Читать книгу 📗 Запад Проклятых (ЛП) - Сент Кроу Никки

Погодите.

Клео бросается вперёд, спотыкаясь в темноте, к месту, где прежде лежал мужчина по имени Рук.

Тело исчезло.

Осталась только мозаика окровавленных листьев.

Она разворачивается на месте, оглядывая темноту, и ничего не находит.

Девушка не знает, что это значит, но знает: ничего хорошего.

Она поворачивается на запад и бежит.

ГЛАВА 39

ДОРОТИ

Полёт к замку Ведьмы Запада жестокий. Не помогает и то, что минута за минутой, километр за километром я всё сильнее злюсь на Тинмэна за то, что он убил Рука. Как он посмел?! Рука больше нет, и вернуть его невозможно, и разве не поэтому я никогда не позволяю себе любить или быть любимой?

Я едва знала его, и всё же потеря настолько телесная, что меня вот-вот вырвет.

Но я быстро сглатываю.

Я не позволю Тинмэну или обезьянам увидеть хоть какую-то эмоцию.

Кроме ярости.

Вдалеке на фоне потемневшего неба начинает вырисовываться замок: несколько острых шпилей и высокая башня на каждом крыле намекают на его огромность.

Мы медленно снижаемся, когти обезьяны впиваются мне в плоть, пока она борется с воздушным потоком.

На короткое мгновение я надеюсь, что она меня уронит, но это никому не поможет, и меньше всего мне.

Замок становится всё больше и больше, а потом мы уже над ним, и он такой огромный, такой укреплённый, что не кажется настоящим. Ничто из этого не кажется настоящим.

Обезьяны перелетают через каменную стену и бесцеремонно сбрасывают нас во внутренний двор, едва задержавшись для посадки, прежде чем снова взмыть в воздух и исчезнуть за западной башней.

Я таращусь на замок. Мы стоим перед большими двойными дверями, дерево вырезано так, чтобы напоминать раскрытые крылья обезьяны. Железные крепления и толстые железные засовы удерживают массивные двери в замковых стенах. По обе стороны от них на каменном фасаде висят фонари, и свет внутри пляшет, как пламя.

Это красиво и ужасающе одновременно.

Сильная металлическая рука обхватывает мою руку, тянет вперёд.

— Не трогай меня, — вырываюсь я из хватки Тинмэна.

— Думаешь, ты здесь главная?

— Уж точно не ты. Иначе нас бы здесь не было.

В его горле раздаётся низкое рычание. Топор пристёгнут у него за спиной, руки далеко от него. Но что-то подсказывает мне: Тинмэну нужна всего секунда, чтобы его любимое оружие оказалось у него в хватке.

Я делаю шаг назад. Он зеркалит меня, будто готов к тому, что я брошусь бежать, хотя железные ворота за нами остаются закрытыми и запертыми.

— Ты войдёшь в этот замок сама или тебя втащат туда волоком. Выбор за тобой, — говорит он.

— И что ты с этого получишь?

— Считаю до трёх.

— Я, что, ребёнок?

— Один, — его ноздри раздуваются.

— Ты терроризировал меня и моего друга. У тебя не было права его убивать!

— Два.

— Ты вообще его знал? У тебя что, нет сердца?

— Три. Нет и нет.

Его плечо врезается мне в живот, рука обхватывает мои бёдра сзади. Внезапно я отрываюсь от земли, закинутая ему на плечо.

— Эй!

Я бью его по спине, но бесполезно. Он явно весь из тугих мышц, мои шлепки для него не досаднее камышинки. Зато с такого положения я вижу ножны его топора и кожаный ремешок, застёгнутый вокруг рукояти, удерживающий оружие на месте. Я расстёгиваю ремешок и рывком вытаскиваю топор. Непристойная тяжесть оружия застаёт меня врасплох, и топор выскальзывает из моей хватки, звеня, когда ударяется о камень.

Тинмэн резко сбрасывает меня вперёд. Ноги ударяются о землю, но сила застаёт меня врасплох, и я падаю назад, на задницу.

— Как ты это сделала?

— Что? — я вскакиваю.

— Как ты взяла топор?

— Я… расстегнула кнопку? — хмурюсь на него.

Он наклоняется и поднимает оружие. В его хватке топор кажется крошечным.

— Никто не может взять мой топор.

— Я только что взяла, — скрестив руки на груди, я делаю шаг вперёд.

— Нет. Ты не понимаешь. Никто не может взять…

Из караульного помещения раздаётся громкий лязг.

Я поворачиваюсь к высоким двойным дверям, образующим главный вход в замок, и смотрю, как они расходятся, а в щели появляется полоска света.

Где-то в глубине надвратной башни гремит цепь, шестерни проворачиваются, распахивая двери.

Здесь нет стражи. Больше нет обезьян.

Только я и Тинмэн.

Дверям требуется несколько долгих секунд, чтобы полностью открыться и показать тёмный вестибюль по ту сторону. Свет фонарей мерцает в тенях.

И из темноты доносится голос:

— Приведи её.

Тинмэн возвращает топор в крепление, а затем снова хватает меня за руку.

— Не трогай мой грёбаный топор, — бормочет он мне.

— Может, попросишь вежливо, — бормочу в ответ.

Ворча, он тащит меня внутрь.

И на этот раз я с ним не борюсь.

Несмотря на то что замок целиком сделан из камня, внутри у Запад почти невыносимо жарко.

Тинмэн ведёт меня вверх по широкой лестнице, затем по коридору, потом ещё по одному, прежде чем тот переходит в громадную галерею, где арочный проём выходит на насест крылатых обезьян. Несколько уже поднялись в воздух, кружат вокруг многочисленных шпилей замка.

Ведьма стоит у этого проёма, спиной к нам.

Тинмэн ведёт меня вперёд и останавливает нас посреди комнаты, прямо под круглой кованой люстрой, где горит сотня белых свечей, фитили потрескивают, когда с балкона налетает сквозняк.

Мы ждём.

Я смотрю на Тинмэна, пытаясь найти хоть какую-то подсказку, чего от нас ждут. Его руки сцеплены за спиной. На поверхности это выглядит как официальная поза перед ведьмой, но, думаю, он просто хочет держать руки ближе к топору. На всякий случай.

Когда ведьма поворачивается к нам, Тинмэн выпрямляет спину, и почему-то я ловлю себя на том, что повторяю это движение, следуя его примеру.

Сцепив руки перед собой, я выпрямляюсь.

Ведьма выходит из теней балкона в пляшущий свечной свет.

Но её лицо…

На ней золотая маска, рот растянут в ухмылке, обнажающей острые резцы. Это копия крылатой обезьяны.

Это настолько неожиданно, что я потрясённо ахаю.

В голове нависает сотня вопросов, но главный из них: что она скрывает за этой маской?

— Лон, — зовёт она. — Проводи Дороти в камеру.

Обезьяна выходит из алькова и хватает меня.

— Подождите, — начинаю я. — Это ошибка. Мне здесь не место.

— У нас была сделка, — говорит Тинмэн.

— Разумеется, — отвечает ведьма. — Но сначала нам нужно поговорить.

— Подождите! — кричу, когда Лон тянет меня к каменной лестнице, уходящей под землю.

— Лучше иди, — шепчет обезьяна краем рта. — Ты не хочешь злить ведьму.

Мы ступаем на лестницу, и Лон даёт мне обрести равновесие, прежде чем повести вниз.

— Что ты имеешь в виду? — шепчу я в ответ.

— Как, по-твоему, мы оказались под её властью? Не по своей воле.

Мы спускаемся всё глубже и глубже, в основание замка.

— Тогда как?

— Магия, — отвечает Лон. — И, если не хочешь служить ей тоже, тебе лучше не привлекать к себе слишком много внимания.

Я захлопываю рот.

Возможно, это лучший совет, который кто-либо был готов мне дать.

Но я не сдаюсь.

Даже близко нет.

Меня заводят в камеру, с трёх сторон окружённую грубо вытесанным камнем, а спереди закрытую железными прутьями. Лон закрывает за мной решётку и поворачивает засов, запирая меня внутри.

— Мне жаль, — говорит она и поспешно уходит.

Лон была не такой крупной, как Фаос и Тарк, но в узком коридоре подземелья занимала почти всё свободное пространство. И теперь, когда она ушла, я понимаю, что напротив, через коридор, есть ещё одна камера.