Читать книгу 📗 Завтра в это время (ЛП) - Бейли Тесса

Она попыталась вырваться из его хватки. — Ни за что. Мне нужно строить планы.

— Роксана. — Он запустил пальцы в её волосы, прижимаясь своим лбом к её. — Тебе нужно поспать. Позволь себе быть человеком.

Слово «человек» на его губах вызвало целый рой других тревог. Тех, что посещали её всё чаще за последние сутки — со всеми этими разговорами о войне, о паре и о любви. — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы заставить меня замолчать, Элиас?

Он отвел взгляд, но не раньше, чем она увидела в его глазах пылающую собственническую страсть. — Я не горжусь собой, но такие мысли были.

Она провела подушечкой большого пальца по его губе. — Я люблю слышать правду из твоих уст, какой бы она ни была. Почему-то её слова заставили его шрам побелеть. — Тебе не нужно чувствовать вину за то, что ты хочешь, чтобы я стала такой, как ты.

Элиас слегка обхватил её горло рукой. — Ты чертовски сильна, малышка, но в моем мире ты хрупкая. — Мышца на его щеке нервно дернулась. — Ты любишь правду от меня? Сама мысль о том, чтобы обратить тебя, ужасает меня до смерти. Ты же знаешь, что это не всегда проходит успешно.

Сердце её забилось чаще, она кивнула. Когда вампир обескровливал человека и вливал в него яд из своих клыков, результаты были самыми разными. Время и обстоятельства играли огромную роль. Если человек оставался без крови хоть на мгновение дольше, чем нужно, чтобы яд подействовал — это был конец. Джинни почти не выжила. И не выжила бы, если бы не получила в ответ кровь Джонаса.

Его кончик пальца прочертил линию по изгибу её шеи, задерживаясь там, где он кусал её в примерочной. — Ты думала об этом?

Масштаб того, о чем они говорили — вечная жизнь — заставил её дыхание сбиться. — Да.

Веки Элиаса опустились, и она поняла, что он заставляет себя не показывать клыки. — Думаю, будет лучше, если я уложу тебя спать, — прохрипел он. — Сейчас.

Роксана знала, что он прав. Со всеми переменами и таким количеством неизвестных, зависших над их головами, было слишком заманчиво взять хоть что-то под контроль. Отказ от человечности не мог быть поспешным решением.

Сон. Хорошо. Это означало, что Элиас должен внушить ей сон, потому что сама она точно не справится. Отдавать свою волю кому-то было для неё непросто, но ей действительно нужно было перезарядить батарейки. К тому же ей нравилось давать Элиасу это доказательство того, что она ему доверяет. — Обещай, что не нарисуешь мне фломастером усы на лице.

Уголок его губ дернулся. — Постараюсь сдержаться.

— Тебе нужна моя кровь перед этим? — прошептала она, наклоняясь так, что их губы едва соприкоснулись.

С прерывистым стоном Элиас попробовал на вкус её рот своим языком. — Я подожду. — Он взял её челюсть в свою руку, фиксируя её, пока его взгляд постепенно разгорался теплым светом, от которого она не могла оторваться. Её мысли затуманились, шея обмякла, но энергия, сверкающая в его глазах, держала её в плену. — Спи, — сказал Элиас, и его голос, подобно гонгу в замкнутом пространстве, отозвался в её мозгу, словно кто-то щелкнул выключателем.

Сознание возвращалось и исчезало во время полета, звуки голосов просачивались сквозь туманную дымку. Разговоры о дозаправке, часовых поясах и времени прибытия. У неё осталось смутное ощущение, что они приземлялись в Париже для техобслуживания самолета, прежде чем Элиас поцеловал её в лоб, и она снова провалилась в небытие.

Когда она проснулась окончательно, это произошло не постепенно. Она резко пришла в себя, вскакивая на мягком кожаном сиденье, на котором спала во весь рост. В отсутствие рокота двигателя она догадалась, что они приземлились, и теория подтвердилась, когда Элиас вышел из-за перегородки между салоном и кабиной пилотов.

— Привет, мы в Москве.

Она взглянула на зашторенные окна. — Можно выходить наружу?

Он кивнул. — Из-за разницы во времени здесь уже ночь, — грубовато сказал он, потянувшись над её головой за тяжелым пледом и укутывая её тело. — Черт, я соскучился по твоим глазам.

Не давая ей возможности ответить, Элиас без лишних слов подхватил её на руки и зашагал к выходу. Холодный воздух почти мгновенно обжег лицо. Она была дома. Но в этом не было ничего гостеприимного. Сон дал ей ясность, и теперь она направляла её на ожидание того, что должно было произойти, напрягая спину и пересушивая горло.

Отчаянно нуждаясь в хоть каком-то чувстве контроля, она выскользнула из рук Элиаса, чтобы самостоятельно спуститься по трапу на залитый ночной мглой аэродром.

Мужчины в тяжелых пальто и ушанках копошились вокруг самолета, их дыхание вырывалось изо рта клубами пара. Ни один из них не поднял головы, когда Роксана и Элиас вышли. Элиас взял её за руку и повел к ожидающему черному седану. Пока кто-то грузил их скудный багаж в багажник, они устроились на заднем сиденье, их руки автоматически нашли друг друга и переплелись.

Роксана открыла рот, чтобы сказать водителю, куда их везти — она знала дешевый, но безопасный отель в Лефортово, где они могли бы перегруппироваться и всё спланировать, — но Элиас опередил её.

— В Андроников монастырь, пожалуйста.

Она нахмурилась, когда машина рванула с места, мчась по пустому летному полю. — Церковь посреди ночи? Зачем? — Без слов Элиас встретился с ней взглядом, и напряжение, отразившееся в его глазах, вызвало мурашки на каждом дюйме её тела. — Ты не можешь быть серьезен.

— Я всегда серьезен. — Его хватка на её руке усилилась. — Я подал заявление на регистрацию брака еще до того, как уехал из Москвы.

Сердце Роксаны подпрыгнуло к горлу, трепеща от смеси тревоги и радости. — Но… ты правда собираешься довести это до конца? Сейчас? Когда всё катится к чертям?

— Всё катится к чертям. Вот почему мы женимся.

Её выдох вырвался сбивчиво. — Я не понимаю.

Элиас отвел взгляд, глядя в лобовое стекло, и у неё возникло странное чувство, что он уклоняется от ответа. — Как ты сказала, назревает война. Если когда-нибудь со мной что-то случится, я хочу, чтобы у тебя было всё, что принадлежит мне. — Он смягчил резкость своих слов ироничной улыбкой. — Тебе нужно будет только переоформить кредитку на свое имя.

— Перестань так говорить, — выдохнула она, вырывая руку и плотнее кутаясь в плед. Иначе лед, образующийся в её крови, заморозит её насмерть. — Я не люблю свадьбы.

Что-то мелькнуло в его глазах. — Ты доверяешь мне?

— Да.

Скорость её ответа заставила его повернуть голову. — Спасибо, — грубовато сказал он, прежде чем снова отвернуться, твердо сжав челюсти. — Андроников монастырь.

Пока они ехали, с неба начал падать снег — сначала легкими хлопьями, но к моменту прибытия к церкви он стал намного гуще. Каменная башня, казалось, тянулась к луне, резной экстерьер был подсвечен серебристым сиянием. Снаружи горели и мерцали газовые уличные фонари, но другого света, кроме света полумесяца, не было. Элиас помог ей выйти из машины, прижимая к себе, но когда они собрались подняться по ступеням церкви, он вместо этого повел её по маленькой тропинке в обход здания. Они вошли в небольшой парк, где деревья по обе стороны защищали их от ветра и смягчали самый сильный холод.

Впереди, среди густой рощи, стояло небольшое каменное сооружение с круглым золотым куполом наверху. Дверь была открыта, и изнутри струился свет.

— Когда ты всё это спланировал?

Его смешок согрел её еще больше. — Возможно, у меня был скрытый мотив, когда я внушал тебе сон.

Улыбка расплылась по её губам. — Хитрец. Мне это нравится.

Когда они вошли внутрь, у алтаря стоял священник с библией, зажатой между скрещенными на груди руками, и внушительным животом. Если не считать легкого наклона головы, священник их не поприветствовал, но ей было всё равно, потому что интерьер маленькой, позолоченной часовни перехватывал дыхание. Она светилась, как драгоценность, свечи оживляли стены, покрытые золотом. Цветов не было, за исключением одного-единственного букета белых роз, и Элиас протянул его ей с такой эмоцией в глазах, что она удивилась, как цветы не размножились и не заполнили всю эту волшебную часовню.