Читать книгу 📗 Пересекая черту (ЛП) - Солтани Симон » Страница 12

Я откидываюсь на прохладную стену из бетонных блоков и закрываю глаза, пока мир вращается вокруг меня. Пусть ужин пока остается в моем желудке, но сегодня я выпил не меньше шотов, чем Окли. Я не решаюсь снова открыть глаза, пока Уиллоу не начинает запинаться:

— Нет, спасибо. Я… я вообще-то здесь со своим парнем.

Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, что происходит: Уиллоу прижата к стене, ее плечи напряжены, а сама она вполоборота отвернулась от самодовольного придурка из студенческого братства, вторгшегося в ее личное пространство. Парень окидывает меня мутным взглядом, словно оценивая возможного противника, на мгновение замирает, а затем снова переключается на нее.

Парнем. Уиллоу упомянула своего парня.

И тут до меня доходит, что она имеет в виду меня. Просто пытается заставить этого ублюдка оставить ее в покое, потому что, насколько мне известно, она ни с кем не встречается, а если и встречается, то его здесь точно нет. Просто охренеть, что она не может сказать «нет» или «ты мне неинтересен» и рассчитывать, что этот мудак ее послушает, лишь потому, что такие парни, как он, уважают женщин куда меньше, чем других мужчин.

Хотя этот тип, похоже, вообще никого не уважает, потому что упоминание парня его нисколько не смущает. Как, видимо, и мое присутствие рядом. Он наклоняется ближе и шепчет ей на ухо что-то, отчего она отворачивается и брезгливо морщится. Мне этого достаточно.

Сегодня мне совершенно не хочется драться. В ближайшие выходные у меня гонка, и я должен сохранять ясную голову, но, если понадобится, с этим типом и его гребаным поднятым воротничком я легко справлюсь.

Не теряя больше ни секунды, я хватаю Уиллоу за локоть и отвожу себе за спину. Оказавшись лицом к лицу с Поднятым Воротничком, я широко улыбаюсь, скрывая ярость, которая уже обжигает меня изнутри.

— Я ее парень, — говорю я. — А тебе пора отвалить от моей девушки.

Уиллоу упирается ладонями мне в поясницу и пытается отодвинуть, чтобы самой с ним разобраться. Но Окли оторвет мне голову, если я не вмешаюсь и не защищу ее, а уж лучше навлечь на себя гнев Уиллоу, чем ее брата. К тому же я не стал бы молча смотреть, как Поднятый Воротничок едва ли не домогается кого угодно, не говоря уже о небезразличном мне человеке. Ну уж нет.

Парню все же хватает ума отступить. На ногах он держится не особенно уверенно, но кулаки по бокам уже сжаты.

— Да кем ты себя, мать твою…

Внезапно его рот распахивается, а глаза округляются. Вот оно — узнавание, которое сейчас положит всему конец.

— Вот дерьмо! Ты же Дев Андерсон! — невнятно восклицает он, восторженно вскидывая руки. Придурок. Зато хотя бы не кулаки. — Чувак, серьезно, прости. Я не знал, что она твоя…

— Все нормально, — выдавливаю я сквозь зубы, хотя ничего не нормально.

Но я понимаю, что не стоит устраивать сцену, иначе она попадет в СМИ. Значит, нужно избавиться от него прежде, чем я совершу какую-нибудь глупость — например, ушибу руку, сломав ему нос.

— Наслаждайся остатком вечера, чувак.

Еще несколько секунд он таращится на меня с открытым ртом, а затем наконец, пошатываясь, уходит. С тех пор как я спрятал Уиллоу за спиной, она не перестает тыкать в меня пальцем, поэтому я глубоко вдыхаю и поворачиваюсь к ней.

Я начинаю говорить раньше, чем она успевает меня отчитать, а она наверняка собирается именно это сделать.

— Прежде чем начнешь на меня орать… — я поднимаю обе руки. — Я знаю, что на самом деле все далеко не нормально, и если бы мне не приходилось остерегаться камер, я бы расквасил этому ублюдку рожу.

Но вместо того чтобы разнести меня в пух и прах, Уиллоу улыбается.

— Вообще-то, — произносит она, и на ее щеках появляются глубокие ямочки, — я собиралась сказать спасибо, но и это полезно знать.

Я моргаю. Один раз, второй, потом еще дважды. Я слишком пьян, чтобы осмыслить ее ответ.

— Ты… не злишься?

Не может быть, чтобы она не злилась. Она обязана злиться. Разве она не ненавидит, когда другие сражаются за нее? Настоящую Уиллоу похитили инопланетяне и заменили этим загадочным, понимающим ангелом?

Она хихикает.

— Не-а, не злюсь.

Только тогда я понимаю, насколько близко мы стоим. Между нами почти не осталось расстояния. Ее духи окутывают меня, и, не будь я уже пьян, от их аромата точно закружилась бы голова.

— Этот парень все равно не оставил бы меня в покое. И если честно… То, что ты сделал, было довольно сексуально.

На мгновение воцаряется тишина, а потом она прижимает ладонь ко рту, словно пытаясь затолкать признание обратно.

Но я уже услышал. Как, по всей видимости, и мой член, потому что он дергается под ширинкой — совсем как тогда, когда я впервые увидел ее сегодня вечером.

На ней самое крошечное платье в мире — облегающее, оставляющее воображению ровно столько, чтобы его ношение не считалось непристойным. Черное, струящееся, оно завязывается на шее аккуратным бантиком, который весь вечер так и просится, чтобы за него потянули. Окли пытался заставить ее вернуться в отель и переодеться. Даже посмотрел на меня в поисках поддержки, но я промолчал и отвернулся к остальным друзьям. Да и что я мог сказать, если уже представлял это платье лежащим на полу моей комнаты?

Я могу признать, что Уиллоу красивая. Могу признать и то, что считаю ее такой уже давно.

Но ни то ни другое не имеет значения, потому что она для меня под запретом. Всегда была. А испытывать границы дозволенного я могу лишь за рулем гоночного болида. Впрочем, это не значит, что у меня нет соблазна их нарушить.

— Вот черт, — произносит она сквозь новый приступ неконтролируемого смеха. — Прости. Мне не следовало… не следовало этого говорить. Клянусь, я не пытаюсь сделать все неловким.

Я качаю головой, прежде всего стараясь избавиться от мыслей, которых у меня вообще не должно быть.

— Нет, все нормально. Буду рад изображать твоего парня, когда только понадобится.

Возможно, я был бы не против стать им по-настоящему.

Продолжая смеяться, она запрокидывает голову, прислоняясь затылком к стене, а тугие кудряшки рассыпаются по ее обнаженным плечам. Да, она пьяна, и я тоже, потому что сейчас могу думать лишь о том, какая она красивая даже под этими отвратительными люминесцентными лампами.

— Боже, как же хорошо, что много лет назад ты не говорил мне ничего подобного, — бормочет она, поднимая взгляд к потолку.

Я хмурюсь, зацепившись за ее небрежно брошенные слова.

— Почему?

Она качает головой, по-прежнему не глядя на меня и явно надеясь оставить эту тему.

— Серьезно, расскажи, — настаиваю я. — Я тогда сделал что-то не так?

Только после этого она опускает голову и встречается со мной взглядом. Ее глаза настолько темные, что я почти вижу в них собственное отражение. Но часть правой радужки, примерно четверть, напоминает растопленную карамель — глубокую, золотистую. Кто-то назвал бы это недостатком или отклонением, но это просто… Уиллоу.

— Ты не знаешь? — спрашивает она.

— Чего?

И тогда она признается в том, что меняет ход этого вечера. Возможно, даже всей моей жизни.

— Что я была по уши в тебя влюблена.

Мир вокруг меня начинает вращаться, и на этот раз я не могу списать все на семь выпитых сегодня шотов текилы.

— Правда?

— Да, но это было так давно, — отмахивается она, взмахнув рукой и едва не ударив себя по лицу. — Обычная детская влюбленность. Ничего серьезного. Я правда думала, что ты знал.

Она снова хихикает — так мило и невинно.

— Я же до ужаса очевидно себя вела.

— Я не знал, — отвечаю я, уже перебирая в памяти каждое наше общение.

Что, черт возьми, я упустил? Как я мог этого не заметить? И если бы заметил, все ли сейчас было бы иначе?

— Почему ты… почему ты мне не сказала?

Она фыркает, но кривая улыбка остается на ее губах.

— Это была глупая подростковая влюбленность. Ты ведь никогда мной не интересовался. А потом Джереми пригласил меня на свидание, и…