Читать книгу 📗 "Босс не по плану (СИ) - Бондарь Эва"

К вечеру это начинает бесить сильнее, чем должно. Я ловлю её взгляд случайно — и она тут же отворачивается.

Твою ж…

Я сам всё испортил. И почему-то мысль о том, что она может просто перестать на меня смотреть, ощущается почти физически неприятно.

Я захлопываю ноутбук чуть громче, чем нужно. Работа больше не идёт. В голове крутится одно и то же. Какого хрена меня вообще волнует её мнение?

Телефон вибрирует — сообщение от Руса: «Ну что, ожил после вчера?»

Я усмехаюсь без радости. Не ожил. Наоборот. Всё как-то… не так.

Я поднимаю взгляд на пустой коридор. И впервые ловлю себя на странной мысли: Блядь. Мне нужно, чтобы она снова посмотрела на меня.

Девчонки если вам нравятся Виктория и Платон, поставьте им звездочки! Они будут рады)

Глава 19 Виктория

Утром я открыла шторы и замерла. За окном шёл снег. Первый. Лёгкий, почти осторожный — будто природа тоже сверилась с календарём и решила: всё, зима. Двор стал тише. Белее. Чище. Я стояла несколько секунд у окна и смотрела, как снежинки медленно кружатся в воздухе.

Последние дни прошли будто в мягком тумане. Работа шла своим чередом — звонки, документы, календарь Фёдора Сергеевича.

Мы с Платоном общались ровно, по делу. Вежливо. Слишком вежливо. Будто между нами появилась прозрачная перегородка, через которую всё видно, но дотронуться нельзя.

Я не знала, правильно ли поступаю. С одной стороны — он помог тогда со школой. С другой — его слова всё равно задели. Он не знал моей истории. Не мог знать. Но попал точно в больное место. А я не умела так быстро отпускать.

В обед Лена, как обычно, появилась у моего стола:

— Пошли есть. Сегодня никаких отказов.

Мы устроились в нашем кафе — том самом, куда ходит половина офиса и где официанты уже знают, кто что заказывает.

— Ты уже думала про подарки на Новый год? — спросила Лена, размешивая сахар в кофе.

— Если честно, ещё нет.

— А я уже голову ломаю, — вздохнула она. — Мне тут рассказали про домашние батуты. Представляешь? Младший у меня как электровеник — ему, наверное, зайдет.

Я улыбаюсь.

— Главное, чтобы потолок выдержал.

— Вот именно! — смеётся она. — А ещё ёлку надо, утренники, костюмы… Зима — это всегда маленькое безумие.

Я слушаю её, и вдруг ловлю себя на странном ощущении — будто жизнь постепенно наполняется чем-то уютным. Праздниками. Ожиданием.

Пока дверь кафе не открывается. Входит Платон. Я замечаю его сразу — и почти сразу ругаю себя за это.

Он подходит к кассе, делает заказ… и оборачивается. Взгляд задерживается на мне. Коротко. Потом снова — когда ждёт кофе. И ещё раз — уже уходя.

Я опускаю глаза в чашку.

— Так, — протягивает Лена. — Что это сейчас было?

— Ничего.

— Вика, ну перестань.

Я вздыхаю и коротко рассказываю про школу, про Стёпу, про поездку и тот разговор в машине. Лена качает головой.

— И из-за этого ты на него дуешься?

— Он сказал… неприятные вещи.

— Он помог тебе, — мягко напоминает она. — И, похоже, просто ляпнул, не подумав.

Я молчу.

— А может… — Лена прищуривается, — ты ему нравишься?

Я чуть не давлюсь кофе.

— Лена…

— Серьёзно. Ты видела, как он смотрит?

Она наклоняется ближе.

— Ладно. А он тебе?

Вопрос зависает между нами. Я машинально провожу пальцем по краю чашки. Мне вспоминается его голос. Спокойный. Его взгляд, от которого почему-то хочется выпрямиться. И то странное чувство рядом с ним — смесь раздражения и тепла.

— Я об этом не думала, — отвечаю слишком быстро.

Лена только фыркает.

— Ты взрослая женщина. Тебе помогает местный секс-символ. И ты «не думала»?

Я улыбаюсь, чувствуя, как щёки начинают гореть.

— Ну… может быть… капельку.

Сказать это вслух оказывается неожиданно… честно.

Я выхожу из кафе, и снег сразу ложится на волосы холодными хлопьями. Город будто замедлился — машины едут осторожнее, люди кутаются в шарфы, на окнах уже появляются первые гирлянды. Идем с Леной медленно, я пытаясь привести мысли в порядок. Лена сказала глупость. Конечно, глупость. И всё же… зачем он оборачивался? Один раз — случайность. Два — совпадение. Три… Я раздражённо выдыхаю. Нет. Мне это не нужно. Я взрослая женщина. У меня ребёнок, работа и список дел длиннее, чем декабрьские вечера. И всё же внутри что-то упрямо шепчет: а если?

После обеда я возвращаюсь в офис уже с другой лёгкостью внутри. Через некоторое время приходит сообщение: «Виктория, зайдите».

Я стучу и захожу.

— Я посмотрел презентационные материалы, — говорит Платон, не поднимая сразу взгляд. — Были недочёты. Я исправил.

Я моргаю.

— Вы могли оставить комментарии. Я бы всё поправила.

Он пожимает плечами.

— У меня было время.

Пауза. Простые слова — но в них будто что-то ещё.

— Спасибо, — говорю тихо.

Когда я выхожу из кабинета, ловлю себя на лёгкой улыбке. Вечером офис постепенно пустеет. Я выключаю компьютер, собираю вещи. Он проходит мимо и на секунду останавливается.

— До завтра, Виктория.

Я поднимаю глаза.

— До завтра, Платон Олегович.

И снова — едва заметно — уголок его губ дёргается, словно он сдерживает улыбку. Он уходит.

Я остаюсь в коридоре одна. За окном тихо падает снег — первый настоящий зимний снег. Первый день декабря. Новый год уже совсем рядом. Раньше декабрь всегда был расписан заранее — подарки, планы, семейные встречи. Теперь каждый Новый год будто начинается с чистого листа. И я вдруг понимаю, что в этом есть не только грусть. Есть шанс начать что-то заново.

Я медленно выдыхаю. Кажется, я впервые за долгое время знаю, что могла бы загадать у Деда Мороза. И от этой мысли где-то глубоко внутри снова просыпаются мои бабочки-драконы — беспокойные, тёплые, кружащие всё внутри так, что становится и страшно, и хорошо одновременно.

Глава 20 Виктория

Утро начинается неожиданно легко. Я просыпаюсь раньше будильника и несколько секунд просто лежу, слушая тишину квартиры. За окном мягкий свет — снег за ночь укрыл двор ровным белым слоем, и мир кажется немного чище. На кухне уже слышится шорох — Стёпа проснулся.

— Мам, — серьёзно говорит он за завтраком, — если я сегодня на физре упаду, это считается уважительной причиной не делать домашку?

Я улыбаюсь.

— Только если падение будет художественным. С аплодисментами.

Он смеётся, я улыбаюсь вместе с ним просто так — без усилий.

Мы собираемся в школу, спорим из-за шарфа, торопимся, выходим в морозный воздух. По дороге встречаем Лёшку из соседнего подъезда, мальчишки сразу начинают что-то обсуждать вполголоса, важное и непонятное.

Я иду рядом и вдруг замечаю, как красиво сегодня вокруг — снег блестит, люди идут быстрее, кутаются в шарфы, а воздух пахнет зимой и чем-то новым. Настроение очень светлое.

В офис я прихожу чуть раньше восьми. Не успеваю снять куртку, как приходит сообщение от Фёдора Сергеевича:

«Виктория, зайдите».

В кабинете он выглядит серьёзнее обычного.

— У нас ЧП, — говорит без вступлений. — На одном объекте загорелась проводка. Пожар быстро потушили, но один рабочий пострадал. Нужно срочно ехать разбираться.

Я автоматически собираюсь внутри.

— Поедет Платон Олегович. Вы его сопровождаете и держите меня в курсе.

В этот момент дверь открывается, и в кабинет входит Платон.

— Доброе, — коротко бросает он, мельком глядя на меня. — Выдвигаюсь через двадцать минут.

— Виктория едет с тобой, — спокойно добавляет Фёдор Сергеевич. — Ты работаешь на месте, она держит связь со мной.

Платон хмурится.

— Не надо. Я справлюсь сам.

— Нет, — спокойно, но твёрдо отвечает Фёдор Сергеевич. — Она поедет.