Читать книгу 📗 Кровь рассвета (ЛП) - О'

Бастиан покачал головой.

Надежда погасла, и отчаяние переполнило.

— Ты… любишь её, — выдохнул Ансельм. — Изольду.

— Люблю.

— Я рад… что это был ты, тогда. — Хватка Ансельма на пальцах Бастиана была такой, такой слабой по сравнению с хваткой, которую Бастиан знал с детства. — Что вы с Изольдой… останетесь жить.

— Отец, — начал Эверетт.

Но Ансельм поднял руку, которая не сжимала руку Бастиана, останавливая его.

— Есть… кое-что, что ты должен знать, — выдавил он, всё ещё глядя на Бастиана. — Ритуал… Поскольку ты пил свою собственную кровь, ваши жизни… теперь связаны. Но вы не… бессмертны. И она… тоже нет.

Бастиан смотрел сверху вниз на Ансельма, его сердце колотилось в груди.

— Ты хочешь сказать, — медленно произнёс он, — что всё это время вы с Селеной могли сделать это — связать ваши жизни — без убийства меня и Изольды? Вы могли бы провести ритуал с вашей собственной кровью, и Селена стала бы смертной?

— Селена… не хотела быть смертной, — сказал Ансельм. — А я… любил её. Я не мог… отнять у неё бессмертие.

— Даже если это означало убить меня?

Лицо Ансельма исказилось, и одна-единственная слеза скатилась по его щеке.

Всё, что у него осталось, чтобы отдать.

— Прости меня, — выдохнул он. — За то, что обратил тебя. За… жертву. За всё. Ты был… моим сыном. Таким же, как Эверетт. И я… подвёл тебя.

Бастиан знал, что должен сказать Ансельму, что прощает его. Он должен был отпустить его вину, даже если не имел этого в виду, и позволить Ансельму умереть с миром.

Но всё, что он смог это заставить себя, — последний раз сжать руку Ансельма.

— Прощай, Ансельм, — прошептал он.

Затем он отпустил руку Ансельма и сел на пятки.

Ансельм бросил на Бастиана один долгий, последний взгляд, затем повернулся к Эверетту.

— Стая… теперь твоя, — сказал он. — Руководи по закону… но не позволяй закону… руководить твоим сердцем.

— Не уходи, отец, — умолял Эверетт. Прошли годы с тех пор, как Бастиан видел своего брата плачущим, но слёзы текли по его лицу сейчас, его лоб сморщился от печали. — Я не готов.

— Ты готов, — заверил его Ансельм. Он протянул руку с пропитанными кровью пальцами и коснулся раненой щеки Эверетта. — Вампиры… не наши враги. Мы сильнее с ними… чем против них.

Эверетт покачал головой, но не возразил. Он просто прижал Ансельма крепче к себе, наклонился низко и прижался лбом ко лбу отца.

Мгновение спустя грудь Ансельма опустилась с последним выдохом и больше не поднялась.

Эверетт осторожно опустил отца на камень. Он вытер слёзы, поморщившись, когда коснулся раны на щеке. Его плечи вздымались от прерывистых вдохов, прежде чем, наконец, он поднял взгляд на Бастиана.

— Прости меня, — сказал он хрипло. — За всё. Я не знал, что они задумали.

Бастиан кивнул.

— Я тоже. За Ансельма.

— Я просто пытался защитить его. Он… — Эверетт замолк, голос его сорвался. Он прочистил горло и попытался снова. — Я не думаю, что смогу возглавлять стаю без него.

— Сможешь, — твёрдо сказал ему Бастиан. — Ты тренировался для этого всю свою жизнь. Но Ансельм прав. Вампиры не наши враги, и если ты не пресечёшь разговоры об отмене Пакта, будет война.

Плечи Эверетта обмякли, будто тяжесть новой ответственности уже придавила его. Его ореховые глаза были широко раскрыты от шока, и горя, и страха. Когда-то Бастиан сделал бы всё, чтобы помочь Эверетту нести эту тяжесть. Своему брату. Своему лучшему другу.

Теперь он просто сидел и смотрел, что Эверетт чувствует.

— Ты вернёшься в Лейк Холл? — спросил Эверетт, устремляя широко раскрытые глаза на Бастиана. — Я хочу, чтобы ты вернулся домой.

Бастиан уставился на Эверетта. Он знал, что Наказание, которое Эверетт наложил на него, было делом закона, и он мог простить своего брата за это. Не сегодня, но когда-нибудь, Бастиан думал, что сможет простить Эверетта за всё остальное. В конце концов, он спас Изольду, и для Бастиана это что-то значило.

Но сможет ли он вернуться в Лейк Холл, в место, где Ансельм вырастил его, зная — по крайней мере десять из этих лет — что однажды он убьёт его? Где Ансельм обратил его против его воли для той же цели?

Он имел в виду то, что сказал Изольде. Лейк Холл был его домом, и он скучал по нему. Он скучал по мягкости травы летом, по золотому свету, по купанию в озере. Он скучал по Агги, по друзьям, с которыми вырос, и, даже после всего этого, он тоже скучал по Эверетту.

Он мог бы жить без всего этого, если бы пришлось. Но было ещё одно, без чего он знал абсолютно, недвусмысленно, что не сможет жить.

— Будут ли там рады Изольде?

Эверетт моргнул, его взгляд метнулся через плечо Бастиана туда, где лежала Изольда.

— Она любит тебя? — спросил он.

— Да.

— Она вампирша.

— Я в курсе.

Эверетт смотрел на Бастиана долгий миг, будто видел его впервые. Затем медленно кивнул.

— Она проснулась, — сказал он.

Бастиан вскочил на ноги, разворачиваясь к другой стороне кровавого двора. Напротив тела Ансельма лежала Селена, холодная и мёртвая, её невидящие глаза были открыты, а рука протянута к её возлюбленному. В нескольких футах сидела Изольда, тёплая и живая. Её глаза были закрыты, лицо повёрнуто вверх и на восток, где начинало светать.

И когда первый луч солнца пробился сквозь деревья, осветив её лицо тёплым золотистым светом, Изольда улыбнулась.

Небо над Изольдой было ярким, чистым и голубым.

Она плыла на спине, глядя на этот безоблачный полуденный простор, позволяя воде озера остудить её разгорячённую кожу. Когда этим утром взошло солнце, она ждала, чтобы встретить его на берегу озера. Она сидела там в высокой, сочной траве и смотрела, как оно поднимается в небо, а когда стало слишком жарко, она позволила воде остудить себя.

Скоро наступит осень, и воздух станет холодным. Облака затянут небо серым, и озеро замёрзнет. Но пока лето всё ещё сияло над Лейк Холлом.

Прошло шесть месяцев с ночи Кровавой Луны. Когда она проснулась тем утром с золотистым светом зари в глазах, Изольда была убеждена, что всё же умерла. Это было единственным объяснением, которое она могла придумать для того, что свет не жёг ей глаза и не причинял вреда её коже.

Но — нет. Она была цела и исцелена, и её сердце ровно билось в груди, в том же знакомом ритме, что и в дни, когда она была человеком. Она была жива.

Она всё ещё была вампиршей. У неё всё ещё были её сила и скорость. Её ночное зрение всё ещё включалось по ночам, и ей всё ещё нужна была кровь, чтобы поддерживать себя.

Но теперь она могла есть. Она могла пить вино и объедаться летними ягодами. Она могла ходить под солнцем и не заболевать — только обгорать, но её вампирское исцеление достаточно быстро справлялось с этим.

Изольда была не просто жива — она была смертна.

Движение на берегу озера привлекло её внимание, и она позволила ногам опуститься вниз, пока не оказалась в вертикальном положении, двигая ногами в глубокой воде.

По широкому полю, отделявшему поместье от озера, прыгая, бежал Бастиан. Его коричневый мех блестел на солнце. Эверетт шёл на некотором расстоянии позади него в человеческой форме, неся в одной руке корзину.

Изольду никогда не переставало завораживать зрелище Бастиана в его волчьей форме. Он двигался так же, как и в человеческой форме — уверенно и грациозно, но в нём была определённая дикость, когда он обращался. Его мощные бёдра, то, как его мышцы собирались и перекатывались под этой блестящей коричневой шерстью, насыщенность его золотого взгляда… Изольда не могла отвести взгляд.

Он тоже не мог отвести взгляд, когда бежал к ней. Достигнув берега, он сделал огромный прыжок над водой, его гибкое тело выгнулось дугой к ней. Вода брызнула Изольде в лицо, когда он погрузился в озеро, и она не смогла сдержать смех, подступивший к горлу.