои собственные записи о том, как был создан портал, и составить убедительные доводы. Гномы, знаешь ли, довольно упрямы, — его глаза наконец светлеют впервые за сегодняшний день.

Я улыбаюсь.

— Боюсь, мне не довелось познакомиться со многими гномами. Я общалась только с одной, и это магистр литературы в Калмаре. Возможно, Пенелопа тоже сможет нам помочь?

В его взгляде вспыхивает обновлённое чувство цели. Он постукивает указательным пальцем по подбородку.

— Она была бы ценнейшим союзником! Я немедленно с ней свяжусь.

— Спасибо, профессор.

— И, если позволишь мне такую смелость, принцесса? — когда я киваю, он продолжает: — Возможно, ты не веришь в своё наследие или в ту ношу, которую тебе пришлось взять на себя, но многие из нас ни на миг не сомневаются в том, кто ты. Ты — Аурелия Базилиус-Сол. Свет перед лицом надвигающейся тьмы. Я, может, и не воин, но последовал бы за тобой до самого конца.

Его слова ощущаются как нож в груди. Я тяжело сглатываю, заставляя подступившие слёзы отступить.

— Профессор, если честно… мне страшно. Я — не мой отец. Все ожидают от меня так многого, но я боюсь, что, если приму своё имя по праву рождения, не оправдаю этих ожиданий.

— Единственное, чего ты должна требовать от себя, — это быть той, кем родились. Ты права, — у меня расширяются глаза, но он продолжает: — Ты — не ваш отец. И не твоя мать. Ты — это ты. И именно такой ты нужна нам сейчас. Не той, кем, тебе кажется, мы хотим тебя видеть, и не той, кем, как нам кажется, ты должна быть. В этой жизни ты и так была вынуждена страдать до того, как достигла наших берегов. Возьмись за штурвал. Ступай в своей собственной силе. Потерпишь ли ты неудачу? — он сжимает мою руку. — Такой шанс есть всегда. Но если ты не примешь ту, кем являешься, боюсь, ты уже проиграла.

Я смахиваю непокорную слезу, скатившуюся по щеке.

— Всю свою жизнь я была Иларией Шэй Китарни, — хрипло говорю я. — Я не могу просто взять и забыть об этом.

— Никто не просит тебя забыть своё прошлое. Мы просим тебя принять ту жизнь, которую у тебя невольно украли. Имена обладают силой. Имя «Китарни» не внушает врагу страха. А вот Сол — внушает. Демоны знают это имя. Они трепещут перед ним и преклоняют перед ним колено не потому, что уважают его, а потому, что знают: им не тягаться с Сол. Это имя несёт в себе силу.