Читать книгу 📗 "Без измен. Покорю твое сердце (СИ) - Свит Кэти"

— А я уже успела испугаться, — признается немного смущенно. — Впервые вижу мужчину, который в открытую жалеет, что женщину не били.

Тут уже не сдерживаюсь и начинаю смеяться. Какая же забавная у Аверченко знакомая.

— Нет, я не приемлю применение физического насилия в отношении женщины, — немного успокоившись, произношу, смотря Тае прямо в глаза. — Единственное исключение, это во время секса и по обоюдному согласию, — заявляю.

Сидящая напротив женщина смущается.

— Ну что ты, в этом нет ничего предосудительного, — не в силах удержаться, заверяю ее. Я упиваюсь ее искренностью и неприкрытой реакцией. — Поверь, тебе понравится.

— Вячеслав! — вспыхивает, краснея. — Да что вы себе позволяете⁈ — не сдерживаясь, повышает голос.

Отлично. Мне удалось вывести ее из оцепенения, а то на бездушную безвольную женщину уже не было никаких сил смотреть.

Вчера вечером она была гораздо живее и ярче, я снова хочу видеть Таю такой же.

— Все-все, успокойся, — смеюсь. Наклоняюсь вперед и заключаю руки Таисии между своими ладонями. Не могу удержаться и не касаться ее. Фиг знает, что это значит. — Все в порядке. Не собираюсь я тебя ни к чему принуждать.

— Звучит очень обнадеживающе, — фыркает с сарказмом.

Отводит глаза в сторону, не выдержав мой пристальный взгляд, а щеки так и продолжают оставаться пунцовыми.

Бурная фантазия подкидывает изображения ее растрепанной, с раскиданными по подушке волосами, с припухлыми после долгих поцелуев губами и с горящими глазами. Я так живо все это представляю, словно раньше мог видеть ее такой.

Реакция моего тела следует незамедлительно.

Сдерживаю ее силой воли. Не время сейчас.

Вдруг пространство моего кабинета разрезает звонкий входящий звонок. Таисия тут же стреляет глазами в сторону сумки.

— Сын, — выдыхает. Смотрит на меня, в глазах нетерпение.

Нужно ее отпустить.

Только разум не подвластен над сердцем, к сожалению.

Нехотя разжимаю ладони и отпускаю ее, она тут же выскальзывает из моих рук, прямо как золотая рыбка.

— Ванечка, привет! — говорит, принимая вызов. — Ты дома уже? — спрашивает, поворачиваясь ко мне спиной.

Я встаю, прохожу к своему столу и достаю договор. Тая должна его подписать, и тогда я уже смогу представлять ее интересы в полной мере.

Воронцов работает на Милославского, он явно не так прост, как мог бы быть. Таисия даже не подозревает, как вовремя пришла ко мне со своим разводом.

Сын… Мой пропавший мальчик… Где же ты?.. Я обязательно распутаю этот клубок. Я найду тебя!

Обещаю.

— Как? Где? Когда? — взволнованный голос Таисии отлетает от стен. Я поднимаю голову и встречаюсь с ее наполненным ужасом взглядом.

— Что случилось? — спрашиваю, прекрасно считывая этот ее взгляд. Мне не нужны лишние слова и объяснения.

— Только Макс? Ты как? С тобой все в порядке? — расхаживая от стены до стены, продолжает заваливать сына вопросами.

Я стою и молчу. Наблюдаю за ней.

Она мечется, как раненый зверь по клетке.

— Я тебя поняла, — говорит сыну, а сама смотрит исключительно на меня. — Жди. Мы выезжаем.

Глава 16

Тая

Дорога до больницы занимает порядка двадцати минут, и я все это время сижу словно на иголках. Каждый светофор, каждая вынужденная остановка или замедление хода сказываются на моей нервной системе не самым лучшим образом. От нетерпения и беспокойства не знаю, куда себя деть.

— Значит, друг твоего сына поскользнулся и упал, а затем поднялся и еще раз поскользнулся? — бросив на меня наполненный сарказмом взгляд, уточняет Бессонов.

— Именно так, — подтверждаю, кивая головой.

Слава усмехается, что-то бурчит себе под нос и устремляет внимание на дорогу. Я благодарна, что он больше ничего не говорит.

Я прекрасно понимаю, к чему все его намеки, ведь явно не дура, но так плохо думать о ком-то попросту не могу.

Максим мог поскользнуться, упасть, а затем при попытке подняться, еще раз поскользнуться и снова упасть, ведь это бассейн, там мокрый кафель и всегда скользко. Если бы не любовь сына к спорту, то давно б забрала оттуда его.

Но Ваня непоколебим. Он наотрез отказался бросать спорт, а от перевода в другую секцию отказался. Сын заявил, что останется со своими друзьями и будет выступать за тот клуб, который его вырастил.

Первое взрослое и серьезное решение моего мальчика. Оспаривать его я не стала, а так же не стала ломать и делать все по-своему. Я ведь воспитываю мужчину, а не подкаблучника без собственного мнения.

Пусть мне сейчас не легко, но мой сынок вырастет настоящим мужчиной. В отличие от своего отца, Ваня будет ценить то, что у него есть.

— Ты сама-то веришь в то, что говоришь? — спрашивает у меня с издевкой во взгляде. — Можешь представить, чтобы опытный пловец, который полжизни провел в этом бассейне и сможет с закрытыми глазами пройти по бортику и не свалиться в воду, вот так несколько раз поскользнуться и упасть?

Хмурюсь. Отворачиваюсь к окну и отказываюсь углубляться в подобные рассуждения. Мне совершенно не нравится то, к чему они ведут.

Потому что Бессонов прав. Макс с закрытыми глазами пройдет по бортику, проплывет по дорожке и дойдет до душевой, ни разу не споткнувшись и уж тем более не упав. Потому что он в этом бассейне с четырех лет, он за девять лет выучил каждую царапину и каждую ямку, знает каждый сантиметр и без труда сможет все нарисовать.

— Слава, не нужно бросаться подобными обвинениями, — старательно пытаюсь отмахнуться от того, что произошло.

Это не мое дело. Пострадал не мой ребенок. С моим ребенком все хорошо.

Да, может быть, я веду себя как полнейшая эгоистка, но моя нервная система на грани срыва и не выдержит, если на нее хоть немножечко надавить.

У Максима есть мать. Она работает в медицине и сможет организовать для сына консультацию у лучших врачей.

Бессонов смеряет меня весьма красноречивым и многозначительным взглядом, хмыкает и осуждающе качает головой.

— Всегда нужно оставаться человеком, Таисия, — говорит, не скрывая своего негативного отношения к моей пассивной позиции. — Поверь, чужое горе очень быстро может перестать быть чужим.

— На что это ты намекаешь? — возмущенно поворачиваюсь к нему. — Ваня не мог избить Максима! Они друзья! — вспыхиваю.

— Хочешь сказать, что на тренировке помимо их двоих никого не было? — лукаво косится. Он всем своим видом показывает, что знает гораздо больше меня.

— Команда ушла в душ, — озвучиваю то, что узнала от сына. — Максим с Ваней из-за пробок опоздали на тренировку, и поэтому тренер сказал им плыть дополнительных десять кругов.

— Хороший тренер, — скептически хмыкает Слава.

— Ване нравится, — кидаю в ответ. — Денис Сергеевич — сильный тренер. Он сделает из ребят чемпионов.

— И много у него чемпионов выросло? — Бессонов снова одаривает меня красноречивым взглядом.

— Есть парочка, — отмахиваюсь от него.

Я не хочу продолжать неприятную для себя тему, ведь Михайлов за годы работы зарекомендовал себя как хороший тренер, к нему со всего города едут и мечтают попасть в команду. А Ваня и Макс уже пять лет как в ней.

— Слав, я понимаю, к чему ты клонишь, но Денис Сергеевич не допустил бы ничего подобного, — продолжаю отстаивать свою точку зрения. — Максим и Ваня — одни из его лучших пловцов, они готовятся к соревнованиям, и выводить из строя своих сильнейших ребят ни один тренер не станет.

— А что сказал, что это сделал именно он? — недобро усмехается Бессонов. От его намеков мороз пробегает вдоль позвоночника.

— У тебя есть дети? — резко перевожу тему.

Мне не нравится то, как рассуждает Бессонов. Понимаю, он отличный юрист и благодаря своей профессии многое повидал, но помимо бумажек и заключений экспертов, есть еще обычная жизнь. Та, где дети падают, разбивают носы, творят дичь и банально обманывают.

Реальная жизнь кардинальным образом отличается от того, что пишут в книгах и показывают по телевизору, ни одна статистика на нее не работает. Потому что каждый случай индивидуален и под общую гребенку не погребешь.