Читать книгу 📗 Приват для Ректора, или Возраст имеет значение (СИ) - Лав Рика

— А-ах... — этот стон, полный удивления собственному удовольствию, вскружил мне голову.

Чуть сильнее сжал руку в ее волосах, потянув. Обхватил другой ладонью ягодицу, сжимая упругую плоть, притягивая бедра еще ближе к своему паху, заставляя почувствовать каждый сантиметр моего возбуждения под ней.

— Так... так хорошо... — выдохнула Лера, извиваясь на моих коленях, ее бедра непроизвольно качнулись, эротично потираясь о напряженный член сквозь слои одежды.

Я зашипел сквозь зубы, сжав ее ягодицы. Еще больше такого трения, и я оконфужусь, как неопытный малец после первого французского поцелуя. Но что-то в реакции Леры было не так. Что-то заставило меня отстраниться.

Глаза зажмурены, ресницы трепещут на раскрасневшихся щеках. Губы приоткрыты, влажные и припухшие. Дыхание сбивчивое, грудь вздымается и опускается под тонкой тканью, притягивая взгляд. Ладони цепляются за мою рубашку. Лера двигалась неумело. Не знала, куда деть руки, как ответить на касания. Реагировала на каждое мое прикосновение так, словно это было впервые.

Она вела себя как девственница.

Хотя у нее есть сын. Значит, секс был. Как минимум, однажды.

А может, и правда был всего раз? Или несколько, но быстрых и эгоистичных?

Сколько лет было тому придурку, когда они женились? Двадцать два Лере, когда она забеременела на первом курсе. Значит, ему было примерно столько же? Молокосос, который понятия не имел, как обращаться с женщиной. Как ублажать тело женщины, находить точки удовольствия, доводить до оргазма снова и снова, пока она не взмолится остановиться.

Неужели этот идиот даже нормально не ласкал ее? Не показал, каким может быть наслаждение?

Судя по тому, как Лера реагировала на мои руки — нет. Она не знала. Не знала, что значит быть по-настоящему желанной. Что значит, когда мужчина хочет не просто трахнуть и кончить, а доставить удовольствие, растянуть его и довести до пика.

И этот мерзавец бросил ее. Бросил, когда несчастный случай лишил мальчика способности ходить. Просто ушел, заявив, что не подписывался растить инвалида.

Трус. Ничтожество, недостойное даже того, чтобы носить имя мужчины.

Но, возможно, так даже к лучшему. Я научу Леру получать удовольствие, покажу, каким бывает настоящий секс. Буду первым, кто заставит ее стонать от оргазма.

И я не позволю ей думать, что она чем-то обязана мне. Что танцы — это плата, что ее тело — валюта для оплаты моих занятий. Я возьму от нее все — и сердце, и душу, и тело. Но только когда она будет готова отдать их сама, не из чувства долга, а потому что захочет. Потому что не сможет иначе.

Потому что я не мальчишка, чтобы размениваться на полумеры. Мне не нужны мимолетные связи, секс без обязательств, удовлетворение похоти. Мне нужна она. Вся, навсегда.

Вот она — женщина, желанная и душе, и телу. Вот ее мальчик, которому нужна помощь. Если Лера так отчаянно борется за реабилитацию сына, что готова танцевать в стриптиз-клубе — значит, шансы есть. Врачи дали надежду, а не приговор.

И если вопрос только в деньгах, то сам Бог велел нам встретиться.

Я легонько хлопнул ее по попке, обтянутой джинсами, привлекая внимание.

— Вставай, девочка, — скомандовал мягко, но твердо, ослабляя хватку в ее волосах.

Лера открыла глаза, смотря на меня затуманенным, непонимающим взглядом.

— Что?..

— Вставай, — повторил, убирая руки и откидываясь на спинку дивана, расставляя ноги шире, пытаясь унять болезненную эрекцию. — Ты мне ничего не должна, Лера. Никаких танцев, никаких "подарков". Понимаешь?

Она неуверенно слезла с моих колен, пошатнулась, едва удержав равновесие. А я все смотрел, как она стоит передо мной — растрепанная, раскрасневшаяся, с размазанной тушью.

Прекрасная.

— Но я... вы столько для меня делаете, — пробормотала она, обхватывая себя руками. — А я не могу дать вам ничего взамен...

Скривился. Аж противно стало. Вот так благодарность.

— Иди сядь, — кивнул на кресло напротив.

Она неуверенно прошла к креслу, опустилась в него, поджимая ноги под себя. Широко распахнутые глаза смотрели на меня с тревогой, в них плескалась смесь смущения и... разочарования.

Она решила, что я ее оттолкнул. Что не хочу ее.

Милая, но глупая моя девочка.

Посидел еще пару минут, заставляя дыхание вернуться в норму, пульс замедлиться. Потом поднялся и направился на кухню, к чайнику, который давно остыл. Включил его заново. Слышал, как Лера ерзает в кресле, как шуршит одежда, наверное, подобрала свитер с пола, надевает обратно.

Жаль. В этой майке она выглядела чертовски соблазнительно. Обязательно однажды сниму эти бретельки с ее плеч зубами.

Чайник вскипел, я налил воду, опустил чайные пакетики. Обернулся — Лера сидела в кресле, закутавшись в свитер, обнимая себя руками. Взгляд устремлен на меня, вся ее поза кричала о стыде.

От того, что я якобы ее отверг. Это нужно исправить. И немедленно.

Поманил ее к себе одним пальцем, не произнося ни слова. Лера колебалась секунду, потом все же поднялась и подошла, останавливаясь в паре шагов. Взмах ресниц, и я снова пропадаю.

— Ближе, — велел негромко.

Она сделала еще шаг. Я протянул руку, поймал ее за запястье и притянул вплотную, разворачиваясь, так чтобы она оказалась зажата между мной и кухонным островом.

Наклонился, наши лица оказались на одном уровне. Небесные глаза замерли в ожидании, несмело заглядывая в мои.

— Ты знаешь, что такое настоящий поцелуй? — тихо спросил.

Она моргнула, явно не ожидая сейчас такого вопроса.

— Конечно знаю... — прошептала неуверенно, но я уловил в ее голосе сомнение и браваду.

Нет, не знает. Я улыбнулся, такая нежная, даже не верится, что эта красавица будет моей.

— Сейчас я буду тебя целовать, Лера, — предупредил, давая время осознать слова. Здесь и сейчас я с ней, и это делает меня самым счастливым мужчиной на земле. — Целовать по-настоящему.

И накрыл ее губы своими.

Бесконечно медленно, чтобы это длилось вечно. Рука легла ей на затылок, пальцы зарылись в шелковистые пряди, удерживая на месте, но без принуждения. Я целовал ее осторожно, изучая контур ее губ кончиком языка. Прикусил нижнюю губу, втянул ее в рот, посасывая мягкую плоть.

Лера застыла, не зная, что делать. Руки повисли плетьми, она задержала дыхание.

Я отстранился на миллиметр. Ее небесные омуты застлала дымка возбуждения.

— Дыши, девочка, — прошептал ей в приоткрытые губы. — Расслабься и целуй меня в ответ.

Вернулся к ее губам, и на этот раз Лера робко откликнулась. Губы двигались неумело, но старательно, пытаясь копировать мои движения.

Рука скользнула с затылка на шею, обхватывая, впитывая бешеный пульс под пальцами. Большой палец лег на подбородок, мягко надавил вниз, заставляя приоткрыть рот шире. Я скользнул языком между ее губами, коснулся кончика ее языка, приглашая в танец.

Лера ахнула мне в рот, руки наконец ожили, обвили мою шею. Я углубил поцелуй, язык скользнул дальше, находя каждый чувствительный участок. Рот — это одна из самых эрегированных зон на теле женщины. Переплелся с ее языком, втянув в свой рот и посасывая.

Она училась быстро. Ее язык несмело в ответ проник в мой рот, исследуя с любопытством. Я позволил, посасывая его, легко прикусывая зубами. Лера застонала, прижимаясь ближе всем телом, ее грудь уперлась в мою.

Руки спустились вниз по ее спине, обхватили талию. Одним движением приподнял ее и усадил на гранитную столешницу. Лера всхлипнула от неожиданности, но я не дал опомниться, встав между раздвинутых ног и снова захватывая ее рот.

Теперь поцелуй стал жестче. Я целовал ее так, как хотел с самой первой встречи. Рука снова зарылась в волосы, запрокидывая голову. Другой рукой приобнял за поясницу, притягивая к краю столешницы, к моему паху.

Наши зубы столкнулись, я провел языком по ним. Лера застонала мне в рот, язык отчаянно пытался угнаться за моим, руки метались по плечам, бицепсам, спине. Оторвался от губ, целуя уголок рта, дорожкой спускаясь к подбородку.