Читать книгу 📗 Плод плоти (ЛП) - Офелия И. В.

И тут меня словно поразила молния. Аркадий?

Я едва его узнала. Не потому, что он был одет иначе или лучше привел себя в порядок. Нет, я с трудом поняла, что это он, потому что его улыбка была искренней, а смех — мелодичным и полным радости. Он даже не был идеально одет. Без пиджака, рукава закатаны до локтей, глина покрывала его ладони и предплечья, оставляла пятна на рубашке и коричневых брюках. Даже на щеке осталось пятно.

Я смотрела издали, как движутся его губы, произнося слова, но не могла понять, о чем идет разговор. Из него исходило тепло, и некоторые детали, прежде скрытые тьмой, теперь становились очевидны… например, веснушка на скуле под глазом, вены, оплетающие мышцы на предплечьях, или то, что его глаза были зелеными, как свежие листья кленов весной, а не темными, как сосновый лес.

Когда он склонился, вопросительно глядя на друга, на его щеке появилась резко очерченная ямочка. Он наклонился к сигаре, сделал еще затяжку и снова запрокинул голову назад. Выдохнув дым, он посмотрел в сторону и заметил меня краем глаза.

— Нам пора, — я потянула Лорелею в противоположную сторону.

— Но мы не до конца осмотрели рынок!

— Петронилла, — раздался позади нас голос Аркадия.

Я застыла на месте, напрягая плечи и оглядываясь назад.

— Какой приятный сюрприз, — он улыбнулся, разглядывая Лорелею. — Насколько я могу судить, сейчас удачный момент для разговоров с друзьями.

Не в силах сдержать улыбки, Лорелея протянула ему руку.

— Лорелея Хертц. Я слышала так много, и вместе с тем так мало, о муже моей дражайшей подруги, — сказала она, бросив на меня восторженный взгляд.

Аркадий взял ее ладонь и поцеловал обтянутые перчаткой костяшки, прежде чем снова натянуть улыбку.

— Константин, — он показал на меня, — это моя жена, Петронилла.

Жена.

Я подняла руку. Коренастый блондин улыбнулся, и его щеки стали такими круглыми, что захотелось в них ткнуть. Он, должно быть, был из тех, кто всех обнимал и хорошо ладил с детьми.

Он взял меня за руку.

— Ах, вот и таинственная миссис Каменева, — усмехнулся он, целуя мои пальцы. — Познакомиться с вами — истинное удовольствие.

— Взаимно, — сухо улыбнулась я, глядя на Аркадия.

На мгновение его маска слетела, лицо приняло холодное и отстраненное выражение. Но это было не важно, потому что никто этого не видел. Когда двое наших друзей посмотрели на него, его облик вновь стал теплым, будто мед, стекающий из горшка.

— Я полагаю, что раз наши пути пересеклись, это знак, что пора возвращаться домой? — Аркадий посмотрел на меня, слегка приподняв бровь.

— Да, — поморщилась я.

— Ну, я в любом случае завтра зайду, — проговорила Лорелея, обнимая меня на прощание. — Нам определенно есть, что обсудить.

Лорелея ушла, пока Аркадий прощался с другом.

Потом мы остались вдвоем.

Несмотря на то, что всего пару минут назад Аркадий был полон радости, путь домой прошел в тишине. Мы шли пешком, ехали на автобусе, и даже когда вошли в дом, царила тишина.

Не было ни оживленной беседы о пустяках, ни молчаливого обмена взглядами, ни даже вопросов о том, как прошел день.

Стоило нам войти, и я тут же спряталась у себя в комнате. От одного лишь взгляда на Аркадия меня охватывало чувство отвращения. Я не была уверена в том, было ли оно вызвано его присутствием, или он был лишь напоминанием о том, что мы натворили. Что я натворила.

Зеркало в раме показывало мое отражение, но я казалась себе незнакомкой, что осуждающе смотрела на меня в ответ. В тот момент я не думала ни о чем примечательном, но было очевидно, что мне нужно провести некоторое время в одиночестве. Я постепенно снимала с себя слои костюма для прогулок.

— Кто это был? — раздался его голос от двери.

— Подруга детства.

— С балета?

Я не ответила и потянулась за голову, чтобы расстегнуть верхние пуговицы платья.

Скрип половиц сопроводил его появление в зеркале. Возвышаясь надо мной, Аркадий потянулся вперед.

Я вздрогнула, но его пальцы коснулись кожи на задней части моей шеи и легко расправились с пуговицами. С каждым движением платье становилось все свободнее и свободнее, пока я наконец не смогла справляться сама.

— А кто твой друг? — спросила я лишь потому, что тишина была мне неприятна.

— Константин, — ответил он. Зеркало не доставало до его лица, так что я не могла прочесть выражения на нем. — Мы с ним как братья, — объяснил он, ничего не спрашивая.

— Как братья?

— Да.

Кивнув, я сделала шаг вперед и стянула с себя верхнюю часть платья для прогулок. Тонкий слой ткани поверх корсета едва ли оставлял пространство для воображения.

Аркадий не пошевелился, оставшись равнодушным. Руки он спрятал в карманы. Может, чтобы скрыть сжатые кулаки?

Я посмотрела на него через плечо, сражаясь с пуговицами на юбке.

— Теперь ты меня стесняешься? — поднял бровь он.

Пожав плечами, я расстегнула одну пуговицу, потом другую, позволяя юбке пасть с моих бедер, а ткани подъюбника показаться над кромкой.

Аркадий шагнул ко мне, но я развернулась до конца, останавливая его взглядом.

Он нахмурился, смутившись.

Я сняла юбку, выставив напоказ прозрачное нижнее белье.

Каким человеком был Аркадий Каменев? У меня все еще не было удовлетворительного ответа.

Он стоял, выпрямившись, и разглядывал мое тело, мои движения. Я снова отвернулась и стянула рубашку через голову, продемонстрировав корсет на металлических косточках. В зеркале были видны его глаза, и они смотрели не на корсет, не на белье — нет, его взгляд поймал мой, и я инстинктивно посмотрела в пол.

В этот момент он снова приблизился и коснулся моего плеча. Тепло его пальцев оставило след из вставших дыбом волосков.

— Могу я кое о чем тебя спросить?

— Только спросить? — выдохнула я, глядя, как его ладонь скользит по моей коже.

— Про фрукты, — начал он. — Почему на кухне стоит три ящика абрикосов?

— О, — развернулась я. — И это все, о чем ты сейчас хотел бы спросить меня?

— Да, они занимают невероятно много места, — сказал он, хотя я заметила, как его взгляд скользнул вниз. — Холодильник на кухне крошечный, они все туда не влезут.

— Что, правда? Я и не заметила, — съязвила я, нахмурив брови и делая вид, что слушаю его претензии, пока расстегивала крючки корсета спереди.

— Ты отвратительно питаешься, — он взглянул на мои пальцы, приподняв бровь.

— Разве? Мне казалось, я прекрасно справляюсь, — я развязала завязки нижней юбки.

— Это вредно для здоровья.

— Что, правда? Может, тебе стоит убедиться самому? — спросила я, позволяя корсету и нижней юбке упасть на пол. Почти ничего не было скрыто, ничто в моем теле не было оставлено на милость его воображения. Его взгляд и мою кожу разделял лишь слой белых комбинаций.

Его горло вздрогнуло, и он наконец поднял взгляд, посмотрел мне в глаза.

— Ну? — подняла бровь я. — Скажите же, доктор, в какой я форме?

Уголки его губ приподнялись в намеке на улыбку, а настроение стало более расслабленным от моих попыток заигрывать. Он обошел меня по кругу, разглядывая. Что-то в том, что он осматривал меня так интимно и пристрастно… от чего-то в этом у меня перехватило дух.

Он провел пальцами по моей спине и позволил им скользнуть по бедру, когда вновь оказался передо мной. Снова на меня посмотрев, он склонил голову набок, как делал всегда, когда беспокоился.

— Если есть чуть побольше, чем по абрикосу в день, то можно добиться хоть какого-то румянца. Ты вся белая, как простыни у тебя на кровати, не считая твоего дара покрываться синяками, — он опустил взгляд на мои ноги.

— Но я очень люблю абрикосы, — пробормотала я. — И что ты предлагаешь?

— Нечто более питательное.

— Я ем достаточно. Бывай ты дома почаще, может, тебе бы повезло это увидеть, — мои слова прозвучали резче, чем мне хотелось.